Марго замерла у свежей могилы своей бабушки, глядя на простой деревянный крест застывшим взглядом. Осень охватила город своим холодом, холодный ветер кружил сухие листья вокруг её ног, а серое небо нависло тяжёлыми облаками над головой. Пустота внутри Марго казалась ещё глубже, когда она произнесла тихо и печально: — Бабушка...Её голос прозвучал словно эхо среди тишины кладбища, а клубы тёплого дыхания растворились в промозглом воздухе. Элеонора Алексеевна ушла из жизни спустя два года после того как узнала о тяжёлой болезни — рак кишечника. Девять дней прошло с тех пор, как сердце пожилой женщины остановилось навсегда. Семидесяти двух лет, полная энергии и любви к жизни, бабушка Маргариты всю жизнь посвятила искусству, литературе и своему делу — педагогике. До того момента, как ей сообщили ужасающий диагноз, она оставалась активной женщиной, путешествовала, писала рассказы и романы,

Запах сырой земли и прелых листьев въелся в мои легкие. Осень в Молдавии – время увядания, время, когда виноградники сбрасывают багряный покров, а туман стелется над Днестром, словно саван. Я, Адриан, патологоанатом из Кишинева, всегда ощущал эту пору как предвестие чего-то недоброго. Но этот год… этот год обещал быть особенным, и не в лучшую сторону. Меня вызвали в небольшую деревушку, затерянную в Кодрах – густых лесах, покрывающих центральную часть страны. Причина – странная смерть пастуха, Василе. Местные шептались о проклятии, о злых духах, потревоженных в древних курганах. Я, конечно, в эти сказки не верил. Наука, логика – вот мои ориентиры. Но что-то в голосе диспетчера, когда он отдавал распоряжение, заставило меня поежиться. Дорога вилась сквозь лес, словно змея, усыпанная опавшей листвой. Солнце едва пробивалось сквозь густые кроны, создавая ощущение, будто я погружаюсь в

Миша копал долго. Копал усердно. Пот струями стекал со лба, мышцы спины и рук изнывали от усталости. И всё же он упорно, раз за разом, вонзал острие лопаты в землю. Не потому что любил копать или не умел остановиться. Нет. Просто его сильно поджимало время. Солнце уже катилось к закату. Каких-то пару часов и упырь, последние несколько дней мучавший его жену, в очередной раз раскроет глаза. Бывший ейный муж, которому Миша помог сойти в могилу, и который хрен его знает как, нашёл способ припереться обратно. Заложными, вроде бы таких кликали. По крайней мере бабка ведунья, с дальнего конца деревни, к которой он обратился за помощью, ровно так и сказала. Типа не завершил дел каких-то при жизни, вот и припёрся. Завершать. А какие у него в деревне могут быть дела? Землями не владел, богатств не нажил. Детей не растил, а окочурившись лишился и последнего - жены. Со своей стороны Миша

Было это в начале 80-х. Мне лет девять, и я первый раз еду в пионерский лагерь. Меня, привыкшую проводить лето в деревнях у бабушек, на целый месяц лишили свободы. Со словами: "Там много детей, познакомишься с новыми друзьями, тебе будет весело", впихнули в вагон пригородного поезда в толпе таких же детей. Я даже не помню названия этого лагеря, а место, где он располагался, что-то типа Красносельское. Первые дни я была в шоке от этого места: деревянный корпус, скорее барак, с трёх сторон окна, зачем-то прямо из спальни дверь на улицу, закрытая на щеколду. Влажное, противно пахнущее постельное бельё, деревянный туалет, с дыркой вместо унитаза, на улице. Но самое главное, что за забором, метров 20 от лагеря находилось сельское кладбище. Ведь все ж для детей делали, куда же детям без погоста. Эта часть кладбища была уже старая, хоронили дальше, ближе к деревне. Но нам и этого

История произошла в селе К. Село было большое: несколько улиц, школа, больница, детский сад, скотный двор, магазин и многое другое. Так, на окраине села было старое кладбище, а около этого кладбища проходила дорога, отсыпанная щебнем. Рассказ будет от первого лица. Текст немного изменен, но сама суть осталась не тронутой. Правда или нет, я не знаю. Моему рассказчику, рассказал другой рассказчик. Произошло всё примерно в 50-60-е годы. - "В тот день я задержался на работе, домой выехал уже поздно вечером, как раз темнеть начало. Прямая дорога до дома, по насыпи, проходит мимо кладбища. Езжу там часто, и это место меня уже не пугает. Еду я в упряжке и вижу, на дороге козленок стоит (то, что он стоит около кладбища, меня не насторожило, потому что скотине без разницы где ходить и страхов, как у людей, она не имеет). Ну, думаю, заберу его к себе домой, а завтра уже на работе

Два часа ночи. Я еду уже целую вечность. Последние 3 часа я не видел ни одной заправки, ни одной машины, ни одного населенного пункта. Топливо на исходе, телефон разрядился ещё два часа назад. Сложная ситуация. Вдобавок ещё слипаются глаза, очень хочется спать. Это все усталость, и однообразная дорога. С обеих сторон непроходимая чаща, а впереди только пустая и бесконечная трасса... Я не знаю где я нахожусь, старая бумажная карта мало чем могла помочь, голова просто отказывалась соображать, мне нужно было поспать. Проехав ещё несколько километров, я увидел указатель, впереди меня ожидало село с диковинным (непривычным) названием Гнилое. Про себя я подумал, уж лучше в этом Гнилом переночую, чем останусь на трассе в окружении жуткого леса. Через несколько километров за указателем, я свернул на старую дорогу, которая вела к тому самому селу. Не знаю точно, сколько я ещё проехал до того

Тимур был из них самый трезвый, во всяком случае, не налетал на стволы, когда шел. Поэтому его посадили за руль. Саня просил — ну, останьтесь еще, ну, чего вы, хлопцы. «Льются пе-есни, льются вина, и стучат, стучат, стучат…» Но Витька сказал, что если они просидят еще полчаса, то он, Витька, своими руками пойдет бить морды, причем начнет с жениха. И тогда его заметут в местную ментовку, сказал очень рассудительно Витька. Так что поехали, пацаны, а то ведь и вы не удержитесь в смысле мордобития. Уж больно хари тут заманчивые. Они вчетвером сели в Антошин джип, Тимур кое-как завел мотор и очень медленно, чтобы не слететь в канаву, вывел машину с кривой боковой улочки на чуть менее кривую, в прошлом Шестидесятилетия Октября. Кругом стояла темнотища, какой никогда не бывает в городе, свет фар увязал в ней. За разновеликими заборами гавкали собаки всех калибров, да с такой злобой, будто всю

С Новым годом! У молодой женщины умер зимой муж, она очень тосковала. А тут Новый год, первый Новый год, который они проведут не вместе. Кладбище за селом, в лесу. И вот, решила она на сосенку, что рядом с могилой, повесить кое-какие игрушки, дождик. Нелепо, конечно, но женщина в печали, показалось ей, что так будет правильно. Вроде как поздравить, не лишать мужа праздника. И вот, наступило 31 декабря, собиралась, конечно, днем это сделать, но закрутилась с делами, наступили сумерки. Решила все-таки пойти. Никаких "живых" факторов она не боялась, кладбище хоть и за селом, но недалеко. Зверья нет, а о бичах- алкашах на зимнем сельском погосте и говорить не приходится. Собрала она игрушки, конфеток взяла и пошла. Пока добралась, уже совсем стемнело. Нарядила она сосенку, положила конфеты на снег. Зимний вечер, тишина. И когда уже собралась уходить, вот тут женщине стало не по

Расскажу историю, которая произошла в далеком 1988 году в северной провинции Афганистана. Служил я тогда в разведке ВДВ в ОКСВА. И в очередной раз вышли мы на реализацию разведданных под один нежилой кишлачок. Под этим кишлачком было очень большое (никогда в кишлаках ни до, ни после этого я таких не видел) и старое кладбище. Надгробья, насколько мне удалось расмотреть, были не только мусульманские, но и какие-то другие, мне непонятные. Как положено, сделали все необходимые в этих случаях мероприятия. Пролежали весь день и половину ночи в тот раз безрезультатно. После двух часов ночи мы стали отходить. Я был там вместе со своим другом Иваном из Волгограда. И вот оторвались мы с ним где-то на километр от своих. Стояла безлунная ночь, так что было темно. Идем мы, озираясь, по этому погосту, и вдруг над одной разрушенной могилой поднимаются большие светящиеся зеленые глаза и начинают прямо

Давно дело было. Приближалась осень. Сдельная работа закончилась, а новых заказов всё не было. По дороге в магазин встретился мне приятель Лёха, которого я со школы не видел. Леха был парень хороший, крепкий, но, когда ум раздавали, кто-то отвлекся и всё мимо Лëхиной черепушки просыпал. Так что, дотянули его учителя, кое-как до восьмого класса и помахав платочком на прощанье, дали пинка с направлением в туманное будущее. Встреча наша, скорее напоминала общение малознакомых людей. Неловкие паузы в разговоре, стандартные вопросы. Когда разговор зашел о работе, Лëха оживился. Оказалось напарник Лехин ногу сломал, а один Леха не справляется. Начал он меня в помощники к себе вербовать. Работа говорит, престижная. Места только по блату. Клиенты, в основном, сговорчивые, сколько попросишь, столько и платят. Ещё и налить могут! Ну, я и говорю, что хоть за работа? Тут Леха примолк на