Люди страшатся смерти, как малые дети потемок; и, как у детей, этот врожденный страх усиливается сказками, так же точно и страх смерти. Фрэнсис Бэкон, «О смерти» (пер. З. Александровой) Тыква, безликая и безглазая, но все равно пугающая, уставилась на Бакстера, когда тот устроился напротив нее с ножом. Еще днем он расчистил место на кухонном столе, убрал старые фотографии, билеты на поезд и счета из ресторанов, которые накопились за годы. Кэти хранила все это в большой коробке из-под сигар под кроватью, он всегда посмеивался над ней за это проявление сентиментальности. Но теперь, когда она умерла, Бакстер про себя благодарил ее за предусмотрительность. Он провел пальцем по морщинистой жесткой кожуре большой тыквы, представил, как она будет выглядеть после завершения работы. Кэти каждый Хеллоуин настаивала на этой традиции, которая поддерживалась в доме чуть ли не с ее детства. Вырезать

Иллюстрация Ольги Мальчиковой 1 Получили, наконец, бумагу: Наташу принимают в пансион на казенный счет. Надо было радоваться, но мама заплакала и стала просить папу не отдавать Наташи. Папа сердился. — Но ты пойми, — говорил он с дрожью с голосе, — но ты пойми, что не сегодня-завтра я умру. Что будет с девочкой? Папа говорил правду, но маме казалось, что если около нее не будет этой девочки с мягкими, чуть вьющимися рыжеватыми волосиками, с большими изумленными глазами, с маленькими неокрепшими плечиками, жизнь станет похожа на серую паутину и нечего будет делать, разве замотаться в паутину и уснуть мертвым сном. Решили написать две записки: «оставить дома», а другую «в пансион». Положили записочки на ночь к образу Николая Чудотворца. Утром Наташа сама вытянула записочку — «в пансион». Она плохо себе представляла пансион и думала только о том, как, должно быть, интересно ехать по

Город Воронеж, улица Плехановская, остановка «Дом архитектора», бывший «Детский мир». В заброшенном подземном переходе найден труп молодого парня. Рядом обнаружен флеш-накопитель с текстовым документом. Текст приведён без сокращений. * * * Привет. Психолог говорил, что мне нужно всё записывать, особенно в моменты стресса. Прости за странное начало. Нельзя останавливаться, перечитывать и обдумывать, что я там напечатал. Времени, кажется, всё меньше. Ты подумаешь, что это глупо — сесть за компьютер и начать писать обо всём, пока за дверью находится такой кошмар. Но я не смогу убежать, если не успокоюсь. От ужаса ноги попросту отказываются разгибаться. Я не могу позвонить тебе, не могу настрочить даже сообщение. Эта тварь пресекает любую попытку связи. Поверь, я не хочу тебя подставлять и очень надеюсь, что этой своей авантюрой не подвергну опасности. Но предупредить я обязан! Ты же

Читать в ванной — лучшее решение в моей жизни. Погружаться в чужой мир с головой под размеренный шум воды, вдыхать древесный аромат страниц и типографской краски — образы героев и чудовищ, кажется, пробивают в этот момент стену восприятия, выбираясь наружу, превращая меня в зрителя не черного текста на бумаге, но целого спектакля. В дверь поскреблись. Шк-шк-шк. Пришел третий компонент моей идеальной системы. Я приоткрыл дверь и внутрь вальяжно зашел, с праздным интересом осматривая обстановку, большой рыжий кот. Ричард. Он же — Рыжий. Стряхнув со стиральной машины разный мусор, я постелил ему полусвежее одеяло и накрыл полотенцем с крупным ворсом. Коту нужно роскошное место, абы на чем он лежать не будет. Ловко запрыгнув наверх и потоптавшись кругом, он сразу же свернулся калачом, положив задумчивую морду на лапы и блаженно зажмурив глаза. Стоило его погладить, как в ванной добавился

Иллюстрация Ольги Мальчиковой — Твою ж мать… На экране игрового автомата менялись заставки: ранжир покерных комбинаций, надпись «PIRAT-CLUB», процессия мастей. За червями следовали трефы, следом тянулись пики, в спину которым дышали бубны. Щиты, мечи, копья и знамена. Или духовенство, крестьяне, военные и купцы. Смотря какой символики карточных мастей придерживаться. Сейчас Андрею было плевать на обе версии. — Су-ука. Он помассировал глазные яблоки, с силой надавливая пальцами на веки, словно хотел наказать себя за проигрыш. Открыл глаза, моргнул, взгляд сфокусировался на окошке «CREDIT: 0». Черт, как же тупо и уныло. В еще большее уныние вгонял пресловутый ноль в карманах. С чем он остался? Полпачки «Мальборо» и бутылка «Тинькофф». — Во засада, — сказал Андрей, но тут же наигранно приободрился: — Ничего, ничего, придумаем… Всегда оставался шанс сделать то, за что условный отец бил

Пролог Было дело, увлекался я нетсталкингом по юности. Нет, не хардкорил — ключи от мира не находил, в Тихий дом не лазил, чужие пароли через общепитовые вайфаечки не тырил, ни в каких известных «группировках» не состоял. Ни в одном из узких кругов широкой узнаваемости не приобрёл. Всего лишь скромно обшаривал закоулки интернета вместе с парой камрадов, упоминать имена которых будет нецелесообразно, так как значимой роли в этой истории они не играют. К сожалению. На самом деле я бы с удовольствием рассказал о наших ламповых посиделках поздними ночами. Как мы устраивали ночные скайповые созвоны из своих сычевален и переговаривались полушёпотом, стараясь не спалиться перед родителями, с которыми тогда жили. С какой смесью ужаса и восторга обсуждали каждую годную находку, будь то старый сайт из 90х, шизофреническая страничка вконтачике или пачка зловещих размытых фоток с хостинга. Сколько

Часть 1. Муравьиный человек Наверняка в каждой деревне найдётся пара местных «пугалок». Обычно такие рассказывают деревенские бабульки или ребятня во время костровых посиделок. Как правило, это скучные байки о домовых, пиковых дамах, гробах на колёсиках и прочей суеверной фигне. В лучшем случае вам перескажут историю о местном маньяке, если таковой имелся — разумеется, со всеми подробностями и приукрашениями. Меня это тоже стороной не обошло. И в лагерях наслушался всякого, и у костров, а в школе так у нас вообще чуть ли не соревнование было, кто расскажет страшилку покруче. Каждая была унылее и банальнее предыдущей. Однако среди всей этой белиберды мне попалась одна история, резко отличающаяся от привычных страшилок. Необычность, даже эксклюзивность этой истории я осознал лишь с возрастом. Есть такой посёлок — Мятлево. То ли в самом поселке, то ли где-то рядом, мои бабушка с дедушкой

Валерий Степанович сидел на кухне и ждал, когда стемнеет. Тошно было жить вне мрака, милосердного скрывавшего убожество его нищей квартиры: заплесневелые стены, грязный пол, заскорузлые стулья, липкий стол с присохшими к нему тараканьими трупиками. Валерию Степановичу была противна эта обстановка. Издевательская карикатура его собственной беспомощности. Ему было трудно ходить, а стоять – ещё труднее, поэтому даже вымыть за собой одну тарелку стоило огромных усилий. Он был бы рад нанять домохозяйку, но скупого инвалидного пособия едва ли хватало на хлеб, который покупала для него сердобольная соседка. Ещё она выносила мешки с мусором, которые Валерий Степанович еле дотаскивал до входной двери, но никогда не предлагала помочь с уборкой. Валерий Степанович знал, почему. В квартире стоял отвратительный смрад. Источником его был сам Валерий Степанович. Руки слушались его ещё хуже, чем ноги,

— Это ты ведь у нас любитель всякой чертовщины? Хочешь, материальчик подкину? Такими словами начал свою историю мой сослуживец Артем, немолодой дядька с технарским образованием и очень ограниченной фантазией. Это я к тому, что у рассказанной им истории нет никаких шансов быть вымышленной. Я большой ценитель мистических историй, своего рода коллекционер. Своих пристрастий я ни от кого не скрывал. Для меня было обычным делом начать новое знакомство с расспроса, а не доводилось ли моему собеседнику иметь дело с чем-то необъяснимым и потусторонним. Люди посмеивались, конечно, но историями делились охотно. Почти всем было что рассказать: у кого друг экстрасенс, кто сны вещие видит, кому незнакомые номера названивают и молчат в трубку или издают странные звуки. Артем был редким исключением в моем хобби. Его я даже не пробовал спрашивать на эту тему. Ну серьезно, казалось, что любой слендермен

Моя бабушка обожала листать объявления. Знаете, эти тонкие газеты на грязно-серой бумаге, от которой на пальцах остаются темные пятна? Там еще целые полосы про выведение из запоя, возвращение мужей и услуги грузоперевозок. Возможно, где-то они уже сгинули безвозвратно, но в нашем городе до сих пор в ходу. Сам я никогда не понимал, кто и зачем их до сих пор выпускает, а главное – кто их читает. Наверно, люди возраста моей бабушки, которая нет-нет, да и выписывала оттуда какие-нибудь семена для рассады. Каждый месяц она неизменно ковыляла с палочкой до ближайшего павильона «Союзпечати», откуда возвращалась с газетой «Объявления», довольно мутненькой газеткой «Зодиак», реже с журналом «Сканворды», садилась в кресло и под мерное гудение телевизора тщательно и терпеливо прочитывала их «от корки до корки». На мои беззлобные шутки бабуля серьезно качала головой: «Молодой еще. Никогда не