Началось все, когда мой муж, сидя перед телевизором вечером, наткнулся на это странное объявление в газете. Оно было размещено в разделе различных оккультных услуг: «снять порчу», «предсказать судьбу», «излечить от неизлечимых болезней», «приворожить»... Оно содержало лишь заголовок: «Отвечаем на извечный вопрос» и телефонный номер под ним. У нас сразу же возник интерес позвонить туда и поинтересоваться, какая именно услуга предлагается. Позвонил муж. На том конце провода, после пары гудков, кто-то поднял трубку. Муж поздоровался, но ему никто не ответил. Несколько секунд в трубке была тишина, потом раздался громкий треск. Муж вздрогнул и повесил трубку. Ночью, когда мы уже спали, где-то часа в два зазвонил телефон. Он звонил долго, и муж вынужденно встал и взял трубку. На автоопределителе высветился тот самый номер. В трубке послышался какой-то женский голос — я не разобрала, что она

Рассказываю со слов отца, он любит эту историю по десятку раз рассказывать всем, кто рад слушать. Он преподавал тогда физику и каждый день ездил в метро. Дело было давно, тогда наше метро еще Ленинградским называлось. Ехал он как-то после работы, и тут поезд остановился в тоннеле. Пассажиры не паникуют, все своими делами занимаются. Только стал слышен звук, будто то ли вода где-то журчит, то ли сквозняк тоннельный. По громкой связи сказали, что поезд скоро возобновит движение. И тут погас свет. Мобильников, чтобы подсветить, тогда не было, и люди в темноте начали волноваться. Кто-то зажег зажигалку, но толку от нее было мало. В вагоне начала плакать девочка. Люди понемногу стали тревожиться и ворчать, дескать, что за безобразие. Сквозь ворчание отец различал звуки из тоннеля: журчание стало громче. — Пути подтопило, — со знанием дела сообщил какой-то пассажир. — Долго стоять будем. Люди

— Арестуйте меня! — с нажимом произносит девушка и протягивает мне свои тощие запястья. Я выщелкиваю из пачки сигарету, закуриваю, вглядываясь в ее лицо сквозь сизый дым. Довольно изящные черты лица, темные волосы, карие глаза. Ничего особенного. — Арестовать? — Ну да, вы же… Полицейский, жандарм, страж закона, инспектор, или как вам угодно. — Мне угодно «детектив», — отвечаю я, приглаживая рубаху на животе и поправляя галстук. — И я давно уже не страж закона, я работаю как частное лицо. — Тогда арестуйте меня как частное лицо! Что для этого надо? Я готова дать показания у вас в офисе!— не сдается незнакомка. — Для гражданского ареста требуются веские основания. Впрочем, если вы хотите, я могу выяснить, изменяет ли вам ваш возлюбленный. — О, детектив, в этом как раз больше нет нужды! — смеется девушка, глядя мне прямо в глаза. — Сегодня утром я убила его. Только многолетний опыт работы

Я работаю психологом в одном средней паршивости городе. Народа в нем не много, но и не мало, у каждого свои проблемы, свои неразрешенные вопросы. Многие из них обращаются ко мне за помощью, рассказывая свои истории, раскрывая свою душу. Так ко мне пришел и он. Раскрывать его имя было бы неправильным с точки зрения этики. Впервые он пришел ко мне погожим летним днем. Изможденный мужчина лет пятидесяти. Седые волосы, сеточка морщин и тяжелые мешки под глазами. Усевшись в удобное кожаное кресло, он долго смотрел на меня, а затем начал свой рассказ: — Прошу вас, выслушайте меня. Я знаю, вы мне не поможете, но вы сможете написать об этом, что уже немало. С детства меня мучают кошмары. Родители водили меня к психиатрам, знахарям, гадалкам — ничего не помогало. Я продолжал видеть их, жить их жизнями и... умирать их смертями. Каждую ночь, засыпая, я проживал жизнь неизвестных мне людей. Я не

История написана на основе дневника, найденного мною в квартире, куда я переехал. Верить в это или нет, я не знаю. Немного предыстории. Судя по дневнику, это случилось в 1998 году, когда технологии были не чета нынешним. Автор был обычным подростком, учился в 9-м классе, по будням учился в школе, а по выходным устраивал «вечеринки» с друзьями на всю катушку — благо, график работы родителей позволял делать это. Друзья собирались у него в квартире и по видеомагнитофону смотрели различные фильмы. Настал момент, когда они пересмотрели все кассеты, имевшиеся в наличии, и нужно было покупать новую. Договорились скинуться на видеокассету, кто сколько может. Собственно, с этого история и начинается... * * * 11 МАЯ Я решил прогулять школу и пойти поглядеть на новинки кино. К моему великому разочарованию, магазин, в котором они продавались, оказался закрыт. Я с тоской на сердце побрел вдоль

У меня умерла мама. Муж болел, и все хлопоты, связанные с похоронами, легли на мои плечи. Двое суток я совсем не спала, очень устала. В день похорон не было сил даже плакать. Просто сидела над гробом, опустив голову, тупо уставившись в одну точку, никого не слыша и ничего не видя. А когда подняла голову, вдруг увидела, что рядом с гробом на стуле для родственников сидит ребенок и грызет семечки. Наверное, громкое щелканье и вывело меня из транса. Ребенок выглядел несколько странно, хотя в чем именно странность, описать было трудно. В лице было что-то, вызывающее мысли об умственной отсталости или душевной болезни. Вначале я решила, что это девочка, но потом показалось, что это все-таки мальчик. Мальчик сидел на стуле, с любопытством смотрел на покойницу, щелкал семечки и сплевывал шелуху чуть ли не в гроб. При этом то ли улыбался, то ли скалился и делал какие-то не скоординированные

Произошел этот случай еще в ту пору, когда мы с моей подругой были беззаботными школьницами. Мы с ней учились в одном классе и были закадычными подругами, часто любили оставаться друг у друга на ночь. Наутро после очередной ночевки у нее дома мы быстро собрались, покушали, взяли свои портфели и уже собрались выходить. По привычке Таня крикнула: «Мам, закрой дверь!». Мы четко услышали, как тетя Лариса ответила: «Ага». Мы смотрели друг на друга несколько секунд, потом со скоростью пули вылетели в подъезд, закрыв за собой дверь. Как добежали до школы, я уже не помню. В тот день мама Тани ушла на работу раньше нас...

Нынешний сентябрь не порадовал опятами. А в 1994 году молочных грибков-крепышей пособирали на славу. Причём, даже не надо было тащиться далеко от города. Отъехал несколько станций на электричке и коси — не хочу. В те годы, по молодости, я упирался рогом на четырёх-пяти работах параллельно, и времени на длительные лесные прогулки не было. Поэтому выкраивал свободные часы таким образом: в будние дни часов в пять вечера садился на электропоезд, следующий от тагильской станции «Смычка» на север, в сторону Серова, и ехал минут сорок-сорок пять. Потом выходил на каком-нибудь лесном полустанке и шлёпал по грибы. Часа через полтора уже с полным ведром-двумя возвращался обратно. Вот так же, в один из солнечных сентябрьских деньков бабьего лета, выехав с работы на электричке в пять, решил забраться на пару остановок подальше обычного. Сошёл на полустанке без названия. То был даже не полустанок, а

Я пошел на кухню, чтобы взять там обезболивающее из шкафчика. Внезапно я услышал какой-то странный звук, доносившийся с улицы в метрах где-то 30-50 от моей квартиры (я живу на первом этаже). Сначала я не придал ему никакого значения, но внимание все же обратил, поскольку в мозгу сработали рефлексы, и я прислушался, желая распознать природу и причину звука. Поначалу мне показалось, что это так странно «хрипит» собака, хотя это вовсе не было похоже на хрип. О собаках я подумал только потому, что их тут много. Неподалеку стройка с обширной территорией, где ошивается свора шавок, бегающих где попало и лающих ночи напролет. В общем, я прислушался. Звук повторился — на сей раз он показался мне еще более странным. Я подумал, что, должно быть, это отхаркивается какой-то мужчина — заядлый курильщик, идущий на работу (у них, как известно, с утра бывает сильный кашель, который нередко можно

Бор был настолько густым и мрачным, что мне пришлось включить фары, когда я въехал в него, свернув с пустой магистрали. Казалось, сосны специально здесь поставлены, чтобы загораживать солнце, потому что этот путь, которым мы следуем, требует погружения в себя, осмысления, кого-то покаяния. Перед кем? Понятия не имею. Наверное, перед тем, кто сидит внутри. Хотя для Ленки все это лишнее. Ей лучше вообще не думать. Она начнет представлять, что ее ждет, и замкнется, как это делает обычно. Она не плачет, как остальные дети ее возраста, — уходит в себя. Так было не всегда. Но так повелось с того самого дня. — Включить музыку? — спросил я. — Не надо. — Она глядела в окно на мелькающую череду одинаковых стволов. Пальцами, ноготки на которых покрыты маминым лаком, перебирала складки на платье Барби. Не знаю, кто его сшил, подозреваю, что это сделали намного позднее, чем изготовили саму игрушку.