В то же доброе старое время существовал обычай, что богатые и знатные лица содержали в складчину приюты для бедных сирот обоего пола, где им давали б бесплатнообразование. Понятно, что при воспитании их розги играли главную роль. Я пользуюсь уставом одного из таких в Глазго в 1455 г. По уставу, попечительницами являлись жены и совершеннолетние дочери лиц, на счет которых содержался п приют За нарушение школьной дисциплины и особенную леность дети обоего пола подлежали наказанию розгами. Но наказание розгами производилось не иначе как одной и извоспитательниц, собственноручно. В экстренных случаях, правда, директор или директриса приюта могли собственноручно наказать провинившегося ребенка, но курьезно, что это не избавляло его все-таки от наказания розгами одной из попечительниц приюта за ту же самую вину. Воскресенье было излюбленным днем, в который дамы-патронессы являлись в свои

Следующие страницы представляют собой рассказ доктора Эзетона о Твари в зале. Я делал заметки, столь многочисленные, насколько позволяла мне скорость конспектирования: писал под диктовку и впоследствии прочел ему всю историю, переписанную набело и связную. Это было в день его смерти, случившейся через час после нашего расставания, когда, как любители полицейских отчетов — крайне омерзительного вида литературы — могут помнить, я был вынужден давать показания следственной комиссии. Неделей ранее доктору Эзетону также пришлось предстать перед следствием — в качестве медицинского эксперта из-за гибели его друга, Луиса Филдера, а затем и сам он был найден мертвым в схожих обстоятельствах. Опираясь на опыт, Эзетон утверждал, что его друг покончил с собой в припадке безумия, и этот вердикт не оспаривался. Однако, осмотр тела доктора Эзетона, несмотря на то же заключение, оставлял простор для

Эта ночь обещала быть бессонной. Я не стал пить кофе – адреналин и так сделает свое дело. Ноут был заряжен. Листы бумаги, тетради и блокноты, ручки и карандаши – все валялось повсюду. Не будем также забывать про белую доску и маркеры в большой комнате. Я сел в кресло в спальне, надеясь немного передохнуть. Из дремотного оцепенения меня вывел грохот в зале. С ноутбуком наперевес я аккуратно выглянул из-за двери. Оно стояло возле окна среди комьев земли и осколков цветочного горшка. То, что раньше было моим кактусом – высокое… растение? Существо с крепким на вид зеленым стеблем, с шевелящимися щупальцами, все в шипах и иглах, а также с большими пурпурными цветами и «ртами», как у венериной мухоловки. Оно никак не отреагировало на меня. Я, превозмогая страх, на цыпочках вошел, сел на краешек дивана и защелкал по клавишам. Оно тут же оживилось и быстро поползло в мою сторону. Судя по

Как же болит голова. Отрежьте мне ее. Игорь просыпался очень тяжело. События прошлого вечера, отзывались острой головной болью. Мужчина сел на кровати и сжал руками голову. Она отозвалась ноющей болью. Вчера отмечали день рождения Коли, друга и коллеги Игоря. Отмечать начали в городе, в кабаке. Но потом прилипли девчонки и сразу понадобились отдельные номера. В городе оказалось дорого. Они нашли домики на базе отдыха в Сестрино. Доехали быстро, даже чересчур быстро. Хорошо что постов на пути. Сначала гуляли на озере, купались. И много пили. Потом все разбрелись попарно по домикам. Попарно. Игорь обернулся. На кровати лежала голая девушка, прикрывшись простыней. Игорь погладил ее ягодицы. Девушка застонала и пододвинулась ближе, подставляя упругую попку. Игорь попытался наклониться и поцеловать предложенное, но это движение отозвалось мощным приступом боли в голове. Игорь вздохнул и

— Да выключи свой фонарик! И без него светло: полнолуние, безоблачно. — Я же не хочу споткнуться о корягу, - повернулась к Ире впереди идущая Маша. — В лицо! В лицо точно светить не надо! – зашипела она, как вампир от солнца, спрятавшись в рукав свободной кофты. Не без фонарика было светло – с ним темно. Тьма нехотя отступает с голубоватой дорожки, чтобы многократно отыграться на ночном лесу. Взгляд тонет, путается в деревьях, и мрак облепляет его цепкими щупальцами. Колебания от шагов еле заметны, но оборачиваются изломанным танцем теней даже от того, чему, казалось бы, не положено её отбрасывать: настолько оно мало и незначительно. Скажите на милость, заслужил ли тень гриб? Какое право он имеет пугать ею людей? Тень глотком сжирает полполяны, стоит Ире об этом подумать. — Свинушка! – светит на мокрую шляпку присевшая на корточки Маша. Та несмело пытается слепить в ответ, отбиваясь

В подъезде Даша встречает священника в рясе — большого и степенного, с крестом на животе, сумкой и каким-то божественным прибамбасом в руках. Он пахнет ладаном и одеколоном, спускается по лестнице к выходу, а следом семенит старуха. Она что-то говорит, он что-то отвечает, но Даша никак не может разобрать слова, будто язык, на котором они говорят, только притворяется русским. Поп большой, и Даша, пропуская его, отступает к почтовым ящикам, где курит невзрачный мужик в трениках и толстовке. — Бабуля, за что? — спрашивает мужик с укором. — За какие такие прегрешения вы решили меня выгнать? Я же плачу арендную плату. — Молчи! — Бабка в сердцах машет на мужика рукой. — Дурака кусок. Она выходит вслед за попом на улицу, и мужик говорит: — Анна Андреевна. Я у нее комнату снимаю. Решила освятить квартиру, чтобы изгнать диавола. — Тут живет дьявол? — спрашивает Даша. — Тут под нами живут чурки в

Я проснулся от стойкого ощущения дискомфорта. Что-то определённо мешало мне повернуться на другой бок и сразу заснуть. Некоторое время я просто лежал и разглядывал облупившийся и потрескавшийся потолок, пытаясь вспомнить хотя бы часть ушедшего сна, но в памяти всплывали только осколки - что-то донельзя тоскливое, но вместе с тем и приятное. Постепенно остатки сна ушли и я сообразил, что же всё таки меня разбудило - одеяла не было. Как и ожидалось, оно обнаружилось на полу. Тяжёлое и тёплое, оно не только согревало меня, но и давало ощущение безопастности и комфорта - но никакой не комфорт не окупит тот жар. Зацветала весна и давно пора было заменить его на что-то более подходящее. Вставать и торопиться мне было некуда, но тоненькие шторы буквально светились, а спать на свету я не мог. Пол длинно и протяжно скрипнул. Мир менялся и я определённо за ним не успевал. Ещё неделю назад по

Он очнулся и не сразу понял, где находится. Его ослепил белый, яркий свет, режущий глаза. Александр закрылся от него ладонью. Немного погодя, когда глаза привыкли, он смог оглядеться. Довольно просторное помещение, хорошо освещенное неоновыми лампами высоко на потолке. Белые стены и пол. Ощущение, будто все тонет в ослепительной белизне. Осознав, что находится в незнакомом месте, Александр тут же отполз в угол, с ужасом разглядывая пространство вокруг и едва заметный прямоугольник двери на другой стороне. Он пытался вспомнить, как попал сюда, но память все еще плохо работала. В голове только крутились отрывки из фильмов про похищение людей. - Блин, блин… - зашептал он, чувствуя волну паники, - что делать… Наряду со страхом стало до жути тоскливо где-то «под ложечкой». Вот оно - «сердце упало вниз», некстати вспомнилось ему. Александр рванул к двери, тут же падая на ватных ногах и ползя

Давайте, скажите вместе со мной: «Мрак, и Распад, и Красная Смерть явились в мир на царствие в веках». Взгляните на это предложение. Кто смеет утверждать, что Эдгар Аллан По был никудышным стилистом? Тринадцать слов — хорошее число для рассказа ужасов, верно? Хотя это скорее не рассказ, а маска. Да, он о маске, но и сам по себе является ею. Конечно, вы все знаете, что такое маска. А если нет, то уже заглянули в свои словари, старшекурсники на семинарах всегда так делают. Прошу? Нет, это не пьеса, не совсем. Да? Ладно, хорошо, «маскарад» — одно из значений, костюмированный бал. Еще идеи? Да-да, отлично подмечено. Маска появилась в шестнадцатом веке. Это развлечение для знати и, первоначально, комбинация танца и пантомимы. Пантомима? Да… действительно, от слова «мим». Суть в том, чтобы рассказать историю без слов, жестами и движениями тела. Вы делаете это, танцуете, вот и все

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику и в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта. Однажды кому-то из нас пришло в голову раскурочить зажигалку. Простенькую такую зажигалку, цена которой всего три рубля. Такие совсем не жалко, порой их использовали точно так, как и называли – одноразово. Покупали сразу несколько, срывали защитную железку и «открывали газ на максимум». А дальше – твори что хочешь. Прикуривай гигантским пламенем, рискуя сжечь брови и ресницы, кидай в стену, чтобы услышать слабенький хлопок… или замораживай. Ебашь мощным залпом газа, который до боли сковывал морозом ладони и полностью обездвиживал насекомых. Особенно забавно было замораживать муравьёв. Всего один хриплый пшик, и маленький островок поверхности прокрывается мини-зимой. Можно потом поджечь и наблюдать, как муравей надувается и, тихонечко щёлкнув,