Поздняя осень. Пора глубоких луж и грязи, пора собираться с гостями в зале и вести беседы обо всем и ни о чем. Взрослые сидели в креслах и на диване, пили горячий чай, рассуждали о наступлении второго тысячелетия, уставшем президенте, переводе часов на зимнее время. Детям это неинтересно — дети бегают, отнимая игрушки друг у друга и крича что-то на своем языке. Девочка снова отобрала единственную целую машинку и не давала мальчику показать “классную аварию с пожарной машиной”. Долго это не могло продолжаться. — Миша, Катя! Прекращайте балаган! — мать малыша устало прикрикнула. — Идите в маленькой комнате поиграйте! Дайте передохнуть. Ребята тут же забыли о ссоре, положили игрушку на место и побежали в коридор. Мальчик направился к маленькой комнате, но подружка его окликнула: — Пойдем в дальнюю! Он обернулся, неуверенно посмотрел в узкий коридор и поежился. — Неее. Давай лучше у тети

Мужчина у входа почти докурил сигарету. Глубоко затянувшись дымом, он отправил недобитый окурок в полет щелчком пальцев и попал точно в урну в нескольких метрах. Улыбнувшись неожиданному успеху и нависшим тучам, он выпустил серое облако из легких и зашел в подъезд. После нажатия кнопки вызова лифта прошло секунд десять, как входная дверь снова открылась и на площадку подошла молодая девушка. Критически окинув взглядом парня, она едва заметно отстранилась и покрепче зафиксировала сумку на тонкой руке. — Здравствуйте! - вежливо обратился парень. — Здравствуйте! - зеркально ответила девушка. — Вы не отсюда? Я вас раньше не видела. — Да, к другу иду, — он легко улыбнулся и зашел внутрь распахнувшегося перед ним лифта. Повисла неловкая пауза. Собеседница стояла напротив проема, но не спешила входить внутрь. Еще раз оценив внешность незнакомца и о чем-то задумавшись, она тряхнула головой и

Вся эта история с неудачным переездом началась много лет назад, когда я с грустью осознал, что живу не в ту эпоху. Не в плане социальном, я отнюдь не чувствовал себя так называемым «лишним человеком» и не имел особо прогрессивных идей. Наоборот, меня тянуло куда-то в прошлое, во времена дворянства, светских раутов, классической музыки и прекрасной литературы. Но больше праздной помпезности времён русского дворянства меня привлекала только мрачная, траурная, и во всей своей декоративной готике по-особенному прекрасная, викторианская эпоха. Как я мечтал прогуливаться в середине осени где-нибудь мимо болот на юго-западе Англии, жить в глуши, прячась от шумного города в небольшом поместье с садом, полным мраморных статуй. Огромное влияние на меня оказали произведение таких мастеров как Уолпол, Ле Фаню, Эдгар По и Лавкрафт, их работы были для меня как лекарства, если не сказать запрещённые

Не знаю, насколько правдивы в своих словах люди, утверждающие, что чуть не лишились рассудка после встречи с чем-то неведомо ужасным и необъяснимым. Сломало ли всё произошедшее меня, как человека? Совершенно нет. Сломало ли оно мне жизнь? Безусловно. Из-за событий, описанных ниже, сейчас я вынужден практически без отдыха зарабатывать сущие копейки в интернете. Близкие друзья благодушно приютили меня в своём загородном доме и заняли приличную сумму на покупку нового паспорта, однако и этих денег оказалось мало. Я боюсь, что попросту потеряю время, зарабатывая гроши, но иного выбора у меня нет. Рано или поздно те сотрудники неизвестного мне ведомства в штатском, что уже неоднократно приходили к моим родителям, найдут дом друзей и прибудут сюда во всеоружии, поэтому, чтобы хоть немного облегчить свою участь, я поделюсь этой невероятной и ужасающей своей необъяснимостью историей. Всё

Вопрос, который я хочу задать вам, звучит так: «Где проходит ваша грань ужаса?» В какой момент разного рода стуки и шорохи, являющиеся неотъемлемым атрибутом любого панельного дома советской застройки, из отголосков соседского быта перерастают в последствия перемещения неизвестных существ всех мастей, от барабашек и домовых до лавкрафтовских шогготов и прихвостней загадочного Душехлёба? Всё это дело привычки. Я, как человек, перебравшийся из одного панельного монолита в другой и уже привыкший к стандартным для таких мест звукам, уже не вскакиваю в холодном поту от раздавшегося где-то за стеной глухого кашля или плача новорождённого малыша. Мозг обитателя наших панелек приспосабливается отличать звуки «чужие» от звуков «родных», так, например, я могу точно определить, в какой комнате у меня что-то упало, и двинуться туда, сжав кулаки, или вообще не сдвинуться с места, если что-то, даже

I Мой достопочтенный дядюшка Бернард Херцог, летописец истории нашего края, в своем высоком шапокляке и седом парике, опираясь на посох с железным наконечником, спускался однажды вечером по тропинке из Луперсберга, приветствуя каждый пейзаж восхищенным восклицанием. Возраст не смог охладить его любовь к науке; в свои шестьдесят лет он все еще продолжал писать свою «Историю эльзасских древностей» и позволял себе сделать описание развалин, камня, какого-нибудь древнего обломка лишь после того, как посетит их сотню раз и тщательно изучит со всех сторон. — Если тебе посчастливилось, — говорил он, — родиться в Вогезах, между Обаром, Нидеком и Гейерштейном, никогда не следует даже думать о путешествиях. Где сыскать леса красивее, буки и ели старше, долины веселее, скалы более дикие, места более живописные и более богатые на незабываемые воспоминания? Именно здесь некогда сражались

Уже прошло 3 года, а я никак не могу забыть эти ситуации... Я жила у бабушки, все хотели переехать в город, но пока не получалось и как то раз в ночь бабушка с моей матерью пошли в баню, на улице уже темно. Моя бабушка закончила свои дела раньше чем мать, и пошла первой домой, но перед входом в дверь ей сказали "Ку-Ку" она думала что мы подшутили над ней, и с возмущениями заходит к нам в комнату с братом, мол что вы мне кукуете, мы сидели и ничего не понимали, так как на улицу не выходили. Настигла всех тишина, переливая страх внутри... Раньше верили таким знакам и спрашивали "К худу или к добру"? Но бабушка думала что это мы проказничаем, и упустила эту возможность, как раз через неделю может две, умер мой дядя, причину смерти так и не установили. Дядя часто пил, и этому есть своя причина, поэтому когда он был живой и приходил пьяным домой, его всегда отправляли

I Трайян только что вернулся с большого собрания Зурбаганской ложи всемирного теософического союза. Блестящее выступление Трайяна против Ордовы, сильнейшего оратора ложи, его могучий дар убеждения, основанного на точных данных современного материализма, его отточенная ирония и невероятная память, бросающая в связи с общим, стройным, как пламя свечи в безветрии, мировоззрением, – тысячи непоколебимых фактов, – лишили Ордову, под конец диспута, самообладания и твердости духа. Материализм, в лице Трайяна, получил, кроме шумных оваций, несколько десятков новообращенных, а Трайян, приехав домой, надел халат, сел поудобнее к железному, художественной работы камину, и красный трепет огня отразился в зрачках его веселых глаз, накрытых черными, крутыми и тонкими, как у красивых женщин, бровями. Хотя Ордова не появлялся еще в нашем рассказе видимым и говорящим лицом, интересно все-таки отметить

Несколько лет назад мне довелось поработать продавцом-консультантом в магазине одежды. Таких магазинов, торгующих китайским ярким барахлом, полно в каждом крупном городе. Наш не выделялся особо ничем, только располагался он не в одном из новых торговых центров, одинаково похожих на огромные теплицы, с обязательным словом “Плаза” в названии, а в старинном доме на главной улице. Дом этот, сохранивший помпезную роскошь былых времен, никогда мне почему-то не нравился. Все эти мраморные лестницы, украшения на фасаде в виде каких-то фантастических существ, высоченные потолки и окна - все это было, конечно, очень красиво, но вызывало какое-то необъяснимое отторжение и тревогу. В этом доме не хотелось находиться. По идее, арендная плата в таком месте должна была быть просто космической, но, видимо, затраты окупались за счет того, что каждый день к нам приходили толпы людей. Крутиться

Выдержки из местной летописи, составленной со слов подлинных очевидцев. I Я хочу поведать вам о событиях тысяча шестьсот шестьдесят пятого года, года расцвета Великой чумы, когда сердцам некоторых мужей, загрубевшим от пороков ― отголосков нечеловечески суровой жизни, ― открылось видение ужаса, который молчаливо и неподвижно скрывался на тихих просторах наших полей. Однако следует помнить, что, пробуждаясь из забытья, больной может дивиться недоверию своих ближних, когда те отказываются поверить в события, самому ему кажущиеся очевидным фактом; таким образом, поскольку народ вновь обрел здоровье, поскольку тело его окрепло, ничего, кроме иронии, не жду я в ответ на рассказ о моих добродетелях в свете событий, которые опишу ниже; однако все это столь же истинная правда, как и то, что каждый, кто взглянет сквозь отверстие в гробовой доске, обретет дурной глаз. Ибо в те дни воистину