Четко стучат по бетонному полу каблуки, звонит чей-то телефон, слышно вскрики и смех. Даже по воскресеньям в школе не бывает тихо, но сегодня шум особенный — девятый «В» с трепетом собирается в актовом зале. Весна за окнами исходит теплом и зеленью, жаркий солнечный свет заливает все до самого потолка. Вот Аня Скрипченко, первая красавица класса. Даже сейчас, в эпицентре суеты, она то и дело поднимает перед лицом мобильник, чтобы отчитаться о происходящем в соцсетях. Волосы уложены идеально, а макияж такой безупречный, что в комментах кто-нибудь привычно обвинит в использовании фотошопа. А это Егор Токарев — пуговицы рубашки трещат на широкой груди, готовые разлететься в стороны от любого случайного движения. В прошлом году Егор занял первое место в региональном чемпионате по гиревому спорту. Все в школе с гордостью пересылали друг другу видео, где он без усилий поднимает здоровенную

Я стою у обреза. Самолет заходит на второй круг, и через минуту мне предстоит вновь окунуться в бескрайнюю синь неба. Мотор ревет так, что не слышно собственных мыслей. Про себя читаю как молитву: "Не забыть: 121, 122, 123, кольцо! Купол! Кольцо! Шнур! Дальше по обстановке..." "Руку под резинку на кольцо. Приготовиться!" - выпускающий вырывает меня из моих мыслей о высоком. Выполняю все инструкции, и вот кричит сирена. Осталось пару секунд подождать... "Пошел!" Только этого я и ждал. Мощным толчком выбрасываю тело вперед и группируюсь. Ветер ударяет отовсюду сразу. Ногами пытаюсь остановить вращение и ору во всю глотку: Сто Двадцать Один! Сто Двадцать Два! Сто Двадцать Три! Кольцо! Резко дергаю правой рукой вниз и направо, троссик от кольца проносится мимо лица с еле различимым свистом. И!.. что-то не так... Нет второго динамического удара. Нет купола.

Я стою у подножия кирпичной стены, основание которой с каждым днем все глубже уходит в болотную трясину. Еще год — другой и ничего уже не останется от былого великолепия "Картерс Петролеум". Индейцы говорят, что здесь бродит Тень Ужаса. Я не верю в сказки, но какое-то проклятие действительно лежит на этих местах. А с другой стороны, так все и должно было закончится, ибо по всем человеческим да и божьим законам зло всегда бывает наказано. Жаль только, что невинные люди должны порой расплачиваются за ошибки своих предков. Началось все более ста лет назад, а финал, свидетелем которого я стал, произошел летом этого года. Не знаю, стоит ли верить странной легенде местных индейцев. Дело это сугубо личное. Где-то на рубеже прошлого века, когда Дикий Запад был уже почти освоен, а золотоносные жилы Аляски еще не обнаружены, в здешних Богом забытых местах нашли признаки нефтяного

Мой прадед был замечательным человеком. Жаль, что я о нем мало знаю. Но, тем не менее, до меня дошла история, которая случилась с ним еще до войны. Возвращался прадед со свадьбы, которая была в соседней деревне. Ночь, кругом поле, лошадь неторопливо бредет. Прадеда в сон клонит, да еще до своей деревни ехать далеко. Вот и стога сена показались. "Теперь не долго", - думает прадед и погоняет лошадь. Лошадь не идет. "Но-оо!", - кричит прадед. Лошадь стоит. Прадед серчает и слезает с телеги. Одаривает коня пинком. Лошадь вдруг трогается, пускается в галоп. Прадед чудом успевает запрыгнуть. "Чего-то она боится", - смекает прадед и оборачивается. За ним медленно тащится стог сена. Поле со стогами давно проехали, а он тут! Прадед протирает глаза и еще раз оборачивается. Опять стог сена. Лошадь бежит, по крупу пена стекает, боится. Прадед свистит, пытается

Дом стоял на большой дороге. Если внимательно присмотреться, ещё можно заметить некогда глубокие колеи, заросшие сорным лопухом и иглошипом. Стонущие по ночам деревья остерегались выходить на плотную ленту дороги, и нетоптаная тропинка прихотливо извивалась по ней, не ожидая плохого. Дом уставился в бесконечность бельмами плотно закрытых ставень, глухой забор в рост человека окружал его, скрывая внешний мир. Тяжёлые ворота всегда были на замке. По утрам в доме открывалась дверь, на пороге появлялся хозяин с косой на плече. Звякнув лезвием о жестяную вывеску, качавшуюся над крыльцом, спускался по ступеням. Вывеска изображала котёл и петушиную голову над ним. Дом был гостиницей. Хозяин, ворча обходил двор, выкашивал наросшую траву, с руганью перекидывал через ограду выползшие за ночь плети удавника. Порой, вытягивая шею, глядел поверх забора и кричал в безмолвный лес: — Балуй у меня!..

Девушка подняла руку с выставленным большим пальцем, когда фары подъезжающего «Шевроле» залили её жёлтым светом. Её рука чуть дрожала: то ли от холода, то ли от волнения. Автомобиль сбросил скорость и остановился возле неё. Она быстро подошла к нему и подождала, пока водитель опустит стекло. В салоне играла негромкая музыка из радиоприёмника. – До Подгорска не подбросите? – Отчего бы нет, туда я и еду, – водитель удивлённо оглядел ночную мглу за её спиной. – А ты тут совсем одна, что ли? – Ну да, – кивнула она. – М-да… Ладно, залезай. – Только у меня нет денег на проезд. – Какие ещё деньги? Останешься тут – вообще замерзнешь, осень уже. Кто тебя надоумил так легко одеться? – Если надумаешь приставать… – предупреждающе начала она. – Да садись уже. Иначе вообще уеду, жди тут ещё час следующую машину. Она обошла автомобиль спереди и села на переднее пассажирское кресло. Тут же приложила

Тетка Гуди была няней. Она ухаживала за больными и нянчила маленьких детей. Как-то раз ее разбудили в полночь. Она спустилась из спальни в прихожую и увидела какого-то диковинного старичка, да к тому же косоглазого. Он попросил тетку Гуди поехать к нему, говоря, что жена его больна и не может нянчить своего грудного ребенка. Посетитель не понравился тетке Гуди, но разве могла она отказаться от заработка? И вот она поспешно оделась и вышла с ним из дома. Старичок усадил ее на черного как уголь высокого скакуна с огненными глазами, что стоял у дверей, и они понеслись куда-то с невиданной быстротой. Тетка Гуди, боясь упасть, изо всех сил вцепилась в старичка. Они мчались и мчались и наконец остановились у небольшого домика. Слезли с коня и вошли. Хозяйка лежала в постели, младенец — чудесный, здоровый малыш — лежал рядом с ней, а вокруг играли дети. Тетка Гуди взяла ребенка на руки, а мать

Деревня Ключи в С… области состоит из десятка ветхих деревянных домишек и столь же ветхой деревянной церквушки с высоким шатром. В деревне всего лишь одна улица, если конечно эту летом пыльную, а весной и осенью непролазно грязную дорогу можно назвать улицей. Находится это селение на берегу сказочно живописной реки под названием Кинель. Встретить кого из людей в сей богом забытой деревне удается не всегда. Босые, грязные ноги пьяного пастуха, торчащие из придорожных кустов, небольшое стадо самих себе предоставленных коров, пожилая женщина, работающая на собственном огороде, десяток кур на одного петуха да лай дворняг, вот обычная картина Ключей. Деревня названа в честь родника, бьющего у подножия Ключевской горы. Родник находится вблизи деревни, а за ним высится довольно высокий холм, известный как Ключевская гора. Сей холм покрыт густым лесом. Небольшая тропинка уходит вглубь леса и

Весна в этом году пришла рано. Снег исчез буквально за пару дней. Воздух, прогретый солнечными лучами, быстро разгонял остатки зимнего оцепенения. Жизнь переместилась из закрытых помещений на улицы, город наполнился движением и шумом. А потом что-то пошло не так. Одним апрельским днем с севера подул резкий ветер. Столбик термометра почти сразу просел на десять делений, а ночью выпал снег. Люди злились, доставая уже убранную с глаз долой зимнюю одежду. Первое время всем казалось, что этот рецидив зимы — ненадолго, что тепло вот-вот вернется. Но время шло, а холод не уходил. Начался июль, а погода по-прежнему стояла ноябрьская. Выпадал и таял снег, иногда сменяясь ледяными ливнями. Земля превратилась в холодную грязь, с деревьев облетели, не успев толком распуститься, листья. Люди мерзли в своих квартирах, болели, и просвета во всем этом не было видно. Вика сидела за компьютером,

С пьяной свадьбы едут гости — Тройки резвые летят! Пьют вино, поют и пляшут, Громко, весело кричат. Засиял на небе месяц В окруженьи жёлтых звёзд, Свадьбе осветил дорогу: Впереди у них погост. Испугавшись, стали кони. Звуки смолкли. В тишине Что белеет на погосте, Кто там движется во мгле? Но навстречу им выходит Не колдун и не мертвец, А девица молодая, Что отдали под венец. Слёзы катятся ручьями По бескровному лицу. Помертвевшими губами Говорит она отцу: «Пьёте вы и веселитесь, Горю рады моему, За смертельную обиду Вас навеки прокляну! Вы родную дочь предали, За нелюбого отдав. Старику меня продали, Ночью сонную украв. Погубили вы невесту, Только вас во всём виню, Так будем праздновать мы вместе Свадьбу вечную мою!». Закричали девки, бабы, Испугались молодцы: К ним ползут через ухабы Упыри и мертвецы. Но никто им не поможет... Знать, должно случиться так. Чьи-то кости жадно гложет