— Толик! Циклоп тебя забодай! Какого лешего опять на моём болоте ошиваешься? — срывая голос, кричала беззубым ртом ведьма на щуплого облезлого чертёнка, который что-то старательно вытаскивал из зловонной трясины. — Не твоё дело! — огрызнулся юный чёрт, продолжая битву с болотом, которое наотрез отказывалось отпускать свою добычу. — Эк, я тебя сейчас научу, как со старшими разговаривать, да по болотам чужим шастать! Ты у меня, уродец короткохвостый, быстро уму-разуму обучишься, — старуха, прихрамывая, бежала с другой стороны болота, охая и бранясь себе под нос. Толик был шпаной, чертом низшей касты, чья основная стратегия боя строилась, в основном, на понтах. Несмотря на угрозы авторитетного мага и отсутствие необходимых для битвы навыков, чертёнок нахально продолжал игнорировать ведьму. Конфликт был неизбежен. Когда ведьма была уже на подходе, и с её высохших губ слетали последние

По тропе сквозь размокшее поле шёл человек. Разбитые башмаки и пыльное рубище говорили о том, что он проделал долгий путь, а деревянный крест на груди и крепкий посох в руке прирастили к нему мрачную личину одинокого паломника. Завидев тёмную фигуру, редкие встречные склоняли головы в коротком поклоне и после ещё смотрели вслед, раздумывая, куда он идёт? Ведь в здешних землях да и на много миль вокруг не было ни одной святыни. Однако под капюшоном монашеского плаща скрывался отнюдь не седовласый старец, а юноша-послушник по имени Иоганн. Его путь пролегал из Падерборна на север, в Билефельд, куда он был на время отпущен присматривать за своим занемогшим отцом. Солнце медленно клонилось к закату. Уставившись под ноги, Иоганн тихо шептал молитвы и, глубоко увлечённый этим душеспасительным занятием, не заметил, как из бурой равнины жнивья дорога вывела его к небольшому селению. Несколько

Детская рука, судорожно перемещавшаяся по шершавой поверхности асфальта, сильно дрожала. Кончики фаланг ужасно болели и периодически, казалось, горели огнем. Мальчик морщился, кривился, но упорно продолжал двигать рукой из стороны в сторону, рисуя на дороге необычные, определённо несвойственные детским фантазиям, узоры. Находясь в полном одиночестве, в ночной темноте, лишь слегка растворяемой лунным светом, Игорь всеми силами старался не замечать подозрительных звуков и двигающихся в близлежащем лесу, теней. Всецело концентрируя внимание на поставленной задаче, и тщательно выводя каждую линию очередного фрагмента. - Пожалуйста… пожалуйста, - тихо шептал он между делом, взволнованно покусывая нижнюю губу. Сбивался. Глотал слёзы, и снова продолжал умолять, настойчиво обращаясь к невидимому собеседнику. – Я очень прошу! Очень! Помоги! Стоит заметить, в свои десять с хвостиком Игорь не был

- Вы верите в Бога?- Задал я вопрос мужчине, который сидел напротив меня. - Ты мне зубы не заговаривай, выродок, ты, убийца, моральный урод, тебе не место в нашем обществе! - Ответил тот глядя на меня с такой злостью и ненавистью, что будь его воля, разорвал бы меня на части, и разбросал куски тела везде и повсюду. - Так вот, Бог существует, и дьявол тоже, так и быть, расскажу вам все с самого начала, ведь мы больше не встретимся никогда, думаю, вы заслуживаете знать правду. – Подытожил я также пристально пялясь на собеседника. Началось все в пятницу, когда, вернувшись с работы, я с досадой обнаружил, что мою квартиру вынесли. Ладно если бы забрали ценные вещи и просто свалили, так нет, перевернули все с ног на голову, разбили все что можно было, а самое главное знаете что? Верно, никто из соседей ничего не слышал и не видел. Странно и смешно, ведь стоило мне поздно вечером или ночью

Сначала казалось, что жизнь удалась. Я набил руку в дизайне и программировании, окончил институт и успешно избежал срочной службы. Отец говорил: «Иди в армию, служи офицером», а мать, выплакивая глаза, умоляла: «Вадик, коси по дурке!» Но я выбрал золотую середину — альтернативная гражданская. Меня определили в санитары, привезли в село и прикрепили к медпункту — продолговатому одноэтажному домику, вмещающему в себя процедурную, смотровую, кабинет физиотерапии и молельную комнату, на Гугл-картах обозначенную как храм. Комнатой этой все гордились, ведь благодаря ей захолустье носило почётное звание села, а не деревни. Местный участковый, единственный на три близлежащих поселения, был немногословен. Пожелал удачи и показал дом, в котором я буду временно проживать: мне выделили место в отапливаемом здании бывшей библиотеки, там стояла чугунная кровать с панцирной сеткой и периной,

От автора. Посвящаю эту историю своему отцу, знатному балагуру и шутнику. Иногда я задумываюсь, как он дожил до своих седин со своим чувством юмора. Ни Могильнику, ни Объедкину задание не понравилось. А суть была проста: отправиться в деревню, где по данным комиссара Закривидорога могли скрываться староверы, порочащие советскую власть одними лишь им самим ведомыми обрядами. Как конкретно древние обряды порочили текущую советскую власть было известно примерно так же, как и об источнике информации, доложившему о вражине, проживающему у черта на куличиках. Вроде все просто: приехать, задержать, отвезти обратно. Но мало кому хотелось ехать в такую глушь, запрятанную богом в дальний удел их области. Служебный транспорт доставил их до ближайшего от деревни уезда, откуда нквдшникам пришлось топать с несколько десятков километров своим ходом. Прогулочка длиною в несколько часов явно была не

Думаю, что деревенское бытье стало мне запоминаться лет с пяти. Вообще-то мама, папа и я жили в городе, в квартире с балконом, крохотной кухней и одной комнатой, перегороженной посредине сервантом. Из-за серванта казалось, будто комнат две, только совсем крошечных. Моя кроватка стояла в ближней к коридору половине. Раскладной диван мамы и папы прятался за сервантом. Ещё на мам-и-папиной территории имелся шкаф для одежды. Зато мне достался стол со стульями. Мама на столе шила и гладила, а в остальное время я раскладывала на нем игрушки: пластмассовых пупсов, кубики, детскую посуду из алюминия, ещё какую-то мелочь. Обедали мы за кухонным столом. Во дворе перед домом имелись турник и треугольные качели - все железные, покрытые бугристой облупленной краской. Качели были скрипучие. Говорили, что на них можно сделать «солнышко», полный оборот вокруг перекладины. Я такого не видела. Чаще на

Часть 2 Следущая легенда повествует не только о верованиях в моей деревне. Она давным-давно передавалась из уст в уста по всему Салаирскому Кряжу. На её основе написана моя предыдущая история "Тайна Сибирской глуши". Пришло время, и ответить на вопросы которые мне задавали, и, заодно, поведать интересную историю. Так что садитесь поудобнее и обращайтесь в слух, ибо я начинаю свой рассказ. В стародавние времена, когда сёла ещё не были такими большими, а Христианство до них едва добралось, существовало поверье, что жизнь человека не обрывается после смерти. Все было совсем иначе. Человек сохранял свой вид и возраст, который у него был на момент «исхода» и переносился в такой же мир, где существовал бесконечно. Там он мог находиться, пока не впадёт в забытье и не развоплотится, после чего, ему будет дарована новая жизнь. Оттуда можно было влиять и на наш мир, но очень тонко и

Я начинаю цикл легенд о деревне Текур, в которую я недавно перебрался с родными. В этой части пойдет речь о так называемом Проклятом доме. Как повествует Баба Настя, давным-давно (точная дата неизвестна) в доме на отшибе села произошёл случай, после которого судьба семьи, там жившей, неизвестна. Ночь, дождь, сильный ветер. Семья, состоящая из матери и её дочери, спокойно чаёвничала. Девочка услышала, что некто ходит под окнами, и сказала об этом матери. Мать, женщина простая, решила впустить бедолагу на постой, так как на своём опыте знала, каково это, когда непогода застает тебя вдали от дома. Вошел высокий и статный мужчина, продрогший насквозь и промокший до последней ниточки. Попросил горячего чаю и ночлега на тот случай, если стихия не утихнет. Женщина была рада гостю и решила оставить мужчину на ночь. Она накрыла стол, заварила чаю, даже подала варенья, которое очень берегла, так

"Лэй-лэй-лэй! Время вешать королей! Гарь и дым, гарь и дым! Был ведь толстым - стал худым. Бум бум! Ла ла ла! Отлетела голова! Дровишки в печь, дровишки в печь! Щас солдат мы будем жечь!!!" Песня крестьян во время бунта в неизвестном городе. День первый Город Нибрезово никогда не мог похвастаться красотой, несмотря на статус столицы своих земель и резиденции герцога Деруги Мышелова. Серые дома, часто в плохом состоянии, с худыми крышами и без всяких заборов, стоящие без какой либо логики, кривые улицы, которые казалось идут в никуда из ниоткуда, с неожиданными тупиками, старыми дорогами, где грязно было даже зимой, тощие свиньи на площади, в которых тыкали прутьям не менее грязные и худые дети, и трупы по утрам в темных переулках, в каналах, и под дверьми - вот что представлял собой Нибрезово. Даже сам регион, казался ничем не лучше. Картографам было лень рисовать карты этих