ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта и содержит ненормативную лексику. Ты когда-нибудь экспериментировал с зеркалами, а? Если нет, то лучше и не пробуй. Особенно, если нервишки не шибко крепкие и во всякой мистической хуете не очень подкован. Не только кирпичей насрешь, но и дом выложишь из них. Я вот по дурости попробовал как-то в раннем юношестве... Сделал все как надо - нарыл три больших зеркала, несколько свечей, еще там чего-то (не помню уже). "Ловушка душ", кажется, называлась вся эта хреновина, там где я вычитал. Только мануал не уточнял, ни для кого ловушка и чьих душ. Ну, а мне по фигу было, без башни же. Дома был один, дождался времени слегка за полночь, ну и расставил всю эту прелесть вокруг себя. И стал смотреть в глаза своему отражению... Как там, если долго всматриваться в Бездну, то она

Дорогой читатель, что найдёт эти исписанные нетвёрдой рукой листки, это последнее послание несчастного, чей разум вот-вот должно поглотить безумие. Я взялся за сей болезненный и бесполезный труд лишь для того, чтобы как-то отвлечь свой мозг, терзаемый кошмарным видением, которое неотступно преследует меня, и что не может принадлежать никакому иному месту, кроме Преисподней. Но довольно об этом, позволь мне сперва представиться, как следует цивилизованному человеку. Хотя порой, когда я вновь и вновь бесконечно думаю о том, что явилось моему взору, то сатанинский хохот рвётся из моей груди: наша цивилизация — абсолютное ничто не только перед теми, кто кичливо посматривает на нас со звёзд, она ничто даже в сравнении с тем, что у нас под ногами. Впрочем, довольно, я хотел представиться... Меня зовут Артур Делерт, я студент того самого Мискатоникского университета, весьма известного

— Нет! Не надо, не ее! Меня возьми, не на... *** — Привет! Куда едем в этом году? — А тебе все расскажи! Садись, сюрприз будет - аутентик-Новый Год называется! — Это как? — А мне знакомая сказала: у ее бабки в деревне домик есть. Старенький, но добротный. Можно там остановиться и встретить праздник: настоящий огонь, дровишки, а елки хоть все в лесу наряди! Шашлыки, опять же... — Шашлыки, ммм! - мечтательно зажмурилась Аня, - Вези! *** Тата ждала их, новых гостей. В 21 веке возвращение к истокам, тяга к природе набирают популярность. Пусть едут, а мы встретим. В деревне жили хорошо, как принято говорить, зажиточно. Домик Бабы Таты стоял на отшибе, этим она и привлекала внимание туристов, заезжих охотников: никому не мешают, можно шуметь, лес рядом, исследуй - не хочу! Так и жила, принимая гостей. Сегодня как раз должна была приехать пара — встретить Новый Год. Внучкины знакомые. Так для

А ведь когда-то я был другим... На ранних детских фотографиях я всегда улыбаюсь, а в глазах у меня пляшут смешинки. По словам мамы, я всегда был здоровым и радостным мальчиком. Был... Пока всё не оборвал один нелепый случай. По словам мамы, мне было три года. Было лето. Мы гуляли по парку, и я отбежал в сторону поиграть. И тут на меня накинулась огромная чёрная собака, появившаяся непонятно откуда. Псина была в наморднике, и лишь сбила меня с ног. Но я тогда сильно ударился головой и ужасно перепугался, и весь вечер ревел. После этого случая у меня начались ночные кошмары. Появилось заикание, энурез. Стало дёргаться лицо. И я из здорового мальчишки постепенно превратился в больное и вечно испуганное создание. Моя память, как это часто бывает у детей, избавилась от этого страшного воспоминания полностью. Я никогда не мог вспомнить ни этот парк, ни эту собаку. Всё что я помню - это

Проснувшись утром, Василий чувствовал себя странно. В животе у него что-то крутило, вертило, подташнивало, а во рту был странный привкус - как будто железа, только ещё горше. Где-то над ухом раздавался странный металлический писк. Он сел на кровати, и так ему стало дурно, словно вот-вот сейчас вырвет. В комнату вошла чужая, незнакомая женщина. - Проснулся наконец? - Кто ты? - спросил Василий. - Совсем что ли свихнулся? Уже и жену свою не помнишь? Василий огляделся. Квартира - его, он уже двадцать лет почти в ней жил, сам ремонт делал. Компьютер - его, вспомнил даже, как его покупал. Жена - не его. Чужая женщина не двигаясь смотрела на него, и чудилось Василию, будто когда он смотрит на нее, писк над ухом становится громче. - Пойдем, завтрак готов уже. - наконец сказала она и вышла из комнаты. Завтракая, Василий украдкой посматривал на эту женщину. Он был точно уверен, что не женился

Когда мои родители затеяли развод, мне было двенадцать лет. Собрав пару чемоданов и прихватив меня, мать вернулась в родное село Окаёмово. Пазик увозил меня из райцентра по пыльному просёлку. От друзей, одноклассников, смутно нравившейся девочки — от всего, что я знал. Пружинное сиденье скрипело и подбрасывало на каждом ухабе почти до потолка. Старушка в соседнем ряду покопалась в сумке и дала мне, зарёванному пацану, подтаявшую конфету "Мишка на севере". Шёл восемьдесят девятый год, страну лихорадило. Досталось и нашей семье: отец потерял работу и запил, скандалы на кухне из еженедельных стали ежедневными. В конце концов, пазик раскатал лысыми покрышками и оставил умирать на дороге весь мой мир и всю прежнюю жизнь. Окаёмово, где я пару раз гостил у бабушки — это довольно большое село. Там была и поликлиника, и дом культуры, и даже собственное техучилище. И, конечно же, свои

Натан осторожно раскрыл древний манускрипт, подняв облако пыли. Дрожа от страха и предвкушения успеха, он переворачивал хрупкие страницы в поисках нужного ему заклинания. Долгие годы длился поиск, прежде чем он смог окончательно определить, в каком из тысяч фолиантов хранится формула, вызывающая Дьявола, но теперь он держал в трясущихся руках этот бесценный том. И наступил момент истины. Действительно ли он этого хочет – обречь бессмертную душу на вечные муки в аду ради земных удовольствий? Да, решил он, хочет. Столько лет его шпыняли, столько лет он наблюдал, как разные мерзавцы наслаждаются жизнью, когда ему не доставалось ничего кроме боли. Теперь он хочет поквитаться. Он хочет быть здоровым. Хочет быть таким богатым, чтобы никто не указывал ему на малый рост или неказистую внешность. Хочет жить достаточно долго, чтобы увидеть смерть своих мучителей. Причинять им особого вреда он,

С тех пор века и годы В жару и непогоду По зову заклинания иду. Причина – очень просто: Я демон перекрестка, Привратник на подстанции в аду (с) автор неизвестен «Мы работаем для вас 24 часа в сутки, 7 дней в неделю! У нас есть все!» Тьфу ты, пакость какая. Балансируя на древней, как мир, стремянке, я окунула тряпку в ведро и энергично завозила по яркой кричащей вывеске, пытаясь смыть грязь. Толку было мало, на оранжевую поверхность тут же оседала свежая пыль, летящая с трассы, но моего мнения никто не спрашивал. Хозяин велел протирать раз в сутки, я протираю, мое дело маленькое. Мимо мчались на полном ходу машины, равнодушно минуя маленький одинокий магазинчик, сиротливо светящийся в темноте квадратами окон. Уф, ну вот и все. С чувством выполненного долга я слезла, выплеснула грязную воду под чахлую сосенку и побрела обратно за прилавок. Поставила чайник, поправила перед зеркалом

Дядя Фёдор У одних родителей мальчик был. Звали его дядя Фёдор. Вообще-то, папа назвал его Данталион Набериус Фурфур, а документы от мамы спрятал. Когда мама узнала, то очень обиделась, потому что через это имя очень уж неприятная история произошла. После неё она на полгода уехала в Африку, изучать ритуалы шаманов племени Водаабе. А потом ничего, вернулась и даже папе в подарок привезла маленькую игрушечную голову африканского негра, а дяде Фёдору — костяное копьё и деревянную маску, только с копьём ему играть нельзя было, а внутри маски голос бубнил что-то непонятное по-африкански, так что скоро мальчику подарок надоел. Дядя Фёдор был мальчик серьёзный и самостоятельный. В четыре года он читать научился, а к шести выучил латинский язык, потому что в папиной библиотеке все самые интересные сказки были на латыни. Особенно хорошо дяде Фёдору давались геометрические построения из папиных

Однако вечер обещает быть насыщенным. Я стоял у небольшого частного дома, который в равной мере мог бы бороться и за звание заброшенной хибарки, и старого, но добротного коттеджа. Сумка оттягивала правое плечо, в вечернем воздухе зудело комарье, а внутри черепа мысли о том, что зря я сюда приперся. Постучать все же пришлось. - Вы Марк? – без предисловий обратилась ко мне женщина, открывшая двери. - Да. Здравствуйте. - Здравствуйте, - она посторонилась, давая мне пройти в дом. Внутри дом можно было бы даже назвать уютным, если бы не навязчивый запах тления и развешенные по всем углам иконы. Чудесно. Верующая. Не люблю излишне верующих, и это взаимно. Из моей практики такие люди на людях бьют себя пяткой в грудь и зовут себя верующими, а под покровом ночи ходят к моим коллегам. Причем ходят только три категории, первая – нагадить ближнему, вторая – нагадить ближнему с выгодой для себя, и