Парень возвращался домой с работы. На его лице играла веселая улыбка — только что он, ведущий скрипач государственного филармонического оркестра отыграл гала концерт. Ошеломляющий успех! Фурор! Теперь смело можно претендовать на роль главного художественного руководителя, а это солидная прибавка к зарплате… и главное - должность, перспективы... Дома его ждала молодая жена, с которой они поженились всего четыре недели назад. «Медовый месяц! — парень попробовал произнести эти слова вслух и на глаза навернулись слезы счастья». Ее младший брат и отец перебрались в отдельную квартиру — пришлось разменять трешку, но парень надеялся, что скоро сумеет построить огромный коттедж, где места хватит всем четверым, и может даже пятерым или шестерым… Его Альбина любит жизнь, мечтает создать большую семью. Она слишком тяжело перенесла гибель матери три года назад и теперь стремится наверстать

— Мам?! — Показался в дверном проёме Миша, — А можно я с Данилом буду праздновать? — Ох… Не дадут наготовить! Тем временем на плите творился полный хаос. Что-то шипело, что-то стреляло, а из кастрюли валило столько пара, что кухня обрела непроходимый молочный туман. Мать закрыв крышку кастрюли и умело закинув кухонное полотенце на плечо, обернулась к Мише. Лицо её было более чем уставшим, да и по скрещенным на груди рукам уже можно было с точностью до слова рассчитать её позицию. — Дома не празднуется, или пить надумали? Ты посмотри, повзрослели? — Мам, какое пить, ты же меня знаешь! — Знаю, а Данил твой? Тьфу ты.. Отрежь да выкинь! Недовольно цокнув, пятнадцатилетний подросток развернулся и ушёл прочь, оставив мать продолжать готовится к грядущему Новому Году. — П-а-а-п! — Застыв у ещё одного дверного проема, протянул Миша. — М-м? — Не отрывая взгляда от бумаг, пробормотал отец. —

За окном медленно падал снег. Снежинки блестели в свете уличных фонарей и фар редко проезжающих машин. Нечастые прохожие, закутавшись потеплее, спешили домой с огромными пакетами, набитыми продуктами. Мальчик сидел за праздничным столом, на котором уже стояли стаканы, бутылки шампанского, тарелки с мандаринами, пока родители суетились на кухне. Мама крошила салаты, а папа разделывал мясо. - Миша, - крикнула женщина. - Ну что ты там сидишь? Иди помоги нам! - Мам, я кино смотрю, - ответил мальчишка. Женщина цокнула и продолжила шинковать овощи. - Вот же ребёнок, - сказал отец. - Всё ему кино да кино. Надо, его чем-то отвлечь, Маш. - Вить, пусть отдыхает. Мы всё равно почти управились. Женщина ссыпала овощи в миску и, заправив салат майонезом, отнесла его в зал, и поставила на стол. Мария повернулась к телевизору. Крутили "Бриллиантовую руку". - Вот раньше кино снимали! Тебе

Тварь наблюдала за ними много лет. Прилетала в канун Нового года в их небольшую квартиру в блочной пятиэтажке, занимала уютное местечко на платяном старом шкафу и глядела. Глядела, как эти двое – мужчина и женщина, ставили в маленькой комнатёнке пахнущую смолой и хвоей ёлку; наряжали её старинными стеклянными игрушками (наверняка, передающимися из поколения в поколение); вешали сверкающую разноцветными огоньками гирлянду на окно; прятали подарки под мохнатые еловые лапы. С виду самая обычная пара. Она – невысокая и русоволосая, с миловидным лицом и яркими васильковыми глазами, красивыми, только очень печальными. Он – коренастый и широкоплечий, черноволосый и кареглазый, суровый и хмурый. Они никогда не разговаривали, только время от времени бросали тревожные взгляды друг на друга и робко улыбались, будто затеяли нечто не очень-то хорошее. На самом деле они просто ждали наступления

Мне безумно нравилось, как в нашей деревне празднуют Новый год. Для нас это был не просто праздник, который все ждут ради выходных дней и возможности провести впустую десять дней своей жизни, а по-настоящему важное событие. В этот день семьи собирались вместе, помогали друг другу с приготовлением ужина, украшением домов и участков, приглашали в гости знакомых из города. Царила атмосфера, так сказать, общности и единения. На дворе было утро тридцать первого декабря, подготовка шла полным ходом. Пока мама и мои младшие сёстры, Дина и Карина, занимались приготовлением праздничных блюд и украшением нашего дома, мы с отцом и Никитой, моим другом, живущим в доме по соседству, чистили участок и дорогу от выпавшего за ночь снега. Зима в этом году выдалась очень снежной, поэтому работы было более чем достаточно. Людей на улице много: кто-то также, как и мы, убирает снег, кто-то собирается

Я злился, потому что не мог найти степлер. Как назло, в последний предновогодний рабочий день документов была не просто куча – казалось, они готовы выселить меня из кабинета. В офисе еще пытались работать: мне на подпись периодически что-то приносили, но через раз это были конфеты и мандарины. Я израсходовал уже все скрепки, душа просила холодного шампанского, а не вот это все. В какой – то момент я просто решил дать себе десять минут на перерыв. Закрыть глаза, подумать о хорошем, попытаться не вспоминать про предстоящие суды по разделу имущества и необходимость возвращаться в пустую квартиру. Заперев дверь, и предвкушая, как закину ноги на стол, я машинально перевел взгляд на пол, и – оп-па! Вот он, родной - хороший, степлер, выглядывает из-за тумбочки! Сейчас я тебя подниму, и как скреплю все допники, как кину их к чертовой матери в лоток для делопроизводителей… Наклоняясь вниз, чтобы

Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души. Александр Дюма «Граф Монте-Кристо» 1. - Эй, ну ты чего! Снежок прилетел ровно в затылок. - А ты не зевай! Двое мальчишек схватились в равном зимнем бою. Один снежок летел за другим. Звонкий детский смех разливался по двору и согревал этот день. - А ты что у деда Мороза попросил? - Миш, ты дурак? Какой дед Мороз? До сих пор веришь в эту ерунду? - Нет, конечно - насупился Мишка, - я образно... У родителей короче... Мишка был младше Стаса на два года. И, да, он верил в чудо. Не в деда Мороза. Нет. Он уже не такой маленький. Но какая-то новогодняя магия существует. В этом он был убеждён. - Робота попросил. Помнишь показывал тебе фотку? Вот такого. А ты? - А я собаку, - мечтательно сказал Миша и нахмурился. Он знал, что родители вряд ли

Новогодний Ритуал Актовый зал Дома Культуры был завален телами. Дети, взрослые, старики. Уже убитые и ещё умирающие. Ира обводила взглядом помещение, её улыбка становилась всё шире и шире, и вот уже была готова разорвать рот девушки. Она отлично поработала. Точнее, не совсем она. Без него Ира бы не справилась. Посмотрев в центр зала, девушка закусила губу, почувствовала, как откуда-то снизу поднимается тёплая волна, готовая захлестнуть разум. Как будто-то оргазм. Там стояла новогодняя ёлка. Вернее то, что когда-то было ёлкой. Теперь, когда на дереве ярко сияли кроваво-красные шары, оно изменилось. Превратилось в чудовище. Монстра. «Бога!» — поправила себя Ира. Хотя тут она не была на сто процентов уверена, кого или что призвала в свой мир. Внизу ёлки, там, где обычно стоят коробки с подарками, зияла огромная клыкастая пасть. Ветки, покрытые шипами, стали напоминать то ли лапы, то ли

Короче, было так. Крайний вечер, типа, в этом году. Часов что-то около пяти. Огни разноцветные везде, всё такое. Все спешат, готовятся. Родаки в запаре. Я, конечно, сваливаю. – Ну че, – говорю парням, как только захожу в наш гараж, – пройдемся по району? Пацаны сидят, развалившись на потертых скрипучих диванах, потягивают пиво из банок и явно давно со вкусом ведут какую-то беседу. Срываться и куда-то тащиться им в лом. На улице холодрыга и валит снег. В гараже включен радиатор и музон. перевернутые ящики перед диванами уставлены жратвой и выпивкой. Не хватает, блин, елки и подарков. Детский сад, мля. – Пивка хочешь? – Упырь протягивает мне яркую банку с дешевым пойлом. Демонстративно корчу недовольную мину, но банку все равно беру. Медленно щелчком вскрываю и, словно бы делая одолжение, отпиваю. Парни наблюдают за мной с ухмылкой, а потом возвращаются к беседе как ни в чем не бывало,

Лишь чудо позволило мне отыскать этот дом. Метель унялась, ветер перестал свистеть над лесом, раскачивая деревья так, что те жалобно трещали и стонали. Снег теперь падал медленно, кружась в воздухе и оседая на ветвях. И тогда я наконец набрёл на него. Только я один. Спутники давно потерялись, остались позади, может быть умерли - я не знал. В лес нас вошло шестеро. Мы определили лишь примерную область, в которой стоит вести поиски, и много часов блуждали кругами. В вечерних сумерках столкнулись со стаей волков, что сверкали на нас своими жёлтыми глазами и скалили клыки, но нападать не стали. Тогда мы наивно решили, что самое страшное позади. А потом началась метель. Порывы ледяного ветра кидали в нас острые льдинки, что кололи кожу и глаза. Мороз стал пробираться под тёплую одежду, окутывая ледяными цепями. Мы поняли, что не выживем, если не найдем укрытия и будем стоять на месте. Костёр