— А куда подевались все жители? — спросил изумлённый Егор. Они сидели на крыше пятиэтажного здания, такого же заброшенного, как и остальные дома в районе. Егор Казотов и два его новых приятеля. — Пропали без вести, — ответил Генка Поленов, не по годам крупный паренёк. Настолько крупный, что «Поленом» одноклассники называли его только за глаза. — Исчезли в один прекрасный день, бросив свои вещи. — Не может быть. — Егор недоверчиво огляделся. Внизу, нагретая летним солнцем, жужжащая насекомыми, лежала улица города-призрака. Полуразрушенные дома вывалили на тротуар свои внутренности, словно самураи, совершившие харакири. Упавшие стены открыли пустые ячейки квартир. Из трещин в асфальте росли молодые деревья, разросшиеся кусты подступали к тёмным подъездам. Повсюду высились груды мусора, и одинокий облезлый пёс бежал вдоль обочины, отмахиваясь хвостом от мух. Небо над руинами уже окрасилось

Субботнее утро в Сосновском лесопарке – время особое. Мамочки с колясками ещё сидят по домам, кормят детишек завтраком, пожилые пары занимаются неведомо чем, возможно, отсыпаются после пятничного телевизора. И те, и другие появятся на лесных дорожках не раньше двенадцати часов. Утро принадлежит собачникам и спортсменам. Разнокалиберные псы сосредоточенно волокут своих хозяев, норовя свернуть на боковые тропинки, а то и просто в бездорожье. Встречаются друг с другом, дружелюбно обнюхиваются, размахивают хвостами. Давно знакомые псины громко взгавкивают и вместе носятся по кустам. Полузнакомые хозяева неторопливо перебрасываются ничего не значащими фразами. А сквозь собачий клуб, вбивая кроссовки в упругую плоть тропинок, топают разнокалиберные бегуны. Жилистые сорокалетние мужички, бывшие спортсмены, наивно верующие, что физкультура позволит им сохраниться неограниченно долго. Те же

Около часа назад Олеся покинула местный райцентр. Похоже, единственный населенный пункт на десятки километров вокруг. С тех пор ее не оставляло ощущение, что все это время она просто стоит на месте. Нет, «хонда» ехала, стрелка спидометра не отклонялась от цифры 90, но пейзаж за окнами автомобиля как будто не менялся. Убогие пустые поля только-только избавились от снежного покрывала. Ожидая своего часа быть вспаханными, они словно бы кричали об этом черными грязевыми размывами, желтым бурьяном, чудом пережившим снежную зиму. Иногда вдоль дороги мелькали голые деревья. «Хоть какое-то разнообразие в окрестные краявиды1», — усмехнувшись, подумала Олеся. В самой дали, на горизонте, виднелся лес. Заблудиться Олеся не боялась. Двадцать первый век, навигатор работал как часики. Время от времени механический голос давал дельные советы, и она меняла маршрут. Как хорошо жить во времена интернета,

Борис продирался сквозь густой, залитый темной дымкой подлесок, не замечая, что в кровь расцарапал лицо. Сердце неистово прыгало, грудь бурно вздымалась, дыхание превратилось в клекот и сдавленный хрип. С ночного неба жутко скалилась огромная, покрытая пятнами гнилая луна. «Ну что, Боренька, нашел, что искал? — спрашивала она. — А теперь беги, спасай свою жизнь!» Он захрипел и, мотаясь из стороны в сторону, побежал напролом. Ноги не слушались, правый бок скрутила резкая боль. Сзади слышались мягкие, пружинящие шаги, трещали ветки, мелькали размытые тени. Тени то приближались, то вновь отдалялись; яркими всполохами прыгали за спиной могильные огоньки, несся прерывистый шепот и зловещий, клокочущий смех. Когда кто-то позади дернул за одежду, Борис испуганно вскрикнул и резко свернул. Звук погони стих. Под ногами зачавкала мокрая жижа. Лесной просвет манил верхушками елок, перед глазами

РАЗ Когда мир снаружи сужается до размеров крохотного освещенного пятачка под фонарем, а все остальное пространство занимает бездонное черное небо, кажется, что если открыть окно, то небо хлынет в комнату, затопит ее. Тебя вынесет наружу, в бескрайний океан пустоты, и ты сам станешь пустотой, и стенки твои треснут и рассыплются, и рыбки и водоросли выплывут из тебя наружу. Тогда, в самый последний момент, гаснущим рассудком поймешь, что ты – лишь средство, кисть, которой художник все это время писал нечто значительное и абсолютно бессмысленное. ДВА Я ненавижу пригородные электрички. Особенно зимой. В них тесно, холодно, воняет куртками и грязными носками. Меня мутит от окружающих, их унылых, ничего не выражающих лиц, разговоров, ухмылок, от их телефонов и планшетов, полных несусветной чуши. Сорок минут, проведенные в вагоне или тамбуре, становятся настоящей пыткой. Но я все равно езжу в

Республика Экидор (Republic du Equidor) - это легендарное мифическое государство, которое находится в Карибском море. Первое упоминание об этом странном явлении появилось еще в 60е годы на Гаити. В 1966 году грузовой самолет гаитянской транспортной компании Cariba чуть не потерпел крушение во время посадки на остров. Капитан торгового экипажа Жак Мартейи утверждал, что, находясь в воздухе, незадолго до посадки потерял связь с диспетчерским центром аэропорта Порт-о-Пренса из-за непогоды. Затем на посадку его вел диспетчер некоего "Республиканского аэропорта Экидора". Приняв Экидор за название доминиканского аэродрома, Мартейи слушал команды этого диспетчера, которые чуть не погубили экипаж в размере 6 человек. (Caribseek Haiti News) Гаитянцы, падкие в то время на мистику и одержимые вудуизмом, быстро подхватили газетную историю про загадочный Экидор, полагая, что это место есть

В 1954 году в Японии начались народные волнения. Правительство, надеясь доказать, что эти беспорядки — результат действий иностранных агентов, дало указание проверить паспорта всех иностранцев, проживающих в Японии. В одной из гостиниц был обнаружен человек, имевший совершенно безукоризненный паспорт — ни подчисток, ни исправлений. И фотография, и отпечатки пальцев были правильно оформлены. Существовала одна трудность, но значительная: паспорт был выдан страной, именовавшейся Туаред, которая никогда не появлялась ни на одной карте. Человека допросили. По его словам, Туаред протянулся от Мавритании до Республики Судан, захватив также большую часть Алжира. Именно в Туареде был организован истинный арабский легион, предназначенный для освобождения арабских народов от захватчиков, объяснил незнакомец. И он приехал в Японию, чтобы закупить оружие. Возмущённый тем, что существование его

Если бы Женю попросили рассказать, какие эмоции будила в нем та телепередача, он поведал бы о тревоге, возникавшей всякий раз, когда мультяшная изба выскакивала из-за условных елей. Рисованной была заставка, а дальше следовал десятиминутный балаганчик с куклами-перчатками. Миновало больше двадцати лет, а Женя помнил пучки прутиков на заднике — имитацию знахарских трав; помнил луну в оконце — намалеванный на бумажке полумесяц с глазом; даже музыку помнил, такую вроде бы шелестящую, подступающую к маленьким зрителям. Передача называлась «Курьи ножки», ее с девяносто шестого по девяносто девятый крутил местный канал «Альтаир». Ничего особенного, копеечное подражание «Спокойной ночи, малыши», только вместо свиномедвежьего зоопарка там колобродили персонажи русского фольклора. Основными героями были Леший Леша, Баба Яга и Вий. Наведывались в избушку на курьих ножках гости: домовенок, кот,

Николай сидел в кресле перед телевизором. С экрана вещал Леонид Каневский об очередном вероломном приступнике, промышлявшем ещё во времена СССР: "Как только хозяин открыл дверь незваному гостю, убийца вонзил нож ему в живот. На счастье остальных домочадцев, они в это время гуляли в парке неподалёку. Убийца же втащил труп мужчины в квартиру и принялся искать драгоценности..." Николай переключил канал. Корреспондент на фоне заснеженных елей Великого Устюга рассказывала "правду" о Деде Морозе: "А знали ли вы, что красный кафтан, в котором принято изображать главного персонажа новогодних сказок, на самом деле должен быть синим? Красный цвет был популяризован после прихода в медиа западного Санта-Клауса". Николай посмотрел на часы: пять вечера, пора было собираться на работу. Из тёмного угла раздался слабый кашель, после чего девичий голос произнёс:

Сначала я думал, что все мои спонтанные и неадекватные мысли – просто часть моей маленькой и безобидной ебанутости. Что это просто фантазии, которые останутся где-то глубоко внутри меня и проявятся только усмешкой в глазах случайного прохожего. Вот серьёзно, неужели никто из вас не думал: а что, если я сейчас возьму и кину телефон с моста в реку? Это ведь будет крутое испытание для меня. Мне срочно нужно будет покупать новый телефон, восстанавливать симку, заново устанавливать нужные приложения, вспоминать пароли… И всё это просто так, без причины. Всего этого легко избежать – просто не выбрасывать свой телефон. Что может быть проще? Но нет, эта мысль не даёт покоя и словно требует, чтобы её воплотили в жизнь. Хорошо, допустим. Как я уже сказал – это просто безобидная часть моих фантазий. Чем она может навредить? Неужели кто-то действительно серьёзно сделает такую чушь? Выбросит