— Служба спасения слушает! — Мне нужна помощь! Мой адрес — Стрит-авеню, дом ***. — Хорошо, сэр, скажите, что произошло, и я направлю по этому адресу помощь. — За моей дверью на улице стоит человек. Он зарезал мою собаку, стоит возле двери и просто смотрит, склонив набок голову. В руках у него голова собаки. — Сэр, патрульная машина прибудет через 15 минут. Успокойтесь и скажите — вы знаете этого человека? — Нет, этот человек одет в костюм и шляпу, у него странное лицо, он улыбается. — Вы сказали ему, что вызвали полицию? — Да. — Скажите ему, что полиция уже едет. (угрозы и ругательства в сторону незнакомца) — Сэр? — Он все равно молчит и не двигается. — Сэр, может... — Убирайся, сейчас приедет полиция! — Сэр?.. Сэр? Вы меня слышите? Что происходит? — Теперь он молотит дверь отрезанной головой собаки. — Сэр, отойдите от двери. У вас заперты все окна и двери? — Да, я всегда проверяю перед

Они росли на окраине парка, сразу за липовой аллеей — четыре конских каштана, высоких, развесистых. Больше нигде в нашем районе таких не было. В мае каштаны цвели по-праздничному ярко, к сентябрю — давали крепкие шипастые плоды. Созревали они вразнобой, потому, вскрывая зеленую корку, никогда нельзя было заранее сказать, какой каштан попадется: мягкий, молочно-белый — такой особенно сложно было освободить от кожуры, не повредив! — или блестящий и твердый. Круглый — или похожий на беретку. Все они со временем тускнели, съеживались, терялись в квартире, став никому не нужными; разве что, кот мог выкатить старый каштан из-под дивана и погонять его минуту-другую. Но до середины октября каштаны были сокровищем. Малышня, гулявшая в парке с раннего утра, под бдительным присмотром бабушек и дедушек собирала все, что нападало за ночь. Нам, не доросшим еще до верхних полок буфетов, но уже

Ганг удивлялся сам себе. Неужели он настолько привык к спокойному образу жизни, что любые пустяковые нарушения в обыденности начинали его тревожить? Он просто не мог оставить мысли о невозможном человеке, который, увидев Ганга, просто взбесился. И как ему только не стыдно было вести себя так на глазах у целой толпы людей? Этот человек в кожаной куртке, небритый и заросший, как бродяга, так и подпрыгнул на месте, а потом сорвался с места и побежал к Гангу, выкрикивая чужое имя. Толпа расступилась, никто не просил его вести себя потише. Ганг не сразу догадался, что ненормальный спешит за ним, и это было к счастью. Ганг машинально шагнул в вагон, и двери тут же закрылись. Если бы он понял, что этот безумец направляется к нему, то замешкался бы и опоздал. Однако даже когда электропоезд зашипел, готовясь к отправлению, человек не успокоился, а стал барабанить ладонью в стекло. Он смотрел

Одна женщина заснула на пляже, и крошечная уховёртка заползла ей в ухо. Через несколько дней женщина пришла к врачу с ужасной болью в ухе. Осмотрев её ухо, доктор сказал: — Я ничего не вижу, вам нужно сделать рентген. После того, как доктор получил снимки, он пригласил её вместе с мужем к себе в кабинет. — Прежде всего, я хочу, чтобы вы сохраняли спокойствие. Уховёртка забралась вам в ушной канал слишком глубоко. Мы не можем добраться до неё, не повредив мозг. Единственное, что нам остаётся, это ждать, пока она сама не выберется наружу. А пока я пропишу вам сильное обезболивающее. Примерно через неделю уховертка вылезла из уха женщины. — Теперь нужно сделать ещё один рентген, чтобы убедиться, что всё в порядке, — сказал доктор, когда женщина вновь пришла к нему и показала мёртвое насекомое. Когда женщина с мужем зашли в кабинет доктора, чтобы узнать, что показал рентген, то они нашли

Я даже не знаю, с чего начать мою историю. Последние несколько лет у меня была амнезия, и всё это время я любила почитывать различные страшные истории. Сложно объяснить, что меня в них так привлекало, но они мне были будто очень близки, к тому же с каждой новой прочитанной историей мне казалось, что вот-вот я вспомню свою жизнь. И вот сегодня я, наконец, вспомнила. Вся моя жизнь пронеслась у меня в голове, словно какой-нибудь фильм в ускоренной перемотке. Более-менее ясные и отчётливые воспоминания начинаются с детства, когда мне было четырнадцать лет. Я тогда жила в деревне и была чуть ли не единственным ребенком во всей деревне — по крайней мере, этого возраста. Надо ли пояснять, что друзей у меня не было? Мне было одиноко, но я не отчаивалась. Я любила гулять в лесу: всем известно, что если ты один, то лес, а в особенности деревенский, становится ещё волшебнее и прекраснее. И

Вернувшись домой с работы, Джордж обнаружил, что ужин ещё не приготовлен. Он поднялся на второй этаж в спальню и увидел, что жена сидит на табурете перед трюмо, почти касаясь зеркала лицом. Гейб, их годовалый сын, лежал в своей кроватке, время от времени смешно надувая во сне щечки. «Ох, чёрт возьми», — в панике подумал Джордж. — Анна? Жена вздрогнула и посмотрела на него. Ещё секунду её взгляд оставался остекленевшим, а потом пустое выражение на лице сменилось смущением: — А, это ты… Извини, не заметила, что ты вернулся. — Конечно, не заметила, — Джордж присел на край кровати. — Анна, ну что ты делаешь? — Просто сижу. Отдыхаю. — Отдыхаешь? Перед зеркалом? Знаешь, в нашем доме полно других мест, которые лучше подходят для отдыха. — Ну… — она запнулась, нервно заламывая пальцы. — Понимаешь, тут Гейб рядом, можно заодно за ним присматривать, не беспокоиться за него… — Врушка из тебя

Погожее апрельское утро. В кирпичной кладке длинного двухэтажного здания зеленеет мох. Казённая вывеска «Детский Сад №136» не то чтобы грязна, но как-то особенно, по-весеннему немыта. Чёрная слякоть и белое солнце. Воробьиный щебет раздирает воздух. Еще не так тепло, чтобы ходить без пальто, но уже достаточно тепло, чтобы ходить без шапки — если ты взрослый. Поэтому мама и папа без шапок. — Мама, я тоже хочу без шапки! — хнычет маленький Игнат. — Нельзя, мой цветочек. Ещё очень холодный ветер. — Папа! — не теряет надежды Игнат. — Скажи маме, что ветер не холодный! — Холодный, дружок, холодный. Ну и пусть. Пусть себе запрещают сколько хотят. Зато после завтрака, когда мама с папой не смогут видеть его со своих работ, он снимет шапку во время дневной прогулки. Валентина Аркадьевна посмотрит на него издалека поверх своей книжки и крикнет: «Соловкин, надень шапку!..». Крикнет — и всё. И

Наконец прозвенел звонок, возвещающий о завершении последнего урока, а также о том, что впереди долгожданные летние каникулы. Школьники гурьбой выбежали из школы, не желая терять ни минуты от полагающегося им трехмесячного отдыха. Кто-то уже сдавал экзамены и определялся с выбором университета, кому-то придется поменять школу в следующем году, а кто-то не был обременен ни тем, ни другим. Для Славы эти летние каникулы были последним беззаботным летом перед выпускным классом. По дороге домой он размышлял о том, как проведет это лето: как побывает на море с родителями, как отправится на три недели в свой любимый лагерь в августе, куда он ездил уже четыре раза. Жизнь казалось легкой и непринужденной. «Но сегодня, в первую очередь, я посмотрю «Шестое чувство», — подумал Слава, зайдя в подъезд своего дома. Друзья-киноманы давно советовали ему оценить этот шедевр, поскольку Слава очень любил

Поздним вечером некий мужчина возвращался с работы домой в автобусе. Кроме него, в салоне были только ещё двое мальчишек на заднем ряду. Мужчина прислушался к их разговору. Дети, судя по всему, разговаривали о привидениях. — … и если, оставшись в одиночестве, обернуться на призрака, он схватит тебя и утащит в загробный мир! — увлечённо рассказывал один из мальчишек. Мужчина узнал этот голос. Он уже видел этих детей на этом маршруте. Они иногда ездили на этом автобусе в школу, расположенную неподалёку. Второй мальчик сказал: — Ха! Ну, тогда всё просто. Всё, что нужно — это не оборачиваться. — Да. Но дело в том, что ты не сможешь не обернуться. Они придумывают всевозможные ухищрения, чтобы заставить тебя это сделать. Тем временем автобус прибыл на остановку, на которой мальчики обычно выходили. Но увлекшиеся спором дети не собирались выходить — видимо, они не заметили, что их остановка

Ночник опрокинулся на пол. Ладони панически заколотили по воздуху, по постели. Дыхание участилось, женщина застонала, стоны перемешивались с жалобным поскуливанием. Голова судорожно откинулась, волосы разметались по подушке. Лежащий рядом мужчина проснулся и привычным, давно уже отработанным движением придержал женщину тяжелой рукой. Выждал несколько минут, пока она не успокоилась. После этого он осторожно расправил смятое одеяло и укрыл ее; встал с кровати и вернул ночник на место, предусмотрительно отодвинув тумбочку подальше. Когда он возвращался в постель, женщина уже проснулась. * * * Мужчина задержался, присев на краешек кровати. — Опять твои кошмары? — спросил он. Она молча кивнула. На какую-то секунду мужчине показалось, что она смотрит на него сквозь багровую пелену. Он даже не удивился, когда она принялась тереть кулачками глаза. — Опять то же самое, — пробормотала женщина. —