Сап, паранормач, тот самый якут-кун вновь выходит на связь. Без лишних слов — буду потихоньку вкидывать в тред некоторые якутские крипипасты, которые по тем или иным причинам не попали в предыдущие треды. История первая. ТроеИсторию рассказал сельский житель, которому на момент событий было всего восемь лет. Сидел он как-то днём после обеда у себя дома, уроки делал, родителей дома не было. Вдруг замечает краем глаза какое-то движение возле кровати, оборачивается и видит странное: из-за изголовья кровати друг за другом выходят три маленьких пожилых человечка в старинных одеяниях и шествуют мимо него через комнату. По росту все трое максимум метр, дворфы этакие — причём все трое какие-то согнувшиеся, горбатые. С трудом семенят мимо охуевшего от таких гостей мальчика и как бы с любопытством глядят на него, но не думают останавливаться — так и идут по комнате с постоянно обращёнными в его

Сап, паранормач. Классический якут-кун на проводе. На днях вернулся ненадолго в родные края и купил такую вот книжку. Название можно перевести как «В сумерках. Давайте рассказывать страшилки». Книга довольно объемная, страниц на триста, в ней собраны избранные читательские письма в редакцию якутского журнала «Куо», где они рассказывают обо всяких страшных случаях из своей жизни. Я, если честно, в душе не ебу, что это за журнал такой, но истории вроде годные, самая что ни есть фольклорная якутская крипота. И я подумал — почему бы понемногу не вкидывать их в новый Якутия-тред в вольном переводе? В общем, добро пожаловать. Снова. История первая. Две старушкиДело было в советское время. В одном из совхозов стоял разгар летнего сенокоса, и после длинного трудового дня группа молодёжи из числа колхозников возвращалась домой, сидя на кузове грузовика ЗИЛ. Уже приближаясь к деревне, они увидели

Сап, снач. Я тот анон, который несколько лет назад создал тред про якутские крипипасты и кидал их сюда (как я понимаю по результатам Гугла, теперь тот тред и те пасты стали платиновыми). Много чего произошло в моей жизни с того времени, сейчас, например, я уже не живу в Якутии. Короче, почитал тут собственные истории, поностальгировал и подумал — а почему бы не попытаться возродить ту ламповую атмосферку и не кидать понемногу в /sn/ остатки якутских страшилок, которые я знаю? Понятно, что вернуть наш 2012-й не удастся, но, учитывая, во что превратился снач за это время, хуже не будет. Буду кидать пару палок паст в неделю, на большее нет времени. Плохо то, что почти все классические пасты, которые я знал, уже расписаны, и придётся напрягать память и описывать не самые лучшие образцы якутской крипоты, да и большинство из них достаточно однообразны, если честно. Так что хз, взлетит ли.

Осенью на Северном Кладбище тишина величественная. Тонкие ветви деревьев с редкой листвой во всей красе открывают низкое чернильное небо. Земля влажная и рыхлая. Могильные памятники, старые и хмурые, хранят молчание. Всё поросло сорной травой и шиповником. Тут уже давно никого не хоронят, да и редко кто бывает. Чувствует человек, что место неладное. С вечера мелкий дождик моросит. Я пробираюсь по тропинке тихо, осторожно. Вслушиваюсь в каждый шорох. Чу! Ветка хрустнула. Замираю и в темноту вглядываюсь. Неужели мумь? Тут ружьё не поможет. Мумь только соли боится. Но я охотник опытный - у меня же ещё и обрез есть. А уж в нём-то соль вместо дроби. Мумь на могиле топчется, бормочет, лапами землю гребёт в поисках лакомых костей. Сейчас нору выроет, трухлявые доски гроба пробьёт, внутрь влезет, землёй засыплется - и поминай как звали. Будет в тишине лежать да косточки грызть. Тут или лопату

Колыбель качалась посреди тайги. Подвязанная к гнутому иссохшему кедру — висела в метре над землей и скрипела веревками. Под пологом кружилась погремушка, и при каждом дуновении ветра темнота полнилась мягким треском. — Чертов лес, начальник, чертов лес, — бормотал старик. — Третий раз эту зыбку вижу. Я поежился от ночной сырости, достал пачку сигарет. Выцепив одну зубами, похлопал себя по карманам. — Есть прикурить? Старик протянул зажженную спичку. Руки его дрожали — то ли от страха, то ли от многолетнего пьянства. От старика, как обычно, несло запашком. — Ты не обессудь, начальник. Лучше поверь: ни хрена ты тут не найдешь. Последний раз тоже понаехало ваших. Весь лес истоптали, и с собаками ходили, а толку? Разве ж тайгу обойдешь? — Не тараторь. Подержи фонарик. Луч белого света разрезал темноту и заплясал между стволами деревьев. Когда старик, наконец, унял трясущиеся ладони и

Не прошло и двух недель, как я устроился на завод в конструкторское бюро, а мне уже пришлось остаться на работе до утра. Завод готовился к выпуску нового изделия, а мы не успевали привести в порядок конструкторскую документацию. Мы - это начальник бюро Геннадий Иванович, ведущий инженер Мурат Аскарович и я. Я сидел за своим компьютером и оформлял чертежи, периодически консультируясь со старшими коллегами. Часам к девяти вечера мы решили сделать общий перерыв на чай. За чаем зашёл разговор о политике. Политика меня никогда особо не интересовала, и я быстро заскучал. Вдруг мне вспомнилась одна странность, подмеченная за первые дни работы. - А почему у нас на входной двери висит предупреждение - после семи вечера стараться не выходить на улицу? - спросил я у Мурата Аскаровича, пожилого киргиза в старомодных роговых очках. - А ты разве не знаешь? - несколько удивился тот. - И если до семи с

Раньше гробы делали с отверстиями, в которые просовывалась 6-футовая медная труба с колокольчиком на конце. Эта труба позволяла дышать людям, которые были по ошибке признаны мертвыми и похоронены. В маленьком городке, Гарольд, местный гробовщик, одной ночью услышав звон колокольчика, пошел проверить, были ли это дети, выдававшие себя за призраков. Порой такое происходило и из-за ветра. Но не в этот раз. Голос снизу заявил Гарольду, что могилу нужно раскопать. «Вы Сара О’Баннон?» – спросил Гарольд. «Да!» - ответил приглушенный голос. «Вы родились 17 сентября 1827?» «Да!» «Однако надгробный камень указывает на то, что вы умерли 20 февраля 1857.» «Нет, я жива, произошла ошибка! Скорей выкопай меня!» «Простите, мэм», - сказал Гарольд, ломая колокольчик и засыпая медную трубку грязью. - «Сейчас август, и чем бы вы там ни были внизу, вы, черт возьми, больше не живы, и вы не выберетесь оттуда».

1Запомни: Если когда-нибудь ты впадешь в такое отчаяние, что тебе захочется умереть, приготовь орудие самоубийства, напиши записку своим родным, и в последний момент остановись. Вырежи из записки бумажку в форме ключа. Подойди к двери. Вытяни вперед руку с бумажным ключом и поверни ею, как будто ты открываешь дверь. Замок действительно существует. Открой дверь. Так ты попадешь на другую Землю. Ту, которая заменит нашу, когда она умрет. Эта смерть неизбежна, но до тех пор другая Земля будет принадлежать тебе. Только учти: другая Земля сильно отличается от нашей. 2На границе штатов Орегон и Вашингтон есть маленький сарай в лесу, у края шоссе. Внутри ты увидишь спиральную решетчатую лестницу, которая ведет прямо вниз. Спустившись по ней, ты окажешься на бескрайнем поле, покрытом высокой травой. Нижнюю ступеньку окружает множество костей и где-то неподалеку слышно движение неизвестных

Джеми Кармайкл был смышленый, бойкий мальчишка. Поэтому едва он прослышал о школе мистера Оррака, где обучают волшебному ремеслу, как сразу загорелся желанием попасть в эту школу. - Нет, нет и нет! - отрезал отец. - Нет, нет и нет! - сказала мать.- Разве ты не слышал? Говорят, что мистер Оррак - не кто иной, как сам дьявол. - Мало ли что болтают,- возразил Джеми.- Я ведь не из пугливых. В общем, отца с матерью он уговорил. Деньги на обучение дал своему любимчику дед, который в нем души не чаял, и вот в один прекрасный день отправился Джеми в путь с крепкой ореховой палкой и кошельком в кармане. Переваливает он гору, минует болотистую пустошь, ночует в охапке вереска и на следующее утро прибывает в школу мистера Оррака. Стучит своей ореховой палкой в дверь: тук-тук-тук! - дверь отворяется, и на пороге возникает мистер Оррак собственной персоной. - Что тебе угодно, малыш? - Научиться

Внимание: данная история является продолжением Деревня Тихое. Оборотни. часть 1. Крылья с гнилью. Начало всего цикла про деревню Тихое здесь. *** Конец августа в деревне Тихое выдался прохладным и солнечным. Лес потихоньку желтел и краснел, и только вековые ели, усеивающие сопки возле ущелья, темнели вечнозеленым. Школьники, с лицами великомучеников собирали свои портфели, готовясь к новому учебному году. Был самый разгар сезона “тихой охоты”. Грибов собрали - немерено. Мать замучилась их мыть, резать, солить и закручивать. Сашке выпала нудная работа - нанизывать кусочки даров леса на суровую нитку, для сушки. Дед тоже помогал, но больше словами и советами как надо, чтобы было лучше. Он так виртуозно отлынивал от обработки того, что насобирал, что внук прям диву давался. — Пап, я тут белых отобрала, вон в тазике лежат. Порежь, пожалуйста. А Санька их потом нанижет. — мать заливала