Меня нет. Меня не стало жарким летом 2008 года. Моя пустая оболочка до сих пор ходит, ест, спит, пишет эти строки, но то, что когда-то существовало внутри — мертво, оно исчезло вместе с Лизой. Зачем я пишу это? Почему я хочу поделиться с кем-то тем, что изменило мою жизнь? Не знаю. Правда. Я просто чувствую, что должен. И все. Я не знаю, что это было за существо, которое выжгло мне душу. Я не знаю, зачем ему понадобилась Лиза. И не хочу знать, откровенно говоря. Если говорить об исходной точке происшедших событий, то на ум первым делом приходит момент, когда Лиза решила провести ревизию доставшихся ей в наследство вещей. Хотя, конечно, все началось гораздо раньше, наверное, еще до ее появления на свет. Порой мне кажется, что вся Лизина жизнь, каждая деталь, каждая мелочь вела ее все ближе и ближе к краю бездны, в которую мы заглянули летом 2008 года. Она погибла, я нет. Хотя, думаю, в

Я должен написать это, чтобы хоть как-то объяснить суть своего открытия и описать, на что именно я наткнулся в своих исследованиях. У меня осталось слишком мало времени, чтобы расписывать все подробно. Скоро я засну и не проснусь. * * * Мы все умрем. Любой человек знает, что он смертен. И эта мысль постоянно у каждого человека в подсознании — с момента понимания нашей смертности и до последнего вздоха. От нее нельзя избавиться, это нельзя забыть — мысль о смерти можно только загнать глубоко в себя, завалить ворохом житейских проблем, немного утопить в вине или в небольших радостях жизни. Но эта мысль неистребима — читаем ли мы книги, играем ли с ребенком, занимаемся ли сексом или радуемся свалившемуся на нас богатству — мы всегда и везде помним о смерти. Конечно, неявно, но эта мысль там — внутри нас, глубоко-глубоко, в той части сознания, которая становится нашей сутью, когда мы спим…

ВНИМАНИЕ: история содержит в умеренных объемах сленговые выражения. ------ Мама говорила — все мужики идиоты. За редким исключением, но те — редкие же сволочи. Батя на это отвечал, что все бабы — дуры безмозглые, а кто нет — те суки, каких поискать. На этом месте между ними начинали проскакивать синие искры и слышался треск, как в грозу. Один раз я вмешалась и сказала, что они оба, видать, дураки. Задница болела долго, зато после этого родители больше тему не поднимали. Определились, поди-ка. Мы с пацанами — Петькой и Санькой — сидели в сарае и рубились в «дурака» на щелбаны от нечего делать. Мне шла масть, и пацанам раз за разом доставалось по лбу — щелбаны меня батя научил ставить, а у него рука тяжёлая! Ребята уже злились, и чтоб не огрести самой в лоб (легко, за этими «кавалерами» не заржавеет), я сменила тему — предложила смотаться в заброшенный пионерлагерь неподалёку от деревни.

Жила супружеская пара, у которой был один маленький сын. Ещё до рождения сына отношения у пары были весьма шаткими. Через несколько лет в доме не проходило ни дня без драки между отцом и матерью. Ради сына они продолжали жить вместе, но ссоры между ними становились всё более ожесточёнными. Когда их сыну исполнилось пять лет, они уже ненавидели друг друга. Однажды ночью, уложив сына спать, пара снова начала ссориться, и отец впал в такую ярость, что убил свою жену. Когда он пришел в себя и понял, что натворил, то решил спрятать тело. Он отнёс труп жены в гараж и положил в багажник автомобиля. Потом он поехал в горы. Под покровом ночи он взвалил тело жены себе на спину и понёс к ближайшему болоту. Он бросил её в зловонные воды и наблюдал, как труп погружается в топкую грязь. Когда забрезжил рассвет, мужчина вернулся домой и принял душ. Но сколько бы он ни тёр себя, он не мог избавиться от

Четыре молодых парня были большими друзьями. Однажды они решили посетить проклятый туннель, который находился рядом с их городом. Местные жители иногда ходили в этот туннель, чтобы пощекотать себе нервы. Парни не верили в призраков, им просто хотелось сфотографироваться в туннеле, чтобы потом похвастаться своим друзьям. Ночью они сели в машину и поехали по пустынной горной дороге. В конце концов, они добрались до туннеля. Городская легенда гласила, что если встать у входа в туннель и несколько раз произнести определённую фразу, то появится призрак. Парни встали перед туннелем в свете фар автомобиля и стали повторять: «Выходи, выходи, где бы ты ни был!». Они повторяли эти слова снова и снова, но ничего не произошло. — Я так и думал, — сказал один из них. — Нет никакого призрака. — Да, это просто глупая легенда, — согласился другой. — Ладно, становится скучно, — зевнул третий. — Давайте

Всё случилось из-за того, что я стал долбаным извращенцем, так что это будет история с моралью. Что-то вроде «Не буди лихо, пока оно тебя не касается» или «Не вмешивайся в частную жизнь сверхъестественного существа». Ну и, конечно, из-за баб. Уверен, половина херни в мире происходит именно благодаря им. В моём случае баба была одна, звали её Светка, и всё у нас было хорошо. Настолько хорошо, что на день Святого Валентина она приволокла мне телескоп — будем, мол, вдвоём смотреть на звёзды. Но со звёздами не сложилось, потому что ровно через две недели она ушла к кому-то хмырю — сынку родительских друзей, а я остался в компании разбитого сердца и гребаного телескопа. Честно говоря, первым моим желанием было хорошенько долбануть его об стенку и выбросить вместе со своими горестными воспоминаниями, но я не оставлял надежды, что Светка опомнится и вернётся ко мне. Я её, конечно, благородно

Мои руки в крови. Я сижу и смотрю на них, не знаю, что делать. Наверное, могу только рассказать о моей любимой, которую сам погубил. Погубил из-за этого кольца, которое подарила моя мать. Я познакомился с моей Катенькой месяц назад. В тот вечер мы с друзьями решили сходить в кино на какой-то ужастик, не помню какой. Она сидела на следующим ряду подле нас. Свет еще не потушили, и я заметил ее неземную красоту (не смейтесь, правда). Девушка разговаривала по телефону с подружкой, и вдруг повернула голову и посмотрела на меня — наверное, почувствовала на себе взгляд. Я покраснел, затем извинился. Девушка улыбнулась и завела со мной разговор. На следующий день мы гуляли в парке и много друг о друге узнали. Она любила ту же музыку, что и я, любила фильмы ужасов и прогулки по пляжу. Мы встречались уже неделю, и я понял, что безумно люблю эту девушку. Вскоре я решил сделать ей предложение. Для

Автобус раскрыл перекошенные створки дверей, выпустив из своего чрева девушку, судя по внешнему виду, городскую штучку. Девушку звали Алина, ей месяц назад исполнилось восемнадцать, она проехала почти триста километров, с двумя пересадками, чтобы попасть в это вымирающее захолустье. Где-то здесь, в одной из низких хат, крытых почерневшей соломой, живёт её бабушка, Матрёна Тимофеевна. А может, уже и не живёт. Может, лежат её косточки на местном заросшем кладбище, охраняемые деревянным крестом и поржавевшей оградкой. Отец не хотел отпускать дочь и удивлялся, откуда вдруг у неё возникли такие родственные чувства. Бабушку Алина последний раз видела года в три, а после словно вычеркнули Матрёну Тимофеевну из памяти. Ни одной фотографии, ни одного письма, ни одной открытки к празднику, даже имя не вспоминалось. Так и была до недавних пор у Алины чисто гипотетическая бабушка, о которой и не

Я не могу сказать точно, когда все это началось. Наверное, сразу после моего рождения, ведь сколько я себя помню, моя жизнь всегда была адом. Зеркала — вот самый страшный мой кошмар. Меня иногда просто неудержимо тянуло к ним, где бы я ни была и что бы я ни делала. В детстве я могла бросить увлекательную игру и начать малевать губы маминой помадой перед большим зеркалом в коридоре. Потом, разумеется, получала нагоняй, но, черт побери, я ведь даже не хотела этого делать! Меня словно заставляло что-то, чья-то чужая воля. Сейчас мне 20 лет, и я все так же зависима от зеркал, ничего не изменилось. Ну, разве что одна маленькая деталь — если раньше меня это пугало, то теперь бесит. Я ненавижу свое отражение — его глупую мимику, его идиотские движения, которые вынуждена повторять раз за разом. Боже, а какой у нее макияж! Я бы в здравом уме никогда такого не нарисовала. Ты меня бесишь, слышишь,

Были раньше на деревнях заимки, от поселка эдак километра два. На одной из них жили мужик и баба. И было у них два сына, оба женатые: у одного молодая невестка, у другого уже дите. Сыновей забрали на германскую войну. Как уж горевали по им невестки, плакали... Уехали мужья, а жены все тоскуют. Старшей-то все легче, дите есть, а младшая молодуха одна-одинешенька. Однажды ночью подлетают на конях двое. Заходят в избу: — Поди, не ждали? Все разбудились, радехоньки. Самовар поставили, сели чай пить. А ребенок маленький — годик ему был — уронил вилку со стола. Старшая молодуха полезла под стол доставать ее, глянула: а у их-то ноги коровьи! Схватила она дите и потихоньку в амбар с ним убежала. Заперлась, дрожит. А из избы вдруг крик, рев раздался, шум такой. Опосля давай и к ей в амбар ломиться. А она молитвы стала читать, какие знала. Тут и петухи запели. Побежала она в избу, а там все