С пьяной свадьбы едут гости — Тройки резвые летят! Пьют вино, поют и пляшут, Громко, весело кричат. Засиял на небе месяц В окруженьи жёлтых звёзд, Свадьбе осветил дорогу: Впереди у них погост. Испугавшись, стали кони. Звуки смолкли. В тишине Что белеет на погосте, Кто там движется во мгле? Но навстречу им выходит Не колдун и не мертвец, А девица молодая, Что отдали под венец. Слёзы катятся ручьями По бескровному лицу. Помертвевшими губами Говорит она отцу: «Пьёте вы и веселитесь, Горю рады моему, За смертельную обиду Вас навеки прокляну! Вы родную дочь предали, За нелюбого отдав. Старику меня продали, Ночью сонную украв. Погубили вы невесту, Только вас во всём виню, Так будем праздновать мы вместе Свадьбу вечную мою!». Закричали девки, бабы, Испугались молодцы: К ним ползут через ухабы Упыри и мертвецы. Но никто им не поможет... Знать, должно случиться так. Чьи-то кости жадно гложет

Ты переехал в новую однокомнатную квартиру. Тебе предстоит жить одному, поэтому перед ночёвкой нужно приготовить квартиру на случай непредвиденной крипоты. Ты определяешь места, откуда может появится нечисть, где она заспавнится с наступлением ночи. Ты поставил иконы и магические свечки про всей квартире. На окнах прочные решётки, дверь закрыта, никаких дыр под раковиной или под ванной. Никто не может попасть внутрь. Ты даже запер шкафы и положил под кровать большие чемоданы, а крышку унитаза придавил полной кастрюлей воды. Нечисти просто физически неоткуда вылезти. Заперев дверь в комнату, ты выключаешь свет и ложишься спать, настороженно прислушиваясь к тишине в коридоре и боясь услышать хоть малейший шорох с кухни или из туалета. Во тьме рядом с кроватью раздаётся хриплый стон. Крик застревает у тебя в горле. В комнате висит зеркало.

Сколько я уже здесь не был? Очень давно, уж четверть века, пожалуй; а осенью – так и вообще ни разу. Кругом тишина, пожелтевшая трава да сбросившие листву деревья под низким осенним небом – будто свинцовым. Даже птиц не слышно, только издалека, с трассы, доносится гул уходящих в ночь машин и редкий лай деревенских собак. Поудобнее кутаюсь в старую телогрейку, утопая в стогу, вдыхаю запах прелого сена. Жаль, костер нельзя развести – враз загорится стог. Но ничего. И без костра хорошо. А вот и филин, как будто из далекого детства прилетел. Хорошо, что стог аккурат у Марфиной ямы – не изменившейся совсем, вот только кувшинок поздней осенью уже нет. Закрываю глаза, даю волю воспоминаниям. …Давным-давно, в прошлой уже жизни, была у меня мечта, ну, или страсть, если угодно, искупаться в Марфиной яме, причем в полнолуние, посреди медленно плавающих кувшинок с их неповторимым пьянящим запахом.

(антракт из книги «Либидо с кукушкой») — Сама пугало огородное! Остер. Нарушение правил приличия Психологический центр “Озеро” Февраль, 2020 — Мы на полтретьего. Лера вышла из оцепенения. Февраль издевался над метеозависимыми москвичами со сладострастным зверством инквизитора, только что вернувшегося из отпуска. Была ли в инквизиции система отпусков? А профсоюзы? А бонусы для наиболее оскорбленных верующих? Куда только ни уносит поток скучающего сознания, если торчишь целый день за стойкой администратора. — Здравствуйте. Доктор вас уже ждет. Прошу, следуйте за мной. Никаких имен. Никакой информации в электронном расписании. Никакого расписания. Но Лера узнала пациентку. Это было нетрудно. Елену Ерофееву узнал бы любой, кто смотрел тв-сюжеты о замороженных оффшорах российской элиты. Что такого было в ней, кроме статной фигуры и пронзительного взгляда? Волосы. Грива расплавленной меди,

Давным-давно, когда еще златоглавый наш Киев был во власти поляков, жила-была там одна старушка, вдова лесничего. Маленькая хатка ее стояла в лесу, где лежит дорога к Китаевой пустыни: здесь, пополам с горем, перебивалась она трудами рук своих, вместе с шестнадцатилетнею Горпинкою, дочерью и единою своего отрадою. И подлинно дочь дана была ей на отраду: она росла, как молодая черешня, высока и стройна; черные ее волосы, заплетенные в дрибушки, отливались как вороново крыло под разноцветными скиндячками, большие глаза ее чернелись и светились тихим огнем, как два полуистухших угля, на которых еще перебегали искорки. Бела, румяна и свежа, как молодой цветок на утренней заре, она росла на беду сердцам молодецким и на зависть своим подружкам. Мать не слышала в ней души, и труженики божии,честные отцы Китаевой пустыни, умильно и приветливо глядели на нее как на будущего своего собрата

Вечернее солнце скатилось за горизонт кровавым комком, и белая полная луна поднялась на небо огромным клубком туго смотанной бечевки. Покачиваясь в седле, преподобный Джебидия Рейнс смотрел, как ярко она светит над верхушками высоких сосен. А еще выше на мертвенно-черных небесах горели добела раскаленные звезды. Тропа оказалась очень узкой, и деревья по сторонам наступали на нее, будто собирались перекрыть путь и сомкнуться за спиной преподобного отца. Лошадь шагала с опущенной головой, и Джебидия, устав ее понукать, опустил поводья и дал ей полную волю. Он настолько вымотался, что почти ничего не понимал, но точно знал одно: он принадлежит своему владыке, и он ненавидит Бога, ненавидит сукина сына от всей души. И он знал, что Бог знает и ему наплевать, поскольку он считает Джебидию своим посланником. Посланником не Нового Завета, но Ветхого: грубым, злым и уверенным в себе, мстительным

Натан осторожно раскрыл древний манускрипт, подняв облако пыли. Дрожа от страха и предвкушения успеха, он переворачивал хрупкие страницы в поисках нужного ему заклинания. Долгие годы длился поиск, прежде чем он смог окончательно определить, в каком из тысяч фолиантов хранится формула, вызывающая Дьявола, но теперь он держал в трясущихся руках этот бесценный том. И наступил момент истины. Действительно ли он этого хочет – обречь бессмертную душу на вечные муки в аду ради земных удовольствий? Да, решил он, хочет. Столько лет его шпыняли, столько лет он наблюдал, как разные мерзавцы наслаждаются жизнью, когда ему не доставалось ничего кроме боли. Теперь он хочет поквитаться. Он хочет быть здоровым. Хочет быть таким богатым, чтобы никто не указывал ему на малый рост или неказистую внешность. Хочет жить достаточно долго, чтобы увидеть смерть своих мучителей. Причинять им особого вреда он,

С тех пор века и годы В жару и непогоду По зову заклинания иду. Причина – очень просто: Я демон перекрестка, Привратник на подстанции в аду (с) автор неизвестен «Мы работаем для вас 24 часа в сутки, 7 дней в неделю! У нас есть все!» Тьфу ты, пакость какая. Балансируя на древней, как мир, стремянке, я окунула тряпку в ведро и энергично завозила по яркой кричащей вывеске, пытаясь смыть грязь. Толку было мало, на оранжевую поверхность тут же оседала свежая пыль, летящая с трассы, но моего мнения никто не спрашивал. Хозяин велел протирать раз в сутки, я протираю, мое дело маленькое. Мимо мчались на полном ходу машины, равнодушно минуя маленький одинокий магазинчик, сиротливо светящийся в темноте квадратами окон. Уф, ну вот и все. С чувством выполненного долга я слезла, выплеснула грязную воду под чахлую сосенку и побрела обратно за прилавок. Поставила чайник, поправила перед зеркалом

Жара, невыносимая жара на средней Волге – это всё же редкость. В смысле, солнышко и теплое лето в отведенное для этого время – это всегда пожалуйста. А вот скачок термометра на 40+ градусов – это, знаете ли, из ряда вон! Заниматься не было ни сил, ни возможности. Смычок скользил в потной ладони, старенький вентилятор постоянно сдувал сольную партию, а голова напрочь отказывалась вспоминать нотную грамоту. Тщательно вытерев руки носовым платком, Соня сурово взяла скрипку на изготовку и … вновь беспомощно опустила руки. Задумчиво глядя на шелестевшие под бесполезным вентилятором страницы, девушка наконец-то приняла решение: - Ма-а-ам! Я с вами в деревню! - Софа, а как же экзамены? – озабоченная женщина выглянула из кухни, устало обмахиваясь полотенцем. - Мам, я в деревне поиграю, хорошо? Здесь мозг плавится! - Тогда не тяни кота за яй … хвост! Собирайся быстрее! – махнув в знак одобрения

..Господи прости. Как мне это уже надоело. Десятый раз рассказывать... простите, Владислав Семёнович. Нет. Не затруднит, конечно. Это я так. Что со старой бабы ещё возьмёшь? Особенно после такой-то трагедии. В общем, я уже говорила, этот Женя умственно был. Не даун, этот... как его... аутист. По-хорошему, его бы в город отправить, в психушку или в интернат специальный. Но мамка его... я ж говорила уже про мамку, Владислав Семёнович? Она, прости Господи, алкоголичка со стажем. Не удивительно, что у такой и сын придурошный. Родила его поздно. И, говорили, от всего села. Ну да, мужики-то наши её всем селом ходили... гхм... ну Вы поняли, Владислав Семёнович. Потому что за бутылку самогонки кому хочешь даст, хоть бы и Григоричу. В общем, была Людка, прости Господи, проституткой. Женя в школу никогда не ходил - кто ж его, больного и тупого в школу-то возьмёт? Да и село у нас маленькое.