Попал я как-то в больничку. Попал по причине весьма идиотской: поднимался по скользкой обледенелой лестнице в свой подъезд и самым дебильным образом упал. Уж не знаю, кого можно в этом винить: собственную косожопость, безалаберность рабочих, забывших посыпать лёд песком – живу в провинции, тут за этим не особо следят – или всё это, взятое вместе, но итог оказался вполне предсказуемым, а я оказался лежащим на больничной койке с ногой, замурованной в гипсовую коробку. Болела вся эта херня просто невыносимо, так что мне регулярно кололи какие-то обезболивающие, от которых ужасно клонило в сон. Именно поэтому я понятия не имею о том, случилось ли со мной всё нижеописанное на самом деле или просто приснилось, вполне возможно также, что со мной тогда действительно случилась какая-то дичь, а мой ослабленный препаратами рассудок приукрасил детали и родил мне на милость описание двух самых

Здравствуй, неведомый читатель! Если ты понимаешь этот язык — значит, мне повезло, и отправленное неведомо куда сообщение не затерялось на просторах Всемирной Паутины. То, что здесь написано, скорее всего покажется тебе странным, даже противоестественным — но увы, я могу лишь надеяться, что ты не воспримешь мои слова как троллинг, крипоту или бред очередного психа. Те, кто разбираются в теме, могут бить себя ладонью по лицу, пока не окосеют — я всё равно расскажу о том, что мне удалось узнать. Понятия не имею, куда попадёт эта история, поэтому в ней не будет ни форматирования, ни изображений — только стандартные символы. Полагаю, тебе доводилось слышать о нетсталкерах, тёмных углах Интернета, файлах смерти и прочей подобной ерунде — иначе вряд ли этот текст вообще оказался бы в твоих руках. Так вот, знай — всё, что рассказывают про таинственные компьютерные штуковины, никогда не было

Больше всего хотелось спать, но Андрей держался. Он растянулся на «пенке» у костра и смотрел осоловевшим взглядом в огонь. Трещали сосновые сучья, дымились сохнущие кроссовки и стельки, шумел закипающий котел. Где-то метрах в пятидесяти от лагеря журчала речка. От кружки приятно пахло грибным бульоном «Магги». Андрей чуть сменил положение, так как рука стала затекать. Боль в стопах расплескалась кислотой по обеим ногам, и сквозь зубы едва не пробился стон. Переход оказался чертовски тяжелым. Очень тяжелым. Дошло даже до того, что на том болотце, у истока реки, Андрей окончательно пал духом. Он выбрался на крошечный сосновый островок посреди Кольских топей, швырнул на землю рюкзак и тяжело плюхнулся сверху. Промокшие ноги болели, тело дрожало от слабости, плечи ломило. — Все. Дальше не пойду. Его брат, Борис, встал тогда рядом. Не осуждая, не подгоняя. Он просто поправил рюкзак,

Случилось это около десяти лет назад, когда я сразу после медицинского устроился фельдшером в скорую помощь. Трудился там недолго — суточные смены выматывали, зарплата мелкая, а работа адская. Но не суть. Даже за это короткое время навидался всякого: то одна бабка вызывала скорую, потому что у нее черти лекарства воруют, то другая мучалась из-за демонов, вылезающих из потолка. Поначалу подобное удивляло, но к этому быстро привыкаешь — устаешь на смене настолько, что уже совершенно плевать, черти там у бабки, демоны или что-то другое потустороннее. Но вот один случай я помню до сих пор. Идеально помню, прям картинка перед глазами. Даже не знаю, почему, но каждый раз, когда вспоминаю, сразу некомфортно становится. Страшно даже. Осень, на улице дождь почти весь день, сыро и пахнет увяданием. Около восьми вечера вызов: мужчина, 53 года, стало плохо. Подробностей нет. Делать нечего —

Ринальда психовала. Ударила железной миской о пол, кинула в меня ложку и выругалась так, что услышали бы и за квартал. Я понимаю, что все на нервах, но это не повод звать полупросветленных. Те, в своем благостном отупении, чувствовали нас, сознательных, не хуже поисковых собак и без неуместных криков. Накинув рюкзак с консервами, я схватил двустволку, для которой еще оставались патроны, и потащил к лестнице Ринальду. Та брыкалась, думая, что я все еще продолжаю мелкий скандал, а не спасаю наши шкуры. Даже попыталась расцарапать мне лицо, за что я наградил ее оплеухой. Агрессия спутницы сменилась на невразумительные смешки, и это раздражало. Ну, хоть не сопротивлялась. По служебной лестнице я поспешил к выходу из торгового центра. Пыль не оскверняла стерильности ступеней. Казалось, что полчаса назад пролеты драила немолодая женщина в синем комбинезоне, а сейчас из двери выйдет менеджер в

На двери главного входа висело объявление: «В субботу, 12 апреля, состоится СУББОТНИК! Явка всех обязательна». Снизу кто-то приписал от руки зеленым маркером: «Отмазы не канают». В пятницу, одиннадцатого, сотрудники заходили в офис, читали и ожесточенно плевались прямо на крыльцо. *** - Какой еще субботник-шмуботник?! – возмущалась главбух Иванова. – Вот Ошурков придумал так придумал! Это что же – я, да территорию убирать? Щаз! - Я тоже не хочу, - поделилась бедой «зарплатница» Света. – У меня суббота занята. - Ну и решили, не пойдем, значит, - припечатала Иванова. – Субботник ему, ога. А то кроме нас дерьмо чистить некому! Света озабоченно покивала головой, вглядываясь в табель. Ей было не до работы: Ошурков – непредсказуемая козлина, возьмет и премии лишит за неявку. Жалуйся потом в Европейский суд по правам бухгалтерши… В кабинет вошел Ошурков, и сотрудницы тихо охнули: накликали на

В далеком 1978 году, поздней осенью, во время учебы в медицинском ВУЗе настал момент распределения студентов на практику. К сожалению, мы никак не могли повлиять на этот процесс и распределение происходило согласно рейтингу обучения. Именно в тот день я сто раз прокляла себя за то, что по вечерам любила погулять с друзьями, нежели зубрить медицинскую литературу. Самые везучие получили место в районной клинике, кому повезло меньше - проходили практику на машине скорой помощи. Мне же, и еще троим моим одногруппникам, попалась самая черная работа для студента - центральный хоспис города. Заканчивая школу, я повелась на мнение родителей и подала документы в медицину, за что проклинала себя все годы обучения. Я боялась различных болезней, брезговала беспомощными людьми и одна мысль о том, что мне придется ухаживать за стариками, которые доживают свои последние дни, сводила меня с ума и

Я никогда не видел снов. Так уж получилось, что я с детства их не вижу. Каждую ночь, я на протяжении уже многих лет закрываю глаза и открываю их уже утром. Я мог бы вполне сказать, что это походит на моргание, если бы запоминал момент, когда засыпал. В последнее время меня сильно заинтересовала вся эта тема сновидений, я много времени убил на то, чтобы найти что-то похожее, что произошло с моим другом, в интернете, но безуспешно. Любой другой на моем месте, наверное, давно уже забил бы и остановился на самой банальной версии, но в произошедшем есть что-то крайне странное, но об этом позже. История эта произошла примерно полгода назад. Тогда моя жизнь была размеренной и довольно спокойной. До одного вечера. У меня есть ежедневник, в который я записываю примечательные события с датами, поэтому я точно могу сказать, что моя спокойная жизнь пошатнулась тринадцатого декабря 2019 года.

Привет, читатели моего бложика. Сегодня, после долгих дней раздумий я все-таки решил поведать народу историю моего «хобби». Сразу хочу сказать: все нижеописанное это ни в коем случае не призыв к действию. Я не хочу грузить вас долгими научными и псевдонаучными теориями. Мне это не нужно и не интересно. Я не хочу кого-то переубеждать, или же наоборот – не призываю верить мне безоговорочно. Все же, без некоторой теоретической базы я не могу продолжить мой рассказ. Имя профессора Кельвина Гетта вам, скорее всего, не скажет ничего. Как, в целом, и многим другим людям, даже тесно интересующихся анатомией и скрытыми ресурсами человеческого организма. Кельвин Гетт родился и вырос в Австрии. Имя и фамилия этого человека – исключительно научный псевдоним. Известно, что его отец был родом из Японии, более того, во время второй мировой войны являлся членом печально известного «Отряда 731». О том,

Глава 3 Гроза отгремела, и сейчас за окнами слышался лишь шум предвечернего дождя. Сначала шум был резким агрессивным, а затем дождь перешел в сильный, но мягкий и бархатный шелест, под который Петр заснул, сидя в кресле. Газета с тихим шорохом выскользнула из ослабевших пальцев и легла на ковер. Бывший учитель спал один в квартире под шум дождя, который вскоре прекратился. Выглянуло закатное солнце, окунув город в алые краски. В сумрачной квартире удлинились тени, сделавшись причудливыми и гротескными. Петр проснулся в сумерках. Он сидел в кресле до тех пор, пока не понял, что в дверь стучат. Мужчина с кряхтением поднялся, чувствуя, как мысли тонут в тумане, который еще не развеялся в голове после сна. - Иду, иду! – прокричал он, направляясь в коридор. В дверь снова постучали. Петр глянул в глазок и тут же в страхе отпрянул, мгновенно просыпаясь. Весь организм пришел в готовность