⚙
На сайте ведутся технические работы
Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Кажется, именно тогда он начал побаиваться снегопада – когда остался один. Но пока это явление происходило за окном уютного домика, страх лишь подразнивал его нутро. Большие хлопья кружились в ноябрьском воздухе. Чарлзу казалось, что они исполняют какой-то гипнотизирующий танец, как в мультиках про индейцев. Только те были не страшными, а вот снег… Он вспомнил слова матери, которые она произнесла, прежде чем захлопнуть парадную дверь и оставить его один на один с тишиной. Я вернусь через пару часов, пожалуйста, будь хорошим мальчиком. Выпей молока, посмотри мультики, если хочешь – в холодильнике есть тарелка с готовым завтраком. Я люблю тебя, Чарлз. И он любил маму, но когда ей приходилось уезжать к больному отцу, чтобы отвезти очередную гору таблеток, в груди рождалась какая-то обида или злость. Она никогда не разрешала ему отправиться с ней, говорила, что дедушке совсем плохо, что его
С самого детства я проводил почти каждое лето в ничем непримечательной деревне в Иркутской области. Озеро, речка, лес и горы - в общем то, всё, что надо для счастья. У нас с окрестными пацанами было что-то типа группы по месту жительства. Деревня небольшая, так что выбирать не приходилось, и частенько (особенно в пасмурную погоду) мы зависали у кого-то на огородах. Тут стоит объяснить, что огородами мы именовали территории по обеим сторонам от дороги, за дворами. В деревне одна улица, она же - дорога через все село, и по сторонам от неё - словно стены - стояли дворы и дома. Таким образом, пройдя через мой двор перпендикулярно дороге, мы попадали на поле метров триста шириной до леса и длинной до конца деревни, на котором и находились большие огороды - картошка, капуста и т.д. Однажды, лет восемь назад, мы в очередной раз стояли у моего забора на огородах, и тут кто-то - уже и не
Мох под ногами проминался, подобно мягкому одеялу, угрожая в какой-то момент промяться еще сильнее, что грозило мне переломом конечности и последующей, весьма болезненной смертью. Приходилось бежать быстро и осторожно, стараясь не думать о том, какой именно косяк с нашей стороны закончился этим позорным бегством в дебри леса. Косяков было много, но основной, как я понял сейчас – недооценивание противника. Недаром еще мудрецы древности остерегали от этой глупости. И, вот прямо сейчас, мы расплачивались за то, что не прислушались к опыту предков, гораздо более искусных в военном деле. Дыхание заканчивалось, как и силы, но я знал, что до схрона уже недалеко. Совсем недалеко. Там можно будет отлежаться, отдышаться и собраться с мыслями. Именно этой надеждой я и утешался, из последних сил переставляя конечности, когда за спиной раздался… грохот. Грохот повторялся с удивительно механическими
Действующие лица: Имперский дознаватель Стефан Круциус; Писец Муниторума Грета Верн; Инквизитор Атрокс; Казначей-минорис Давидий Лавр; Солдат Бракс; Смотрящий в дождь; Безумный пророк и его свита; Команда «Офидея»: Капитан, Офицер и Гвардейцы; (идет дождь, раздается колокольный звон) (вокруг грузовой эстакады стоит огромная толпа, слышны приглушенные разговоры) Оповеститель (через вокс-передатчик): Адепты Администратума, башня 27Б, район 6, вы можете начать погрузку на свой эвакуационный корабль. Пожалуйста, следуйте по эстакаде к посадочной площадке. За следующий стандартный час должен быть произведен вывоз всего города. Возблагодарим же эффективность и сострадательность Империума. Сержант: Шевелитесь. Я видал, как связанное отребье из улья двигается быстрее, чем вы, бумагомараки. Солдат: Не расходиться. Одной колонной. Шевелитесь! Оповеститель (через вокс-передатчик): Пожалуйста,
Давно дело было. Приближалась осень. Сдельная работа закончилась, а новых заказов всё не было. По дороге в магазин встретился мне приятель Лёха, которого я со школы не видел. Леха был парень хороший, крепкий, но, когда ум раздавали, кто-то отвлекся и всё мимо Лëхиной черепушки просыпал. Так что, дотянули его учителя, кое-как до восьмого класса и помахав платочком на прощанье, дали пинка с направлением в туманное будущее. Встреча наша, скорее напоминала общение малознакомых людей. Неловкие паузы в разговоре, стандартные вопросы. Когда разговор зашел о работе, Лëха оживился. Оказалось напарник Лехин ногу сломал, а один Леха не справляется. Начал он меня в помощники к себе вербовать. Работа говорит, престижная. Места только по блату. Клиенты, в основном, сговорчивые, сколько попросишь, столько и платят. Ещё и налить могут! Ну, я и говорю, что хоть за работа? Тут Леха примолк на
Обломок сошел с орбиты и приземлился где-то за горизонтом. Произошедший при его падении взрыв озарил ночь, и вспышка отразилась в токсичных облаках Эремуса. Доминик Серофф поднял свой бокал амасека. – Ваше здоровье, инквизитор, – произнес он, обращаясь к Ингрид Шенк. Та приподняла свой в ответ: – И ваше, лорд-комиссар. Амасек был скверного разлива. Он имел привкус машинного масла, а от приторности у Сероффа сводило язык. Это было лучшее, что они с Шенк могли раздобыть. Хорошего амасека невозможно было найти нигде на Эремусе. Эта убогая синтетика являлась наименее отвратительным вариантом из доступных. Она хотя бы была крепкой и после глотка грела Сероффу грудь. Комиссар и инквизитор сидели на балконе апартаментов Сероффа на вершине тонкой башни из почерневшего рокрита и железа. Она возвышалась над бескрайней панорамой обветшалых построек и руин, которые покрывали всю поверхность
– Что там у нас сегодня? – позевывая и на ходу надевая халат спросил Ларс. Сестра, заглянула в записи и доложила: – Есть срочный пациент. Поступил сегодня ночью, в остальном без происшествий, плановая работа. – Что за пациент? – уточнил Ларс. – Дерек Карсон, тридцать два года. Неудачная попытка суицида. Переломы обеих ног, но в остальном… Легко отделался. – Полагаете? – Ларс протянул руку и сестра вложила в нее планшет с данными пациента. Доктор пробежался глазами по общим данным. – Бездомный. Без работы. И в каком он состоянии? Я имею в виду с ним кто-то разговаривал? Сознание сохранно? – Как ни странно да, – кивнула сестра, – Он не выглядит… опустившимся. Не похож на алкоголика или наркомана. – Интересно. Я так понимаю, от меня требуются обычные когнитивные тесты? – Доктор Шараф просил продиагностировать его подробнее. Они дошли до отделения. Ларс приложил карточку к считывателю,
Снимал я квартиру на северо-востоке Москвы. В замшелом районе, мэр туда еще со своей плиткой не добрался. Улица куцая, буквой «Г» загибается. По правой стороне дома кирпичные, пятиэтажные, бабульку мою помнить могли бы, если б та здесь хоть раз в молодости своей появилась. Торчат, как домино. Слева перемежаются те же пятиэтажки и постройки чуть поновее: поздние советские высотки с застекленными балконами, поликлиника относительно современная. Так по всей длине до поворота, а за углом той самой «Г» чуть иначе: слева ряды гаражей, коробка бюджетного сетевого магазина с красным фасадом и железная дорога за ними, а справа чередуются несколько промышленных хоздворов с бетонными заборами и пяток жилых домов. Дома те почему-то расположены к проезжей части под углом, дворики перед ними треугольные, каждый с асфальтовой дорожкой, неухоженной зеленой посадкой и крошечным островком для развлечений
Темный колокол звонит в бездне. Его эхо разносится по холодным и суровым мирам, оплакивая судьбу человечества. Ужас вырвался на волю, и в каждой тени таятся гибельные создания ночи. Здесь нет ничего кроме зла. Инопланетные чудовища дрейфуют в кораблях, похожих на гробницы. Выжидающие. Терпеливые. Хищные. Пагубное колдовство творится в окутанных мраком лесах, призраки овладевают умами, охваченными страхом. От глубин пустоты космоса до пропитанной кровью земли, в бесконечной ночи рыщут дьявольские ужасы, готовые пожрать грешные души. Оставьте надежду. Не полагайтесь на веру. Жертвы горят на кострах безумия, гниющие трупы ворочаются в оскверненных могилах. Демонические отродья с алчным оскалом глядят в глаза проклятых. И безучастно взирают Гибельные Боги. Это время расплаты. Время, когда каждая смертная душа оставлена на милость тварей, таящихся во тьме. Это вечная ночь, царство чудовищ и
Посвящается Лео Ларгье Отрывок из «Воспоминаний» господина де ла Коммандьера, датированный 15 июля 1911 года Утренние газеты пестрят сообщениями о поразительной драме, произошедшей вчера не без участия одного моего очень хорошего знакомого, маркиза Савиньена де Трупье. Он был моим однокашником в Высшей политехнической школе, где мы и познакомились. Мы довольно быстро сдружились вследствие нашего общего дворянского благородства, которое заключалось не в титулах и знатности, как это зачастую бывает, но в убеждениях, наружности и происхождении. К тому же я полагал себя единственным другом г-на де Трупье. Зловещая фамилия, которую он носит, сразу же как-то отдалила его от наших товарищей, да и вся его личность не вызывала желания узнать его поближе. Безусловно, он был красив, но красотой особенной, одновременно и жестокой, и архангельской. У него было лицо разгневанного серафима, одним