Хочу рассказать вам про моего деда — Артемия Львовича. Пять лет назад, когда он тяжело болел перед смертью, я много дней провел у его постели. Наши отношения всегда были очень теплыми, а тогда у нас возникла настоящая душевная близость. Чувствуя, что жить ему осталось недолго, дед, видимо, хотел передать мне свой опыт, поэтому мы вели длительные беседы о жизни. Сначала просто обсуждали текущие дела, но постепенно перешли на философские темы. И тут я понял, что Артемий Львович не может откровенно сказать все, что хочет, поэтому я постарался убедить его в том, что я с пониманием отнесусь ко всем его словам. Но то, что в результате услышал, было неожиданно… По словам моего деда, в 1940 году его с завода отправили в летное училище, поэтому к войне он уже мог сносно летать на истребителе. Свою машину он получил только в августе сорок первого, когда неразбериха, вызванная наступлением

Старенький черный джип уверенно поглощал километры пригородного шоссе. Идеальное состояние автомобиля вселяло уверенность и позволяло смело держать скорость 120 километров в час. Джип достался мне в наследство от отца. Он очень любил машины и старался следить за ними с особой тщательностью и педантичностью. Джинна, моя жена, с утра собрала свои вещи и, с грохотом захлопнув дверь моей квартиры, ушла жить к маме. Мы познакомились три года назад совершенно случайно. Я наехал тележкой на ногу девушке в супермаркете, извинился , но она нисколько не рассердилась, а, наоборот, перевела все в шутку . Завязался разговор, обменялись телефонами, начали встречаться и, наконец , все дошло до ЗАГСа. Первые три года совместной жизни были л легкими, практически без проблем. Но семь месяцев назад, когда Джинна забеременела , все стало рушится. Отношения стали напряженными. Мы стали все чаще ссорится по

Случилось всё это со мной, когда я учился примерно в 10-м классе обычной средней школы. Однажды на перемене я шёл по коридору на очередной урок, думал какие-то свои обычные мысли и вдруг остановился как вкопанный, созерцая эту картину. Две маленькие девочки, лет примерно по десять каждая. Похожие друг на дружку. В похожей одежде похожих цветов. Стояли держась за руки и смотрели не отрываясь друг другу в глаза. А в глазах... В глазах была такая любовь, которую я никогда не видел: ни в жизни, ни в кино, ни в мультиках. Не видел и вряд ли увижу. Внеземная, фантастическая, чистая, светлая, она, как маленькое солнце, озаряла пространство между ними... Но странности на этом не заканчивались. Казалось, что их никто не видит. По меньшей мере не замечает. Школьная жизнь, суета вокруг — огибали их. Кто-то куда-то как обычно бежал, кто-то просто шёл, кто-то ел на ходу или читал, а кто-то и вовсе

Зарёванная и с размазанной тушью – краше в гроб кладут – Тоня Тихомирова заявилась в офис, едва часы одолели третью минуту десятого. Ее подруга по несчастью Любка (им на пару выпало субботнее дежурство) дописала в сканворде « с ы р н и к » и промолвила: - Антонина, точно по расписанию! Тебя случаем не подменили? Тоня драматически упала в кресло. - Лучше бы меня подменили! Потому что я больше так не могу. Любка потыкала в сканворд ручкой. «Вокалист Агаты Кристи Глеб…». Блин, опять в инет лезть надо. - КАК ты не можешь? - Никак! Вот именно что – никак. Это не жизнь, это тупо существование. Любка сочувственно вздохнула. Дай Боженька любой тётке за сороковник так существовать. «Двушка» в Чертаново приватизированная, тачка – КИА Пиканта, раз в год за границу или в Сочи на крайняк… - Я увольняюсь, - сказала Тоня. - А потом какие планы? - А потом повешусь. - Ништяк. – Любка провела юность

Привет! Эту историю я публикую тут чисто из любви ко всему мистическому. С самой юности я мечтал найти-таки доказательства того, что не так всё серо в нашей жизни, того, что по углам то и дело шастают всяческие НЁХ, которых хлебом не корми — дай испортить жизнь паре-тройке людишек. С целью найти доказательства я регулярно заходил на ресурсы вроде этого и читал, читал, читал… Но, к сожалению, ничего вразумительного не обнаружил. Не было у меня чувства реальности, причастности, понимаете? Поэтому я и пишу сейчас это предисловие. Но это только одна из причин. Видите ли, работаю я в месте весьма специфическом. В психиатрической лечебнице. В дурке, короче. И история эта не совсем моя, она включает в себя мой опыт взаимодействия с одним из пациентов, а также некоторые его записи, сделанные до и после того, как его поставили на учёт. Загвоздка вся в том, что данные такие разглашать нельзя. Ну

Попал я как-то в больничку. Попал по причине весьма идиотской: поднимался по скользкой обледенелой лестнице в свой подъезд и самым дебильным образом упал. Уж не знаю, кого можно в этом винить: собственную косожопость, безалаберность рабочих, забывших посыпать лёд песком – живу в провинции, тут за этим не особо следят – или всё это, взятое вместе, но итог оказался вполне предсказуемым, а я оказался лежащим на больничной койке с ногой, замурованной в гипсовую коробку. Болела вся эта херня просто невыносимо, так что мне регулярно кололи какие-то обезболивающие, от которых ужасно клонило в сон. Именно поэтому я понятия не имею о том, случилось ли со мной всё нижеописанное на самом деле или просто приснилось, вполне возможно также, что со мной тогда действительно случилась какая-то дичь, а мой ослабленный препаратами рассудок приукрасил детали и родил мне на милость описание двух самых

Ринальда психовала. Ударила железной миской о пол, кинула в меня ложку и выругалась так, что услышали бы и за квартал. Я понимаю, что все на нервах, но это не повод звать полупросветленных. Те, в своем благостном отупении, чувствовали нас, сознательных, не хуже поисковых собак и без неуместных криков. Накинув рюкзак с консервами, я схватил двустволку, для которой еще оставались патроны, и потащил к лестнице Ринальду. Та брыкалась, думая, что я все еще продолжаю мелкий скандал, а не спасаю наши шкуры. Даже попыталась расцарапать мне лицо, за что я наградил ее оплеухой. Агрессия спутницы сменилась на невразумительные смешки, и это раздражало. Ну, хоть не сопротивлялась. По служебной лестнице я поспешил к выходу из торгового центра. Пыль не оскверняла стерильности ступеней. Казалось, что полчаса назад пролеты драила немолодая женщина в синем комбинезоне, а сейчас из двери выйдет менеджер в

Эта история принадлежит профессору Джеймсу Марстону. Он поделился ею и с учёным сообществом, которое вежливо его выслушало и втайне посочувствовало, что такой одарённый человек повредился рассудком. Мне же профессор Марстон поведал эту историю в Сан-Франциско, незадолго до своего отъезда на поиски острова каменного бога и охраняющих его крыльев. На меня он произвёл впечатление совершенно здравомыслящего человека. Снаряжение экспедиции в самом деле было несколько странным: к примеру, не самой привычной её частью были комплекты прочных кольчуг, шлемов и латных рукавиц, которыми снабдили каждого члена команды. — Мы сидели на пляже впятером, — рассказывал профессор Марстон. — Первый помощник капитана Уилкинсон, матросы Бейтс и Кассиди, ловец жемчуга Уотерс и я. Мы плыли в Новую Гвинею, где мне предстояло изучать окаменелости для Смитсоновского института. Ночью накануне наше судно «Моранус»

В далеком 1978 году, поздней осенью, во время учебы в медицинском ВУЗе настал момент распределения студентов на практику. К сожалению, мы никак не могли повлиять на этот процесс и распределение происходило согласно рейтингу обучения. Именно в тот день я сто раз прокляла себя за то, что по вечерам любила погулять с друзьями, нежели зубрить медицинскую литературу. Самые везучие получили место в районной клинике, кому повезло меньше - проходили практику на машине скорой помощи. Мне же, и еще троим моим одногруппникам, попалась самая черная работа для студента - центральный хоспис города. Заканчивая школу, я повелась на мнение родителей и подала документы в медицину, за что проклинала себя все годы обучения. Я боялась различных болезней, брезговала беспомощными людьми и одна мысль о том, что мне придется ухаживать за стариками, которые доживают свои последние дни, сводила меня с ума и

Это кроссовер рассказов Чрево и Многоцветница. Рекомендую прочитать их для полного понимания сюжета. Поворачиваю в замке ключ, тяну на себя. Тусклая подъездная лампа освещает высокую женщину лет сорока в ярко-красной куртке и белой шапке с помпоном. Наклоняется к проему: — Здравствуйте, Наталья Петровна? Я Тамара. Молча открываю шире, и она заходит, стягивая шапку. Крашеные каштановые волосы рассыпаются по плечам, пальцы деловито хватаются за пуговицы. — У вас тут двери почти нигде не пронумерованы, еле угадала! Пожимаю плечами, рассматривая ее с вежливой улыбкой. Минут двадцать назад Тамара позвонила и попросила встречи. Еще одна заботливая мамочка, решившая послать ребенка на занятия по французскому. — Проходите на кухню, чайник недавно вскипел, — говорю, когда она вешает куртку на крючок. Пока разливаю кипяток по кружкам, Тамара ерзает на стуле, с любопытством осматриваясь. От