Линия между мирами становится всё более и более размытой. Виновато ли в этом я? Определённо. Существую ли я сейчас? Вопрос не из лёгких. Наверно, да, раз я меняю мир. Пусть и к худшему, хоть это и не то, чего я всегда хотело. Всё началось, когда я было человеком. Уже тогда, наверно, я существовало на линии границы. Меня не замечали, а когда замечали, только чтобы поиздеваться. Уже тогда я начало...
Синяя борода — сказка Шарля Перро для школьников основана на реальных событиях. Жил-был однажды человек, у которого водилось множество всякого добра: были у него прекрасные дома в городе и за городом, золотая и серебряная посуда, шитые кресла и позолоченные кареты, но, к несчастью, борода у этого человека была синяя, и эта борода придавала ему такой безобразный и грозный вид, что все девушки и...
Вопли становятся всё громче. И ты понимаешь, что это так. Они начались более месяца назад, и с каждым разом всё яростнее разрывали полотно ночной тишины. Звуки, скребущиеся в темноте. Ты почти видишь раны, что светят подобно молнии и бесконечно саднят подобно чувству вины. Тебе почти удается увидеть. Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, они оживают в твоей личной тьме, вспыхивая и пульсируя с...
В варпе лишь мертвые могут видеть сны. – Не лучшая твоя работа. Марк бросает взгляд на брата. Его глаза прикрыты накладками, третичные оптические системы покрывают катаракты новых экранов. От них у него до сих пор болит голова. Вселенная отображается в виде сот, изображение в высоком разрешении параллактически смещено бесконечными математическими операциями, прокручивающимися и уходящими в базу...
— Прекрасный Юноша, о чем ты задумался так глубоко? — спросила Старуха, у которой Юноша снимал комнату. Она тихо вошла вечером в его полутемную комнату и, еле слышно шелестя по крашеному буро-красною краскою неровному полу мягкими туфлями, приблизилась к Юноше и стала у его плеча. Он вздрогнул от неожиданности, — уже с полчаса стоял он у единственного окна своего тесного покойчика в верхнем жилье...
Иллюстрация Ольги Мальчиковой Мертвецом я себя чувствовал, вот как. А комната казалась гробом, и хотелось задернуть шторы, чтобы отрезать от себя глупый, ненужный день. И день-то, к слову, был из таких, в которые только повеситься хорошо: серый, мокрый, унылый. Моросящий дождик смыл с холста осени очарование красок, пейзаж потек, покосился. Но, чтобы задернуть шторы, нужно было встать, а на это...
По дороге к машине Леонард мельком взглянул на кафе «У пруда». У освещенного солнцем окна, спиной к нему, сидела женщина с растрепанными светлыми волосами. Он машинально прошел еще немного, а потом остановился и обернулся, чтобы снова посмотреть на нее. И хоть лица было не видно, волосы у нее были точь-в-точь как у Каси — будто это и была она. Кася часто в шутку называла свою шевелюру львиной...
– Это самая странная история, какую мне когда-либо доводилось слышать, – произнес Джоддриг. Он сделал паузу, поочередно глядя на каждое из лиц – Мандельхан, Уст, Падрина – а его растрескавшиеся губы, спрятавшиеся где-то под седой, плотно свалявшейся бородой, тем временем посасывали одну из несвежих полосок пряного мяса: практически единственное, что осталось от их пайков. Уст откинулась на спинку...
— Здравствуйте, интересная у вас лавка. — Приветствую! — широко улыбаясь, ответил мужчина пожилых лет выходя из-за стойки, — У нас нет ни одного предмета, который был бы вам знаком. — Правда? — оглядываясь по сторонам, ответил парень. — Убедитесь сами, — уже со смехом ответил продавец и жестом руки пригласил оглядеться. — Ну вот например, обычная керосиновая лампа, такие в каждом супермаркете...