ВНИМАНИЕ: история содержит в единичных количествах ненормативную лексику, но в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. ***Иностранная речь криво взята из Гугл-переводчика, просьба не ебашить автора лингвистической дубиной*** ∗ ∗ ∗ — Познай внутренний мир своей второй половинки. – Листал Павел рекламные письма в своём почтовом ящике. – Получи незабываемые ощущения от совместного провождения времени, насладись девственной природой, в которой нет места комарам и клещам, болезням и плохому настроению. Только гармония с природой и с самим собой, тайны и великие открытия, после которых вы уже никогда не сможете смотреть на мир как прежде. — Я надеюсь, ты это щас несерьёзно. – Хмуро пробурчала Наташа, уже упаковывая вещи для скорой поездки. — Не, ну а что? – Откинулся на

Ира проснулась от страшного сна. Громко всхлипнув, она открыла глаза и увидела темноту. Поспешно протянула руку и нащупала выключатель торшера. Комнату залил неяркий свет. Тени по углам медленно рассеивались, словно таяли в воздухе следы чьего-то незримого присутствия. Облокотившись о подушку, Ира напряженно вслушивалась в звуки с улицы, хотя там как раз царила полная тишина. Напугавший ее кошмар развернул свое виртуальное действие здесь же, в этом доме, но только двумя этажами ниже, и та квартира, о которой Ира думала, не переставая, последние несколько дней, была с другой стороны – ее окна выходили во двор. Тем не менее, последний услышанный во сне звук – жутко скрежещущая старыми петлями форточка – до сих пор звучал где-то в мозгу. Постепенно скрежет форточки заглушили удары колотящегося сердца. Дверь открылась, и в комнату вошел отец. - До чего себя довела, – упрекнул он. – Совсем

Посвящается Клайву Баркеру и Дагу Брэдли Кирилл Верехин обожал поиски и загадки. Его квартира буквально ломилась от редких книг и головоломок со всего мира. У него была целая коллекция книжек с ребусами. Особенно он любил разгадывать китайские головоломки, и если у него ничего не получалось, он листал страницы, тыкал наугад пальцем, читал, спускал мысли с поводка и позволял рукам самим находить ответы, ощупывая грани камешков, пытаясь понять, как они подходят друг к другу или раскрываются. Но Верехин никогда не искал специально — он не бежал на барахолку или к раскладкам старьевщиков, чтобы найти конкретную вещь. Чаще они сами попадались на его пути, а уж на экзотику у него была настоящая чуйка. Интуиция. Шестое чувство, если хотите. Однажды по дороге домой у входа в метро он заприметил низенького мужичка в очках с толстой роговой оправой — на полу возле его ног лежали несколько резных

В субботу, после уроков, Родион Васильевич Топчиев поехал в город, на почту. Отправил дяде письмо и забрал долгожданную посылку. Обратно в Елески вернулся затемно. Возница спешил, погонял приземистую лошадку по узкой лесной тропинке. Родиону не терпелось испробовать фонарь, вознице — выбраться скорее из леса, домой, где семья и иконы в углах. Наконец кедровник разомкнулся и на пригорке, подкованная мелкой речушкой, показалась деревня. Топчиеву, человеку порядочному и честному, зазорно было привирать родителям про новую свою жизнь, однако врал, вынужденно. Напиши он, что коморка при школе в два аршина шириной и пять длиной, что учеников едва ли полторы дюжины, и на всё про всё сто двадцать рублей годового жалованья, отец не преминул бы, прибыл. Вошёл бы, сутулясь, дал в лоб непутёвому сыну пудовым кулаком, и назад, в свой уезд, — погостил и будет. Старший брат Родиона окончил школу

В дверь грубо постучали, да так сильно, что откуда-то сверху отвалился застарелый пыльный кусок паутины. — Ну? – Раздался недовольный голос из подъезда. — Чего ну? – так же недовольно ответил Алексей, хозяин квартиры. – Заходите, открыто. Дверь небрежно распахнулась, достала до стоявшего рядом шкафчика, а потом с громким хлопком закрылась. — Как вы тут живёте, Алексей Генадич? – Олег был человеком грубым, иногда агрессивным, но всё же иногда заботливым. – Всё в пылище, паутине, небось ещё и плесень завели. Я прав? — Прав-прав, Олег Викторович, - Алексей побоялся бы подпустить его к своей ванной, - но у кого ж её нет-то? — У меня, - гордо кивнул Олег, - Всего-то нужно почаще проветривать. А вы тут что? Закупорились, как в бочке, и сидите, организм травите. — Олег Викторович, - нахмурился Алексей и отгородился рукой от неприятного разговора, - давайте я вам лучше кое-что покажу. Ну то,

Антон Денисович Корф свесил ноги с койки и в темноте нащупал туфли. Когда он накинул на себя сюртук, полундру прокричали во второй раз. Пружинящей широкой походкой — качка разыгралась недюжинная — Корф поднялся на палубу, где толпились у правого борта матросы. В воздухе колыхалась ледяная соленая взвесь, с которой ему не удалось свыкнуться за эти месяцы. Ветер завывал; о бак корабля, тонущего во мраке, тяжело бились невидимые волны. — Что случилось? — спросил Корф у первого встречного, но матрос не одарил вниманием корабельного врача, подтягивая к борту бухту каната. — Давай бросай конец в воду! Авось… — хрипло выкрикнули из толпы. Корф обогнул матросов и боязливо глянул за борт, вцепившись в леер; ноги его танцевали на скользкой палубе, будто сами по себе. В тихом свете фонарей нельзя было разглядеть ничего, кроме нескольких канатов, уходящих в коронованные пеной гребни волн Берингова

1 «Позавчера утром вышел с работы — домой еле доплёлся! День перед сменой не спал, да на работе всё без передыху, носился как угорелый! Ни присесть, ни перекурить! Шёл я, значит, мимо сквера, как обычно, чувствую: тело ломит всё! Нога за ногу заплетается, сумка на плече чуть не перевешивает! А тогда опустился такой густой туман — было это в шестом часу, — что дальше десяти метров ничего не видать. В сон так и тянуло, глаза закрывались сами собой, и, чтобы разлепить их, надо было приложить титанические усилия. Ну ладно, думаю, фиг с вами, отдохну маленько... Знаешь, в сквере, в конце самом, у стеллы, есть две скамейки одна напротив другой? Я к ним и ломанул — прямо через кусты: нет сил делать крюк по дорожке. Посмотрел на одну, мне она грязной показалась, я тогда — к другой. И та — в самый раз! Плюхнулся на сиденье, думаю, переведу дух немножко да дальше потопаю. Главная задача была —

Даже сейчас, спустя столько лет, наполненных ужасом, я с трудом могу говорить о том, что видел в том прогнившем доме на болотах. И что ещё хуже - это "что-то" видело меня... Мерзость, которая до сих пор преследует меня, которая предъявила на меня свои права, которая год за годом высасывает мой разум, как пиявка. Я потерялся. Вот так всё и началось. Потерялся во мрачной пустоши болот. Я любил ходить в походы и был кем-то вроде любителя-натуралиста. И именно благодаря своему хобби я столкнулся с этим кошмаром, а кошмар столкнулся со мной. Наступила ночь, и небо из свинцово-серого превратилось в насыщенно-чёрное, как кипящий котёл ведьмы. Из лощин и болотных низин поднимались кверху длинные, нелепые тени. Ветер выводил заунывный траурный марш среди непроходимых пустошей с кочками и дренажными колодцами. И напоминало это пронзительный голос погребённых душ. Я сразу вспомнил, что

— Итак, вы хотите оплатить размещение на год вперед? — продажница в брючном костюме открыла проспект на нужной странице. — А родственник себя обслуживает? Если он неходячий, цена, конечно же, будет выше… — Ходячий-ходячий, — заверила Маша, с торчащими зубами блондинка. — Тогда подходит программа «Круглогодичная», на ней вы экономите до сорока процентов в сутки, всего сто сорок девять тысяч рублей. — Маш, дорого выходит! — пожаловался Машин супруг, рано начавший лысеть одутловатый мужчина. — Нормально! Не жадничай. Ты посчитай, Володь, выходит всего четыреста в сутки. — Хорошо, — крякнул Владимир, — Берем. Не везти же его обратно. — Именно! — обрадовалась продажница, — Как зовут пациента? — Демьян Григорьевич Климов, тридцать первого года рождения, — оттарабанила Маша. — Ого! Ваш дедушка прошел войну? — Ему всего четырнадцать было. Да, партизанил помаленьку. Он сам с Беларуси, из-под

Увязалась я как-то за своими родителями, приглашенными на сельскую свадьбу. Не люблю знаете ли, всяких пафосных торжеств, груды белой тюли, стоящей целое состояние, на невесте, казенных домов – искусственно все это. А тут приехали – берег чистой и прозрачной реки, поляна, усыпанная цветами, аккуратные домики вдали... м-м-м, невероятно красивое местечко. Стулья и столы, выстроившиеся в предлинном ряду, накрытые домашними тканными скатёрками, и красующиеся на этих столах всевозможные угощения – по всей видимости, организовали эту красоту, что называется, "всем миром". Что говорить, пир горой, "ах, эта свадьба-свадьба-свадьба пела и плясала…" – прям как в старой песне. Далеко за полночь проводили молодых, а некоторые (а их было большинство) гости решили веселиться до утра. У кого-то ещё хватало энергии отплясывать под гармошку Егорыча, без которого не обходилась ни одна