⚙
На сайте ведутся технические работы
Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Клочок моей памяти, что хранит в себе раннее детство, походит на пелену. Я уже с трудом вспоминаю первую школу, внешность родителей и уличных друзей. Почти все безобидные и не травмирующие события постепенно стирались из моей головы. С каждым годом книга моей жизни не набирала листы, а лишь их теряла. В четырнадцать я уже не мог вспомнить практически ничего из того, что происходило со мной до десяти. Подростковый же возраст не прячет себя за дымовой завесой. Со временем регулярная утрата памяти прервалась, и моя жизнь стала вписываться в ритм здоровых ясномыслящих людей, но. Из всего того, что покрыто дымом, лишь одно не пытается от меня убежать. Оно стоит на самом виду, будто насмехаясь. Удивительным образом я помню. Мне тогда было пять. Это был полдень. Родители, не побоявшись оставить меня одного на часок-другой, отправились за какими-то покупками. Я сидел на пыльном красном ковре,
Я не боюсь темноты, я боюсь того, что в ней… Почему именно сейчас? Почему спустя двадцать лет забытые воспоминания тех событий, которых я так упорно старался выбросить из головы, снова вернулись ко мне? Но это не самое страшное в этой истории, нет, пугают далеко не воспоминания, ведь вместе с ними начали приходить и они. Я их чувствую, они являются по ночам, слышу их смешки, шепоты, всем нутром их ощущаю совсем рядом. Уже не помню сколько времени сплю со включенным светом, однако это никак не влияет на ситуацию в целом. Они пришли за мной, забрать меня с собой туда, где мне и место, ведь тогда, двадцать лет назад, я не должен был выжить. Вспоминаю… Далёкий две тысячи третий год. Я жил в деревне, которая располагалась в нескольких километрах от столицы, даже нет, не деревня, можно сказать, село городского типа, но суть не в этом. Мне было тогда двенадцать. Мы с друзьями развлекались как
До недавнего времени у меня было все, что казалось бы нужно для счастья. Своя квартира, достойная работа, любящая и любимая жена, и маленький сын-первоклассник Миша. Никогда бы не подумал, что всего за несколько месяцев я могу лишиться всего, что мне было когда то дорого. Расскажу все с самого начала. Меня зовут Константин. До всех этих событий я жил в одном из небольших городов московской области. Уже достаточно давно я трудился обычным разнорабочим на одном из заводов, находящихся в нашем городе. Не буду долго говорить что и как - скажу лишь то, что это было оборонное предприятие, занимающиеся производством пороха... Впринципе, можно сказать, что мне нравилась эта работа. Платили достаточно неплохо, а главное - стабильно. Тем не менее, иногда мне все равно приходилось брать небольшие подработки. Бывало, выходил на завод, а уже после, сразу уходил в ночную смену. Сторожем в наши сады,
Еле удерживающие туловище ноги тряслись, как осиновый лист, дыхание каждый раз сбивалось, срывая нарастающий от паники темп, во рту быстро пропадает влага, ладони покрываются липким слоем пота. Всё тело буквально окаменело от налетевшего роя колких ледяных мурашек, от чего даже простое глотание давалось с невероятным трудом. От колоссальнейшего всплеска адреналина моё зрение покрылось рябью, накладывая эффект VHS, и с каждым шевелением глазных яблок шум усиливался, не давая шансов на объективную оценку происходящего. Я стоял в проходе между кухней и своей комнатой, словно загнанный в угол зверёк, пока просачивающийся из разбитого окна ночной ветер сдувал неряшливо оставленные на моём столе бумажки. Двигаться вперёд или назад просто не было сил. Страх полностью заковал меня в свои ледяные объятия, вынуждая с жадностью раз за разом глотать прохладный воздух, чтобы оставаться в сознании.
Страх. Что можно сказать о нём? Это, очевидно, самая главная и самая важная эмоция человека, ведь именно она спасает его от большинства опасностей, заставляя бежать изо всех ног и пуская адреналин в кровь. Именно она позволяет телу сковываться, не давая сдвинуться с места, а кому в горле продвинуться глубже, затрудняя дыхание. Провоцируя панику и сдвигая критическое мышление в сторону, позволяя инстинктам взять верх, страх порой заставляет нас делать то, о чём мы будем жалеть чуть ли не до конца своих дней. Мы на мгновение становимся животными, убегающими от хищника. Нам нет дела до остальных, до их проблем, ведь самым важным является спасение своей задницы от когтей да пасти с клыками, которые с каждым мгновением становятся всё ближе и ближе, и ближе, и ближ-ж.. Хватаясь за невидимый уступ и жадно глотая воздух раскалённым горлом, я быстро поднял свой торс и стал панически
Мой сын очень боялся спать один в тёмной комнате по ночам и однажды, лёжа в кровати перед сном, он спросил меня: «Папа, а Дьявол существует?». Это был неожиданный вопрос. Надеюсь, сын не заметил, как я вздрогнул и как затряслась моя рука. Ответить на этот вопрос честно, я не мог. Сын вопросительно глядел на меня. Внезапно на меня накатили такие жуткие воспоминания из детства, что ноги стали ватными и я чуть не потерял равновесие. Страх сковал моё сердце прямо как тогда, в прошлом. -Нет, - быстро ответил я, стараясь не выдать волнения и включая светильник на ночь. Сын не мог спать в полной темноте. – Ложись спать. Дверь я оставлю открытой. Той ночью я не мог уснуть. Я ворочался и не мог закрыть глаза, желание уснуть никак не приходило. Как будто мой мозг хотел вспомнить, хотел открыть эту дверь в те жуткие воспоминания, но я активно сопротивлялся. Потому что за той дверью мрак, настоящий
Я запрыгнул на заднее сиденье раздолбанной “Лады”, отодвигая с него коробки, убрал смартфон в карман и стал дуть на руки. – Спасибо, что остановились! С приложения вообще никак не вызвать, все отказывались. А на голосование таксисты не останавливаются. До Давыдково довезёте? Тут по этой же трассе, по прямой. Я достал купюру и положил её между передними сиденьями. Невысокий седой дедушка в огромных роговых очках повернулся и посмотрел сначала на купюру, потом на меня. – Да и вам благодарность, как раз надо бы заправиться. Мы поехали, я продолжал дуть себе на руки. – С гостей или с работы? – дедуля попался разговорчивый. – С гостей, с сестрой ходили к приятелям. Проводил её, а сам на последний автобус опоздал. Сестра в город переехала, а я в Давыдково живу, в доме. – А чегой-то у сестры не остановились? – У жены-то лучше, у себя. Да думал, успею, потом такси ловил, а потом уже так пошёл,
Кот День первый. Она решила переехать в деревню. Не то чтобы у неё были причины. Просто её достал шум города. Она выросла в похожей деревне, наверное, в это дело. Одиннадцать лет назад, когда поступила в университет, ей пришлось переехать в город. Мы познакомились с ней ровно через месяц после переезда. Я сидел около бара, совсем молодой, никому не нужный. Она решила, что мне стоит где-то отогреться и поесть, забрала меня к себе. С тех пор я живу с ней. У меня даже есть имя. Я – Кот. Ладно, я отошел от темы. Итак: переезд. Спустя 11 лет совместной жизни в городе, она накопила на домик в деревне. Даже не так, рядом с деревней, почти в лесу. И вот, сегодня, взяв вещи, что не были проданы или отправлены машиной, в одну руку, и мою переноску в другую, она отправилась в новый дом. Мы отправились. День обещает быть долгим и тяжёлым, так что продолжу я уже завтра. День второй. Хороший вопрос,
— Со всем берете? Вопрос прозвучал странно, но Иван не стал заморачиваться и ответил — Беру. Хозяин - невысокий, начинающий лысеть мужчина неопределенного возраста довольно выдохнул, как показалось парню с облегчением, и протянул ключи. — Мне надо уехать, сказал он, дней на десять. Сюрпризов быть не должно, но если там труба протечет или еще что, то телефон на холодильнике, звони все сделают, стоимость потом из квартплаты вычту. — Не вопрос, — кивнул Иван, которому не терпелось остаться одному. Прошлую хату он снимал вместе с двумя коллегами, и жизнь в общежитии надоела парню хуже горькой редьки. Константин Андреевич потоптался на пороге, словно намереваясь сказать еще что-то, но так и не сказал, попрощался и вышел оставив парня в одиночестве. Иван постоял пару минут в коридоре думая стоит ли распаковать вещи которых было немного - чемодан, спортивная сумка и рюкзак с ноутбуком, но
Мерный гул винтов и покачивания вертолёта на воздушных ямах убаюкивали. Родион ощущал себя Ионой во чреве кита. Даже лёгкие приступы морской болезни присутствовали, что делало сравнение более полным. Хотя, в отличие от библейского пророка, в кабине было не в пример уютнее, чем в брюхе гигантского зверя. Обтянутые дерматином кресла, поцарапанный фанерный столик да иллюминаторы, за которыми простирался бесконечный таёжный край, кое-где утопающий в рваных клочьях тумана. Высоченный сосны, походили на щетину великанской щётки, в которой запутались куски ваты. В сером свете, льющемся со свинцового неба, пейзаж казался чёрно-белым, нереальным. В наушниках шлемофона спокойными голосами о чём-то переговаривались между собой и с далёкими диспетчерами на земле пилоты. Долгий путь утомлял. Они летели уже третий час. А до этого Родион ехал на поезде, по спецбилету, три дня, и с вокзала служебным