Во дворе стало темно и прохладно, и жёны забрали ребятишек в дом. На вечернем небе холодным светом загорались звёзды. Мы со свояком Виктором сидели перед мангалом, наблюдая за остывающими углями. Он взял щипцы и достал бледно-розовую головешку, подкурив ей незаметно оказавшуюся во рту сигарету. – Ты же бросил! – удивился я. Виктор сделал глубокую затяжку и пожал плечами, выдыхая едкое облако сладковатого дыма. – Иногда можно. Сегодня пятый день рождения его единственной дочери – Василисы. Очаровательная светловолосая девочка с голубыми глазами, очень добрая и отзывчивая, она родилась с синдромом Дауна. У жены Виктора и в мыслях не было отказаться от ребёнка, а вот ему самому решение далось непросто, он даже собирался уйти из семьи. Мне это известно со слов моей жены, потому что со свояком мы никогда это не обсуждали. Да и вообще виделись нечасто. Чтобы согреться, мы разожгли костёр и

На прошлой неделе я приехал в свой родной город. Не был тут уйму времени, потому что сразу после школы уехал в другой город поступать в университет. А там все завертелось - совсем другая жизнь, новые друзья, любимая девушка. Я, конечно, приезжал пару раз проведать родителей, но все это мимолетом, почти проездом. Но пару месяцев назад что-то нахлынула ностальгия, и я решил съездить к ним на неделю-другую. Болтал с отцом, поглощал мамину стряпню, разбирал свои старые вещи, которые остались в родительской квартире. Ну сами понимаете. А потом решил пройтись по любимым местам, поглядеть, повспоминать. Думал, может кого и из одноклассников встречу, потрепаемся о том, о сем. За эти годы город не очень сильно изменился, поэтому мне казалось, что я будто в свои школьные годы попал. Настолько расчувствовался, что хотел зайти в свою школу, навестить классную руководительницу, но вовремя передумал.

Мое детство прошло в плохом районе. Мы с родителями жили на окраине города, в старом трехэтажном доме. Ветхая развалюха с давно неисправным отоплением превращалась зимой в холодильник, а летом — в рассадник мышей и тараканов. От квартир снизу несло сыростью и тухлятиной. В холодное время мы с братом спали в одежде, тогда это даже казалось чем-то забавным. Наша семья все эти годы оставалась «белой вороной». У матери нельзя было одолжить сторублевку до получки, отец не стремился к приятельским посиделкам за бутылкой. Они много работали и проблемы рядового соседа-алкоголика были им чужды. Именно благодаря алкоголю — а точнее, его отсутствию, мы не были похожи на других. На нашей улице пили все. Бесформенные женщины с грубыми лицами и одутловатые краснокожие мужчины устраивали грязные оргии, а их дети, похожие на крысят, рылись в мусорках, выискивая бутылки. Эти дети, зачуханные и забитые,

Мне и моей младшей сестре посчастливилось застать в детстве то прекрасное время, когда компьютеров еще не было и все забавы ребенку приходилось искать вне стен квартиры. Вика и другие девчонки ее возраста обычно играли во дворе в куклы, магазин, парикмахерскую. Я в это время лазил вместе со своими товарищами по гаражам и деревьям, исследовал чердаки и подвалы на нашей улице, жег солярку на пристани и выкладывал камнями рельсы ближайшей железной дороги. Пацаном я был бравым и безрассудным – едва ли преувеличу, если скажу, что бывали моменты, когда я находился на волосок от смерти. Благо есть в нашем мире какие-то силы, которые оберегают детей. В этом я не единожды убеждался и в дальнейшем. Лето было наилучшим периодом года. Дворовая компания у нас и так была немаленькая, а в свободное от школы время сюда к родственникам приезжало еще почти столько же ребятни, и становилось весело как

Начну я с себя, чтобы было понятно, какое я имею отношение к этой истории. Итак, в детстве родители каждое лето отправляли меня в детский лагерь. У меня никогда это не вызывало восторга, я сложно заводил новые знакомства, был замкнут и любил читать, а не гулять. Так что друзей у меня было очень мало и я не умел контактировать с ровесниками. Неудивительно, что в лагере меня травили. Первая июльская ночь 2000-го года оставила глубокий шрам в моей психике, хотя позже ещё более глубокая рана заставила меня об этом почти забыть. Комнату (мы их называли по-больничному, "палаты") я делил с тремя не очень умными, но жутко хитрыми в своей отвратительной злобности дворовыми гопниками. С самого начала у нас не задались отношения. К 1 июля мы жили вместе уже около недели, и каждый день они пытались меня как-то поддеть или заставить делать что-то, над чем можно было бы посмеяться, пока

Моя мать меня не любила. Я ее в этом не виню – трудно винить табурет за то, что у него нет спинки, правда? Если бы у него была спинка, это был бы стул, если бы моя мать меня любила, это была бы не моя мать. По крайней мере, она не сделала аборт и не отказалась от меня в роддоме, я был сыт, одет, а что до любви – ну, сердцу не прикажешь. Может, была в этом и моя вина: будь я ласковее к ней, может, и оттаяла бы, но и я с детства отличался некоторой прохладой в эмоциях. Мать была художницей. Рисовала какие-то странные абстрактные переплетения многоугольников, от вида которых у меня кружилась голова, и, видимо, была талантлива, так как у нее было несколько постоянных покупателей, без денег мы не сидели. Отец, кажется, тоже был из творческой тусовки, но мать об этом говорить не любила, а я и не настаивал. Мы жили в двухкомнатной квартире. В большой комнате мать рисовала и там же спала,

Детство. Вы любите воспоминания о нем, не так ли? Милое... Беззаботное... Наивное... Детство. Чего только стоят эти чудные игры под открытым небом, эти веселые мгновенья, когда весь мир для тебя — сказка. В детстве всегда много друзей, можно делать глупости, ведь ты — ребенок. И как же прекрасно вспоминать эти мгновения, сидя за чашечкой чая и блаженно улыбаться, наслаждаясь этой ностальгией. Но я не люблю эти воспоминания. Не потому, что детство у меня было без этих счастливых мгновений, нет. И друзья были, и родители, и игрушки. Всё было. Только моя память сыграла со мной злую шутку. Для вас уже не новость, что дети видят мир иначе. Да, они видят то, что не видим мы, взрослые. Но со временем эти воспоминания уходят глубоко-глубоко, в самый дальний угол нашего подсознания. Нам смешно от рассказов про монстра, который живет в шкафу иль под кроватью, мы не верим в вызывания гномиков и

Эта история произошла на севере нашей страны в военном городке со мной и моими друзьями, когда нам было лет по одиннадцать. Отцы ходили в море на атомоходах, матери ждали их на кухнях, ну а дети по большей части были предоставлены сами себе. Городок, повторюсь, это военный гарнизон, расположенный за полярным кругом в Мурманской области. Летом «полярный день» — солнце не заходит за горизонт круглые сутки, а зимой «полярная ночь» — солнца нет вообще. Светает часов в 12 дня, а спустя пятнадцать минут уже опять темнеет. Волшебное место! Дети всегда знали, чем себя занять, все виды зимних развлечений были в нашем распоряжении: это и катание с горки, и постройка снежных крепостей (слава богу, стройматериала было навалом!), и прогулки в сопки, и лыжи, и коньки... Но больше всего на свете нам нравилось бегать во двор сорок восьмого дома. Старая расселенная пятиэтажка с забитыми подъездами и

Случилось это, когда мне было лет 8, наверно. Я росла обычным ребенком в обычной советской семье. Каждое лето меня, бледного городского заморыша, отправляли к бабушке отца в деревню. Я не очень любила туда ездить, для такой мелкоты там не было компании — все деревенские ребята были значительно старше, а с годовасиками мне самой было неинтересно. В итоге я просто все лето слонялась по двору, помогала прабабушке — крепкой жилистой старухе, пила парное молоко и считала дни до приезда родителей. В начале августа на нашем участке появился монстр. Его притащил дядя Сережа, сосед справа и поставил недалеко от забора. Монстром я называю старый советский холодильник ЗИЛ, такой огромный, с защелкивающейся дверцей. Был он в довольно приличном состоянии, правда, защелка на двери была сломана. Зачем он понадобился бабушке — ума не приложу, может, она рассаду в нем собиралась выращивать, кто знает? Я

Когда в прошлом году на экраны вышел фильм "Оно", я, как поклонница ужастиков, захотела сходить. Но не одна, а с парнем. Тот категорически отказался: сказал, что не переваривает страшилки, в которых главные герои дети, особенно - братья или сёстры. На мои удивлённые расспросы выдал, что в нежном возрасте с ним как-то такое приключилось, что с тех пор не хочется искусственно нервы щекотать. Я оказалась приставучей, и моя копилка крипотных историй пополнилась. Далее пишу со слов молодого человека. Мне было тогда лет 9, а брату - всего 5. Жили в частном доме, район тихий, малонаселенный. Осенью и зимой на улице как следует не поиграешь, скучновато приходилось. Поэтому, когда к нам вечером в гости приехали дядя и тётя, мы очень обрадовались. Приезд гостей, как сейчас помню, был неожиданный: мама забегала, захлопотала, засобиралась в магазин купить что-нибудь к чаю. Мы с братом