Андрею было тридцать четыре года и он пользовался горшком. Да-да, тем самым, которым обычно пользуются дети, еще не научившиеся разбираться с унитазом, или старики, боящиеся не добежать до туалета (или не желающие этого делать по нескольку раз за ночь). Правда, Андрей пользовался горшком только для большой нужды, для малой он пользовался… хм… ванной. Должно быть, узнав такие подробности об Андрее, вы составите о нем не самое лучшее впечатление. Скорее всего, вы решите, что он немного того, с приветом. Причем, вероятно, вы отнесете его не к разряду этаких милых и может быть даже приятных в общении чудаков, а к категории чудаков, наоборот, неприятных и мерзких. Вас трудно обвинить в этом, в конце концов, взрослый человек, который гадит в горшок, а мочится в ванну (хотя у него дома есть исправный унитаз) заслуживает того, чтобы о нем думали именно так. Но, тем не менее, вы будете не правы.

Эта история не будет длинной. Я попытаюсь вкратце описать все с начала, вы уж сами решите верить мне, или нет. История эта произошла под конец 90-х. Разжевывать что это было за время думаю не стоит: все и так все знают. Мне тогда около пяти было. Ходил я в обычный садик. Родители задерживались на работе допоздна, поэтому покидал детский сад я одним из последних. Еда была отвратительной, как я понял позже, повариха большую часть продуктов утаскивала к себе домой, а нам давала хер знает что. Воспитательница тоже была не самой лучшей. Ей было, откровенно говоря, похуй на нас от слова «совсем». Если за наши поступки не могло достаться ей, то все норм. За всякие недочеты публично чмырила, а мы боялись об этом рассказывать родителям, не знаю почему. Вот кстати с одногрупниками мне повезло. В основном старались дружить несмотря ни на что, держаться вместе, поэтому, когда говорят, что дети

Распахнув дверь, Алина врывается в родительскую спальню как маленький ураган. Часто стучат по полу пятки, шуршат раздвигаемые шторы, свет заливает все до потолка. Недовольно замычав, мама с папой тут же накрываются с головой, но Алина прыгает на кровать и тормошит их за плечи: — Пора! Пора! — Ничего не пора, рань такая, — слышно из-под одеяла папу. — Иди сама еще поспи, что за изуверство-то! — Не могу я спать! Я знаешь когда проснулась? Час назад! Я целый час терпела, ждала, что сами проснетесь, а вы как эти… как их там… Мама выглядывает одним глазком, с любопытством дожидаясь сравнения. — Которые в джунглях на ветках спят, короче! Ой, какая разница! Алина сползает с постели, чтобы выпрямиться в полный рост и упереть руки в бока — точь-в-точь гордый собой победитель на ринге. — Мне сегодня десять лет, — говорит. — Такой важный день, я не хочу его весь спать! Мама откидывает одеяло,

Меня зовут Артём Николаевич Соколов. Мне двадцать два, я снимаю квартиру на окраине Киева и работаю веб-дизайнером. И если вы читаете эти строки, я уже мертв. ∗ ∗ ∗ В начале этого года я расстался с девушкой после трех лет отношений. Ссоры, обиды, затем холодная отстраненность, наконец разрыв и переезд оставили меня эмоционально опустошенным. Сняв однушку, я стал проводить круглые сутки за компьютером, формально отмечая переключение между работой и прокрастинацией банкой пива. Есть миф, что во время депрессии человеку грустно и тоскливо. Это не совсем так. Я не испытывал постоянных негативных эмоций. Просто и позитивных тоже не было. Всё, что раньше приносило удовольствие, в тот момент позволяло лишь кое-как убить время. Хуже всего было по ночам, когда перед сном я часами лежал, глядя в потолок, и думал о том, есть ли у меня хоть какая-то цель в жизни. Хоть что-нибудь, что бы

Хочу рассказать вам жуткую историю, которая случилась в 1981 году. Я долго молчал о ней, потому что не мог оправиться от шока. К тому же опасался, что меня не поймут. Мы с женой много лет мечтали о своей даче и вот, наконец, как только накопилась достаточная сумма, приступили к поиску подходящего участка. Приглянулся один в районе торфяников. Цена была ­невысокой, наверное потому, что дом и территория были сильно запущены. Но мы трудностей не боялись. В июне взяли с Леной отпуск и поселились на даче. Стали налаживать хозяйство, и встал вопрос о том, где хранить продукты. Холодильника не было, и нужно было придумывать что-то вроде ледника. Я обратил внимание на заброшенный погреб в дальнем углу — поросший травой холм, в основании которого имелась небольшая металлическая дверца. Оказалось, что открыть ее не просто — на двух ржавых запорах висели огромные замки. Мне показалось странным —

Здравствуйте, дорогие читатели. Хочу вам поведать очередную жуткую историю. Случилась она с одним диггером из провинциального российского города. Для тех, кто ничего не знает про диггеров, поясню, что это довольно рисковые и ловкие ребята, увлекающиеся исследованием различных подземных сооружений. Городские подземелья, поражающие своей масштабностью и запутанностью, уже давно являются благодатным местом для современных диггеров. Наш герой, среди своих носивший кличку Крот, отправился в тот день путешествовать по заброшенным коммуникациям в поисках золотого браслета. Ходили слухи, что безделушку обронила в «ливневку» одна беспечная студентка, отец которой был крупным бизнесменом. Этот браслет долгое время никому не удавалось найти, но юные диггеры не теряли надежды. Помимо дорогой побрякушки, данное подземелье таило в себе смертельную опасность. Когда-то в нем без вести пропал молодой

Слава остановил автомобиль на обочине возле опушки леса и заглушил мотор. — А теперь осталось пройти триста метров, — сказал он, вынимая ключ из замка зажигания. Андрей вышел из машины и вдохнул ноябрьский воздух. Он ничем не пах, и это было приятно после неестественного ванильного ароматизатора, наполнявшего своими парами салон автомобиля. Поздняя осень была загадочна. Природа затихла; не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра. На деревьях не оставалось уже ни одного листка. Серебристый «опель» выделялся светлым пятном на фоне темно-ржавой павшей листвы. — Куда теперь? — спросил Саша, выходя из машины и придерживая дверь для Оли. — Сюда, — сказал Слава, сверяясь с картой на телефоне. — Пойдемте. Лес оказался совсем не густым; идти по нему напрямик, даже без тропинки, было несложно. Под ногами грустно и тихо шелестели листья, словно вздыхая о своей беззаботной, оставшейся позади

- Ну и что? Зачем мы сюда приехали? - Андрей бросил лопату на землю и с облегчением вздохнул. - Сынок, не торопись. - Отец Андрея прошёл вперёд и тоже вдохнул полной грудью. - Всё происходит постепенно. Торопиться в этом деле не надо. - Ну ты же обещал, что это не займёт много времени. - Да, сегодня не займёт. Но всему своё время. - Ну серьёзно? Что за тайны такие? - Догнал отца Андрей. - Я понимаю, если бы пикник какой... но мы же ничего такого не взяли. - Ну, в следующий раз можно и шашлык пожарить. - Улыбнулся отец. - Ладно. - Обиженно произнёс Андрей. - Ладно, не дуйся. - Хлопнул его по плечу отец. - Давай, хватай лопату и пойдём. Андрей послушался. Дальше путь состоял из непролазных зарослей каких-то кустов, на которых только-только начали распускаться листья. Отец и сын молча разрывали тонкие ветки, царапали руки, но уверенно шли вперёд. Спустя несколько минут кусты наконец

Я лежу с закрытыми глазами. Предаюсь бренной летаргии. Мне тепло, однако всем организмом своим я ощущаю сырость. Не могу понять, что за странный зуд гложет мою черепную коробку изнутри. Как будто насекомые кропотливо топчут мой бедный мозг. Чую, створки черепа раздвигаются в районе правого уха, что-то похожее на пробку ниспадает мне на плечо, следом валится целая горсть непонятных жучков. Я слышу их возню, и мне делается дурно. Насекомые бойко расползаются по лицу, шее, плечам. Заползают под воротник, копошатся в волосах и бороде. Неохотно разлепив глаза, я все-таки успеваю разглядеть букашек достаточно долго, чтобы классифицировать их. Сие членистоногие явно относятся к тараканам. Забавные рыжие усики, гладкие коричневые спинки. Единственное, что позволяет мне усомниться в точной классификации этих насекомых – это отсутствие у них бойкого тараканьего задора. Обычные прусаки носятся по

"Плоть металла слабей. Плазма крови моей Обращается в лед, И металл устает. Разум наш принимает Бесконечность войны, А душа убегает В техногенные сны." "Усталость металла", Otto Dix Забытая легендаПавел покидал деревню по северной дороге, поудобнее приладив за спиной походный рюкзак и сунув в зубы самую сочную травинку, что попалась ему в палисаднике бабы Нади. В столь ранний час деревня казалась заброшенной: стояла непривычная для горожанина тишина, прерываемая лишь простодушным чириканьем птиц да изредка накатывавшим шумом яблонь, тревожимых ветром, что гулял меж серых покосившихся домиков. Это, конечно, было обманчивое впечатление. Вскоре идиллия взявшей свое живой природы была нарушена звяканьем цепи какого-то барбоса, возгласами деревенских бабок у разделяющего участки заборчика, а на самом выходе из деревни за Павлом с интересом наблюдали потрепанного вида