Довелось мне побывать в деревне, где ходили упорные слухи о полной чертовщине — о бабке, у которой водились черти в прямом смысле слова. Об этом все знали от бабкиной подруги, которой та иногда рассказывала о своих необычных работниках. Чертей было несколько, и они всегда делали любую порученную бабкой работу: пололи, копали, убирали, сеяли, перебирали все в сотый раз по крупицам. Им нельзя было отдыхать. Когда очередное задание было выполнено, её горло сдавливали невидимые руки главного чёрта, просящего больше работы. Бабка изредка видела их, будучи в одиночестве, а для других они были невидимы. Чертей надо было кормить, кидая им обычную еду через левое плечо. Если еда была свежей и не гадкой на вкус, она исчезала на лету, в противном случае падала на пол нетронутой. Бабуля не состояла ни в колхозах, ни где-либо ещё, вообще не числилась на балансе государства при жизни. На территории

Летом я часто живу на даче. А по соседству со мной участок принадлежит какой-то бабке, вроде сумасшедшей, но не буйной. Целыми днями сидит на лавочке у себя перед домом и бормочет что-то под носом, так, что не разобрать. Я как-то обратил внимание, когда мимо проходил, что она вроде гладит кого-то, кто на коленях сидит. Думал, кот — присмотрелся, а нету никого, просто руки над коленями держит так, будто придерживает кого-то, и одной рукой по воздуху гладит. Я тогда подумал, что, наверное, у нее был кот когда-то, вот она и привыкла, и когда задумывается, рука у неё привычные движения совершает, будто кот на коленях сидит. Ну, как у Булгакова, когда Иешуа догадался, что у Пилата есть собака, когда тот во время головной боли делал движения, будто гладил её. А однажды ночью, когда я спал на даче, вот что случилось. Просыпаюсь оттого, что рука лежит на чем-то шерстистом, лежащем у меня под

Автобус раскрыл перекошенные створки дверей, выпустив из своего чрева девушку, судя по внешнему виду, городскую штучку. Девушку звали Алина, ей месяц назад исполнилось восемнадцать, она проехала почти триста километров, с двумя пересадками, чтобы попасть в это вымирающее захолустье. Где-то здесь, в одной из низких хат, крытых почерневшей соломой, живёт её бабушка, Матрёна Тимофеевна. А может, уже и не живёт. Может, лежат её косточки на местном заросшем кладбище, охраняемые деревянным крестом и поржавевшей оградкой. Отец не хотел отпускать дочь и удивлялся, откуда вдруг у неё возникли такие родственные чувства. Бабушку Алина последний раз видела года в три, а после словно вычеркнули Матрёну Тимофеевну из памяти. Ни одной фотографии, ни одного письма, ни одной открытки к празднику, даже имя не вспоминалось. Так и была до недавних пор у Алины чисто гипотетическая бабушка, о которой и не

Это было летом, пару лет назад. Мы с друзьями болтались в выходной по городу, жара, солнце светит, деревья зеленые - в общем, красота. Было сильно жарко, поэтому, когда мы увидели фонтан, то сразу к нему подошли, освежиться и лицо умыть. На дне фонтана, конечно, монетки разные лежат, люди по традиции кидают. И одна монета меня сильно заинтересовала, она явно была необычная. Скинув футболку и перегнувшись через бортик, я достал ее из воды. И рот раскрыл от удивления - это же рубль 1924 года, это кто же такой годнотой разбрасывается? Я сам монеты не коллекционирую, но знаю, где можно загнать по хорошим деньгам. Поторчав еще немного у фонтана, мы разошлись по домам. Мне было где-то 20 минут идти до дома от этого места. Уже ближе к вечеру было, я один дома, квартира съемная. Сижу за компом, расслабляюсь, пиццу грызу, пиво потягиваю. Никаких планов на вечер не было. Тут раздается звонок в

Прохладный ветерок пробежался по комнате, и Лера, нехотя, спрятала ноги под одеяло. Ну вот что за погода: откроешь окно — холодно, закроешь — духота такая, что дышать нечем. Сон все никак не шел, и она лежала в кровати, испытывая небольшую жажду. Идти на кухню не хотелось. Тут была и лень родная и нежелание выходить во тьму коридора. Пару минут валяния в кровати, и жажда все же побеждает. Лера спустила ноги вниз и надела маленькие тапочки в виде тигрят. Они были немного холодными, но очень удобными и, самое главное, позволяли бесшумно ходить по квартире, без опасения разбудить, спящую в соседней комнате дочь. Она вышла в коридор и моментально застыла на месте. Это сон, это просто сон. Иначе как объяснить, что у них кто-то копается на кухне, в квартире, закрытой на три замка. Находясь в коридоре, она отчетливо слышала, как кто-то очень тихо бормочет и открывает полки. Ее спальня

Пролог Посадил дед Брюкву. А за что посадил, так Брюква и не понял. Была ли вина на нем, неясно. Прокурор что-то плел на суде, да больно путано, ничегошеньки Брюква не понял. Дали ему семь лет. Отсидел Брюква четыре года, и выпустили его досрочно. Нрава он был тихого, незлобивого, вел себя примерно, в бунтах замечен не был, начальству не противился и работу свою делал исправно. Вышел Брюква из острога и вернулся в свою деревню, очень ему хотелось узнать у деда, как же дело-то было на самом деле? Но вернувшись, выяснил Брюква, что помер дед, с неделю тому как помер. А может и девять дней назад, никто точно не помнил. Деда на деревне не любили, друзей у него не было. Похоронили его на скорую руку за казенные деньги. Вернулся под вечер Брюква в свой дом, где они с дедом жили раньше, и лег спать. Лежит Брюква на койке и вдруг слышит, как кто-то ходит по кухне, возле печи, перед входной

Эту историю, которая может дать простор самому буйному воображению, поведал мне Владимир Михайлович Котельников, бывший инженер-энергетик, побывавший по роду своей профессии в самых экзотических уголках некогда единой страны. Я не добавил к его воспоминаниям ни слова, напротив, опустил для краткости слишком уж живописные детали. Вот рассказ человека, заслуживающего доверия. Между Каспием и Аралом раскинулось плато Устюрт – гигантский каменисто-гипсовый стол, готовая декорация для киносъемок фантастических фильмов о безжизненных планетах. По сравнению с пейзажами этой местности, лежащие по соседству знаменитые пустыни Каракумы и Кызылкум – воистину райский сад! Ни одного деревца во все стороны до самого горизонта, ни одной птицы в белесом от зноя небе, ни одного оазиса, ни одного ручейка или колодца на всем необъятном пространстве – это и есть плато Устюрт, край, абсолютно не

Лукич пробудился оттого, что с треском распахнулось окно. Ночной ветер ворвался в избу, разбросав старые газеты. Лукич выругался и поднялся с кровати. Тут он заметил, что в комнате кто-то есть. — Кто здесь? — спросил он, шаря по столу в поисках спичек. При дрожащем свете спички Лукич разглядел, что возле двери стоит женщина. Голая женщина с веревкой на шее. Огонек погас, и в ту же секунду окно захлопнулось. Лукич вздрогнул и попытался зажечь другую спичку. Холодная рука опустилась ему на плечо, и коробок упал на пол. — Пойдем со мной, — сказала женщина. Лукич послушался, и они вышли во двор. — Скучаешь по ней? Он кивнул. — Она ждет тебя. Женщина сняла с себя веревку и протянула ее Лукичу. — Вы снова будете вместе. Поспеши, она уже заждалась. Он накинул веревку на шею и взглянул в холодные глаза духа. Через несколько минут ночной ветер раскачивал его тело, висящее на дереве. Солнце

Никогда, дал себе слово Генри Бэйдер, когда его, наконец, стиснули настолько, что двери поезда смогли закрыться за ним, никогда больше не позволю себе застревать в городе так поздно. Он уже не первый раз давал себе подобные клятвы в полной уверенности, что никогда их не нарушит, а потом, конечно, нарушал, хотя в промежутках действительно старался делать все возможное, чтобы его редкие визиты в Сити не совпадали с часами пик. Однако в тот день у него было столько дел в Лондоне, что оставалось только два выхода из положения: либо задержаться в городе еще позже и тем огорчить жену, либо позволить людскому потоку увлечь себя к входу в метро у здания Английского банка. Взглянув сначала с тревогой на толпу, медленно вваливавшуюся в метро, а затем на длинную неубывающую очередь на автобус, Генри решился. В конце концов, они это делают дважды в день и не умирают. А я - чем хуже? подумал он и

Когда я закрываю глаза, я вижу гной. Хорошая шутка похожа на тычок шилом, неожиданный и болезненный. Хорошая шутка бьет глубоко под кожу, изящно разрывая мягкие пульсирующие ткани на своем пути. Мои лейкоциты прекрасно справляются с мелким мусором, оставшимся в теле после чужих замечательных шуток, уж поверьте. Я распихиваю по карманам ветровки телефон с наушниками и склоняюсь над застывшей грязью, в глубинах которой прячутся мои ботинки. "Это что такое? Ты сейчас пол языком вылизывать будешь!" Вылизывать языком комья земли. Хорошая шутка. Моя мама отличный комик. Жаль, что ее программа не меняется вот уже двенадцать лет. На сцене зажигаются софиты, конферансье в усыпанном красными пайетками пиджаке требует встречать аплодисментами несравненную Маму, а затем выходит Она. Покрытая веснушками пухлая рука устало стряхивает с сигареты пепел - фирменный жест - и кожа трясется