В окружении высоких серых стен царит молчание. Под квадратом неба, ограниченным высокими серыми строениями, не видно ничего живого, кроме самих заключенных, надзирателей и кота, поедающего тюремную мышь. В этом доме абсолютного молчания — абсолютный порядок, словно сам Господь приложил руку — ни грязи, ни торопливости, ни томления, ни смеха. Все это похоже на отлаженный двигатель, который...
Всё началось вчера утром, когда моя младшая сестра увидела белый воздушный шарик, застрявший высоко в ветвях старого тополя. Тот тополь, как и множество его собратьев, стоял близ поляны, которую родители облюбовали для пикника. Перед ним росли более тонкие, молодые и низкие деревья, перемешанные со всевозможными кустарниками в одну густую зелёную стенку. Эта «стенка» в авангарде защищала...
Ольга была мертва уже четырнадцать часов. Все это время она сидела на холодном подоконнике и безучастно смотрела то на очертания своего тела, лежащего на полу, то в залитое черной краской ночи окно. Наконец, зимняя темнота за стеклом постепенно сменилась чахло-розовой зарей, вымывшей из мрака голые деревья, забор и снег. Бледный свет проник в дом, и Оля рискнула подойти к телу поближе и зачем-то...
Он слышал крик. Отчетливый женский крик. Замер, прислушиваясь и глядя себе под ноги. Графитово-черная тень словно пожирала пространство, разрастаясь, отламывая все новые куски асфальта, втягивая в себя лоскуты других теней, безопасно-серых, сизых, лиловых и антрацитовых. Среди оттенков ночи она единственная была тьмой, во всей ее первозданности. Словно провал в иную реальность, брешь в материи...
Старый монастырь оставался последним обжитым местом перед горой Цзинь. Основная дорога, уложенная белым камнем, лежала ниже, в половине дня пути от него. И была она очень шумна, по сравнению с узкой тропой, ведущей в горы. Торговые повозки, груженные шелком, ценным деревом и склянками с пахучей водой, без остановки шли по дороге на перевал, а дальше – в царство Линь. Отряды закованных в железо...
День 146 Сейчас, по прошествии времени, я понимаю, что надо было начать вести этот дневник раньше, гораздо раньше, в тот самый день, когда пепел в первый раз упал с неба. Но кто мог догадаться или предположить, что это будет так долго, так тяжело и так… так? Я помню, как это началось. Белесо-серые хлопья, как ошметки расползшегося от старости застиранного белья, стали падать на город сразу после...
Запах напитанной влагой почвы. Вижу тонкие и ломанные, белёсые линии - корни травы. Это было лишь одно мгновение, но сейчас я осознал что именно я увидел. Так же и с тем жуком, полз по своему лазу куда-то, по своим инстинктивным, пустым делам. Впрочем, не смотря на всю сложность устройства мозга человека, мы также руководствуемся лишь инстинктами, просто они намного более сложные. Наши инстинкты...
— Загадать тебе загадку? Кто бегает по потолку и сосет лампы? Блин... Клоун. Откуда?.. Я пытаюсь разжать веки, слипшиеся в межблочный зазор египетских пирамид, попутно ощупываю спиной, плечами и задом трон под собой. Руки прикованы. Трон? Пересохшим губами пытаюсь сформулировать слова: — Не знаю... Моль, паук? Комар? Клоун (или кто-то в костюме клоуна) театрально запрокидывает голову и...
…And this bird you can not change. Lord knows, I can’t change. (LynyrdSkynyrd, «Freebird») Прежде чем дело пойдёт, я расскажу о двух вещах. Я знаю, как готовить птицу с нуля. Этот опыт связан с деревней и моей бабушкой. Умертвить. Несколько раз опустить в кипяток, чтобы легче ощипывалось. Пух опалить на газовой плите или на спиртовке. Режем брюшко — от огузка до начала рёбер. Запускаем внутрь...
Она пришла из глубин, злая машина боли. И теперь обсыхала в доках Эзры, на сырых балках, отбеленных яростным солнцем. Она долго ждала дня, когда гнев человеческий снова освободит ее. Томилась без света, без воздуха. Веками она знала лишь безразличную ласку темных морских вод. Однообразный покой их невольных прикосновений и соль, не иссякающая в океанских глубинах, поддерживали в ней жизнь....