Я родился в Молдове, но после развода родителей меня увезли в Россию, где я жил в небольшом городке с короткой и кровавой историей. Мой дом стоял на костях зеков и репрессированных — они строили завод и мерли как мухи, и их даже не хоронили, а сбрасывали в котлован как есть. По окончании стройки котлован просто засыпали. А над ним построили дома, детские площадки, посадили цветы. Построили музей с изображениями благородных строителей-добровольцев. Помню, мы играли обломками костей в ножички — нелепая сцена моего угрюмого детства, пришедшегося в 90-е. Единственный завод стоит, взрослые пьют, дети лазают по помойкам, живот пуст. Звуки моего детства — урчание пустого живота и звяканье бутылок. Я пью много воды, чтобы заглушить голод. Днем срываю зеленые ветки с деревьев, катаю в руках. Ем. Меня тошнит. Иногда зеленым. Я боюсь идти домой. Мне страшно спать: ночью приходит дедушка. Я был

На тот момент было мне года четыре, а может, и пять — толком не вспомню сейчас. У папиных родителей тогда еще был небольшой дачный участок. Располагался он в не очень хорошем месте — земля там постепенно оседала, бывали частые оползни, все дачи как бы «сползали» по направлению к реке. Дачка крохотная была — домик маленький, покосившийся весь, страшненький; деревьев фруктовых особо не было, овощей разных тоже не припомню, зато много клубники было, сплошь усеяна земля была красными ягодами. Получилось так, что поехали мы с папой набрать ягод. Не знаю, по какой причине с нами не было мамы. Помню, что было очень солнечно, хотя обычно летняя погода балует разве что дождями да ветрами холодными, живем вроде не на севере, в Поволжье, а добрую часть лета в куртки от холода кутаемся. Папа взял ведерко и пошел в «низ» дачки. Из-за сместившейся почвы участок располагался будто под наклоном. Я же

В бытность моей службы в пограничных войсках на Северо-Западе я был на проверке в Сортавальском погранотряде. Водитель «УАЗика», парень лет двадцати, по-свойски рассказал мне эту историю. Как-то раз вдвоем с приятелем он ходил в самоволку. Возвращаясь, решили срезать дорогу через лес. Места вроде знали, но всё равно как-то заплутали. После трехчасовых блужданий увидели свет и вышли на огромную, ярко освещенную солнцем поляну. По поляне, как в замедленном кино, бежали колонной пять-шесть человек очень большого роста (раза в два выше обычного человеческого, по словам парня) в белых одеждах. Увидев бойцов, они все одновременно повернули, как по команде, и так же плавно побежали к ним. Всё это время на поляне стояла пронзительная тишина. Бойцы сильно труханули и рванули обратно в лес, не разбирая дороги. Через десять минут они вышли на знакомую дорогу. От той встречи у парней осталось

Сегодня у меня было свидание с покойной бабушкой, на кладбище, на её могиле. И снилось мне, что я пошла на Кладбище у Нижней Колонии. И странно: не было больше холодного, сырого апреля, а стоял какой-то удивительный, теплый, июньский день. Светило солнце, но не как у нас, жарко и навязчиво, а испускало какое-то странное, красивое и мягкое желто-розовое свечение, которое наполняло все вокруг удивительными, жизнерадостными красками. Издалека я заметила, что кто-то суетится на могиле моих родных, бабушки Насти (родной сестры моей бабушки), дедушки, бабушки, вроде как прибирает. Я поспешила туда, чтобы разобраться. Вообще, я не люблю, когда посторонние топчут могилы моих родных, потому что и дедушка, и бабушка завещали, чтобы по ним «не ходили». Аллея, где лежат мои родные, слепая, памятники со стороной с фото развернуты внутрь, от лишнего людского глаза. Нервничая, я поспешила туда, чтобы

Ранним сибирским утром, когда тусклый свет начинающегося дня посеребрил тронутые инеем верхушки сосен и разлился над затерянной в тайге маленькой деревушкой, Афанасий закинул за спину дорожный мешок, затянул брезентовые лямки и тихо вышел из бревенчатой избы с покосившейся от тяжести снега крышей. Спящая деревня лежала перед ним, погруженная в полумрак, только поднимались из дымовых труб молочно-белые столбы дыма. Они уходили вертикально вверх и рассеивались в звенящем морозом бледно-голубом воздухе. Вчерашняя метель прекратилась, уступив место полному безветрию. Погребенные под снегом, дома казались диковинной формы сугробами или берлогами, из которых поднимается пар от дыхания спящего зверя. «Эх, сидим тут, в лесу, как медведи, — подумал Афанасий, — Разве это жизнь?» Он еще раз проверил, как ходят по хрустящему свежему снегу короткие, но широкие самодельные лыжи, вдел ноги в петли и,

Свои детские годы я провёл в Новосибирске. Мы с родителями и братом жили на одной стороне Оби, а дедушка с бабушкой (по отцовской линии) на другой, в центре города. Их небольшая двухкомнатная квартирка располагалась в старом трёхэтажном доме. Но зато окнами выходила на Красный проспект — главную улицу сибирской столицы. Когда мы с младшим братишкой были детсадовцами, родители часто отправляли нас к старикам погостить. Особенно в летний период. Пока бабушка на маленькой кухне стряпала вкуснейшие пирожки, дед водил нас гулять по городу, на фонтаны и незатейливые аттракционы, покупал мороженое. Иногда вместе с ним ездили в сад. Садовый участок находился в паре километров от конечной трамвайной остановки «Золотая горка». Дедушка, Николай Николаевич, был уже пенсионер. Пока мы с братом Шуриком вприпрыжку скакали по лесной тропке, то и дело сворачивая в лесную чащу за увиденным грибом или

Пришла к нам моя тётя как-то в гости. Сели мы чайку попить, поболтать. Смотрю я на тётю, а она то ли задумчивая, то ли расстроенная. Стала я аккуратно выяснять, не случилось ли чего. Тётя меня заверила, что всё у неё в полном порядке и что она не в плохом настроении, просто не может выбросить из головы недавний странный случай, произошедший с её подругой. Мне стало интересно, и я попросила поделиться со мной этой историей. Вот что тётя мне рассказала: — Прибежала ко мне позавчера подруга моя давнишняя, Тамара, вся не своя. Летом видимся мы редко с ней. Обычно на лето ищет она квартирантов — на одну пенсию сильно не проживёшь. Отдаёт им ключи, забирает деньги, а сама на дачу уезжает на природу. Куда ей ещё податься, одинокой? А тут она ко мне без звонка, вся не в себе прибежала. Успокоила я её кое-как, валерьяночки накапала и расспрашивать стала. Начала она мне рассказывать, что час

Это было давно, тогда мне было 12 лет. Помню, родители продали дом, и мы остановились на недельку у наших знакомых перед отъездом в другой город. Дом у них был старенький, но старательно отремонтированный. Спали мы все в одной большой комнате. За пару дней до отъезда все, как обычно, легли спать, а я почему-то долго не мог заснуть. Был какой-то беспричинный страх — лежал, вертелся, пытался заснуть, но не получалось. Ночь была лунной, и в комнате было достаточно светло. В конце концов, мне захотелось в туалет. Встать и пойти я боялся, но ведь все спали рядом — поэтому, пролежав пару минут, я все же заставил себя встать и направиться в туалет. Вышел из комнаты, вошёл в кухню, чтобы включить свет и пройти в туалет, и вдруг увидел, как в темноте за кухонным столом кто-то сидит. Я различил только его силуэт и понял, что это мужчина. Почему-то тогда подумал, что это папа уснул за столом — но

Однажды вечером молодая девушка по имени Андреа со своей подругой Элли смотрела по телевизору фильм в своём доме. Вдруг зазвонил телефон, и Андреа подняла трубку. — Алло? — сказала она. Спокойный мужской голос в динамике сообщил: — Через неделю ты умрёшь. В трубке раздались короткие гудки. — Что такое? — спросила Элли, увидев выражение лица своей подруги. — Наверное, какая-то шутка, — ответила Андреа. — Какой-то придурок прикалывается... Она рассказала Элли о странном сообщении. Хотя обеим девушкам стало не по себе, они сошлись во мнении, что это наверняка чей-то дурной розыгрыш. Следующим вечером Андреа была одна дома. Ровно в десять часов вечера, как и днём раньше, раздался звонок. Когда Андреа поднесла трубку к уху, тот же спокойный голос сказал: — Через шесть дней ты умрёшь. Через день звонок снова повторился. Неизвестный собеседник напророчил Андреа смерть через пять дней. Через

Девять лет назад мы с матерью переехали к отчиму и его маме (моей названной бабушке). Была она добрейшей души человеком — общительная, добрая и веселая женщина. Но она очень тяжело болела, была прикована к постели — причиной тому послужили постоянные простуды, которые она перенесла в военные годы. Моя комната находилась возле её спальни, и часто по ночам я слышала её тяжелое дыхание. Со временем к этому я привыкла и стала даже более крепко засыпать под него. Прошло время, бабушка умерла. В моей памяти остались только хорошие воспоминания о ней, тяжело было терять такого человека. Прошло еще немало времени, скорбь приутихла. Вроде бы все хорошо, но было одно «но»: приходя из школы в пустой дом (я возвращалась раньше всех), я стала слышать знакомый звук, который меня безумно пугал. Это было бабушкино дыхание, которое я раньше часто слышала по ночам. Я сначала ссылалась на «показалось», но