Я не верю в мистику. Не верил. До одного случая. Я тогда работал курьером третий месяц. Работа не из лучших, но платили стабильно. Это история о том, как один заказ изменил всю мою жизнь и мои взгляды на мир. Помню, как я шёл по улице, держал в руках тёплую коробку с пиццей, думал о чаевых и о том, что купить на следующую зарплату. А потом... Это был обычный пятничный день. В приложении пришел заказ — большая пицца «Четыре сыра». Адрес: улица Черкасова, дом 13, квартира 61. Адрес оказался незнакомым. Никогда не слышал об этой улице, хотя родился и вырос в этом городе. Навигатор сначала завис на пару минут, а потом повёл меня через дворы, по узкой дорожке вдоль старого забора. Дом стоял в самом конце тупика. Девятиэтажка выглядела будто заброшенная: чёрные оконные проёмы, облупившийся фасад, дверь немного покосившаяся. Внутри - неработающий лифт, ржавые почтовые ящики, спёртый воздух,

Именно сейчас, сидя у костра и вглядываясь в две светящиеся точки по другую его сторону, я понимал… понимал, что, в принципе, о том, что что-то пошло не так, можно было бы догадаться и раньше. Например, когда я наткнулся на болото. Одиночный поход, да. Не то, чтобы я прямо очень любил уходить в лес и кормить комаров, но, время от времени, любому человеку требуется некая перезагрузка. Отдых от города и его шумных толп. Для себя я нашел отдушину в походах. Свалить с рюкзаком в дебри леса, да так, чтобы тебя потом искали с МЧС. Как вариант – отколоться на льдине. Словом, был готов на все, чтобы побыть без людей. К слову, ни разу не блуждал так, чтобы меня приходилось искать. Так и в этот раз, собрав все необходимое, я ушел в лес, чтобы побыть наедине с собой, природой и полчищами комаров. Недельки две. В целом, все шло гладко. Маршрут был построен, и от него я не отклонялся. Буквально до

Пару месяцев назад мне довелось взять интервью у одной почитаемой актрисы - Татьяны Туманиной. Она всю свою жизнь отдала театру, а последние пару десятков лет жила при нём же. На работе организовали встречу, и в назначенное время я уже был на входе в театр. Там меня встретила девушка, представившаяся Анной. Она должна была проводить меня до той самой актрисы. По пути моя спутница дала мне пару наставлений, как вести себя с 73-летней Татьяной, среди которых было особо мне запомнившееся: не принимать все её слова за правду. Как сказала Анна: - Она очень погружена в свой талант, думаю вы слышали, что играя, она будто проживает свою роль. У Татьяны Евгеньевны есть своё объяснение на этот счёт, по-моему мнению являющееся старческим маразмом. Она слегка нелюдима и возможно выдумала это от скуки, а потом поверила. На этой ноте наш разговор оборвался и я зашёл за своей спутницей в одну из

В детстве со мной произошла очень чудная история, и я до сих пор о ней никому не рассказывала. Но то, что произошло на этой неделе, подбило меня вспомнить произошедшее. Начну с того, что на тот момент мне было тринадцать лет и я ходила в седьмой класс. Помимо школы, я так же занималась музыкой. Мы жили с мамой вдвоём и она очень хотела чтобы я занималась ненавистной мне флейтой. Отца я никогда не видела, а из близких родственников у меня была только тётя, мамина сестра, умершая пару лет назад. Я любила мать, и делала всё что она хочет, потому что кроме меня у неё никого не было. Поэтому приходилось притворяться. Я делала вид, что люблю флейту, делала вид, что мне интересно и весело в школе, делала вид, что счастлива дома. Но в некоторые моменты я и вправду была счастлива. Например в один из вечеров, когда мы с мамой заговорились до полуночи, и я еле доползла до кровати. Это был вечер,

Папа сказал, что будет не больно, поэтому она согласилась. Роща за домом пахнет сыростью, мхом и пылью. Местные гордо называют ее лесом, но куда там — всего лишь жиденькая поросль корявых берез, что начинается сразу за частным сектором. Она тянется на полтора часа ходьбы, перерастает в невзрачное болото, а за ним раскидывается бесконечный пустырь с недостройками. И папа уводит Соню в глубь этого “леса”, чтобы никто их не заметил, хотя оба прекрасно понимают: здесь любой как на ладони. Потемневшие от времени домики с покосившимся заборами вполне различимы сквозь деревья — значит, и из окон этих домов тоже все видно. Но папа упорно шагает вперед, а Соня послушно поспевает следом, придерживая у шеи расстегивающийся ворот курточки. Щеки и нос раскраснелись от прохлады, длинные русые волосы вьются по ветру тонкими прядями. Мама бы в обморок упала, увидев, что дочь вышла без шапки в начале

Девушка стояла у окна, глядя в ночную темноту. Тяжёлые думы одолевали её голову. Она не знала куда двигаться дальше, и зачем. Нет, её не уволили с работы, она сама оттуда ушла. Буквально вчера принесла заявление на увольнение по собственному желанию и положила на стол. Директор посмотрел на неё насмешливым взглядом, ожидая шутки, но ничего смешного не последовало. Лена молча стояла у стола и бездумным взглядом буравила столешницу. Начались ахи, охи и восклицания: "Леночка, куда ж мы без тебя? Как мы будем-то? Ведь без тебя мы тут совсем загнёмся!" В ответ Лена лишь морщилась, покусывая губы. Душой она была не здесь, а глубоко в себе. "Как же." - подумала она, - "Загнутся, ага..." Девушка работала в консерватории учителем музыки. Учила детей играть на фортепиано. Она доцент кафедры истории музыки, заведующая магистратурой и автор более 50 научных и

1 Думаю, чтобы понять то, что случилось со мной за последние пару дней, нужно сначала вспомнить о моём детстве. Ребёнком я рос любознательным, но недолюбленным родителями. Оба вечно на работе, дома только ночевали и то редко. Я их не виню, они хотели как лучше для меня. В пять лет мать отдала меня играть на пианино, а в десять я уже выступал в консерватории перед её учениками. Та женщина, которая учила меня играть, (мать знала это дело определённо лучше, но не стала учить меня из-за своих личных убеждений) была ко мне крайне требовательна. Она била меня по рукам, стучала половником по кастрюле над моим ухом, чтобы я играл в ритм. В школе меня не любили. Я не был заучкой, но, в страхе сыграть не так, постоянно репетировал и разыгрывал мелодии, даже при отсутствии инструмента, стуча пальцами по столу. За это меня били нещадно. Не такой, странный. Их это пугало. Я пытался с ними

Закрыв за собой входную дверь, Сергей радостно выдохнул. Жена и дочь уехали к тёще в деревню и он, наконец, сможет предаться всем соблазнам холостяцкой жизни, что так манили его на протяжении долгих месяцев мучительного ожидания. Прекрасный летний день за окном радовал все больше. Жара стояла просто невыносимая и первым делом Сергей открыл настежь все окна в квартире. Он снова подумал о том что неплохо бы установить кондиционер, но, к сожалению, готовиться надо было заранее, а на дворе стоял июль, очереди на установку стояли аж до самого сентября. "Ну, ничего, ничего! И так сойдёт!",- подумал он и достал из холодильника бутылочку пенного.

Вы когда-нибудь задумывались о том, что узоры на окнах могут быть опасны? Даже смертельно опасны. Думаю, что нет. Вот и я никогда не подозревал об этом до того злосчастного дня. Но, давайте по порядку. Меня зовут Денис. Я самый обычный студент самого обычного ВУЗа в столице Сибири. Поступил туда я лет пять назад и уже учусь на последнем курсе. Живу в общежитии, так как родители мои не богаты и лишних денег в семье не водится. Поэтому, когда мне предложили подработку на метеостанции под Новосибирском – отказываться я не стал. Деньги предложили не большие, но и работа не пыльная. Объяснили мне всё еще на первой смене, требовалось сидеть на станции по ночам и наблюдать за целой стеной разнообразных реле и лампочек, а в случае непредвиденных обстоятельств, делать записи о происшествии в журнал и докладывать вышестоящему персоналу по телефону. Довольно быстро я привык к своим рабочим

Часть 2 Ты в очередной раз пришёл с работы и сел за письменный стол. Идей было много, но только ты начинал писать, как все силы покидали тебя. Да уж, 32-летний одинокий мужик, пишущий книгу... Жалкое зрелище. Ты уже чувствовал, что скоро станешь, как твой отец, но без детей. Пиво по пятницам с какими-то людьми, называющими себя твоими друзьями, уже начинает влиять на твоё тело. Да, на вид ты и правда типичный одинокий мужик, но, как бы прискорбно это не звучало, в душе ты поэт. Ты ни с кем не общаешься. Родственников уже либо нет, либо ты не знаешь где они. Да и зачем тебе кто-то? Только мешать будут. Одиночество, конечно, иногда заставляет задуматься о семье, но ты понимаешь, что не сможешь стать хорошим родителем. Раньше ты был красивым зеленоглазым брюнетом, ухаживал за собой, но потом запустил себя. Волосы из аккуратной стрижки превратились в бесформенное "нечто",