Время было хмурое, побитое, перестроечное. Старичок Василий об этом говорил громко. — И так жизнь плохая, — поучал он во дворе. — А ежели ее еще перестраивать, тогда совсем в сумасшедший дом попадешь... Навсегда. Его двоюродная сестра, старушка Екатерина Петровна, все время болела. Было ей под семьдесят, но последние годы она уже перестала походить на себя, так что знакомые не узнавали ее — узнавали только близкие родственники. Их было немного, и жили они все в коммунальной квартире в пригородном городишке близ Москвы — рукой подать, как говорится. В большой комнате, кроме самой старушки, размещалась еще ее сестра, полустарушка, лет на двенадцать моложе Катерины, звали ее Наталья Петровна. Там же проживал и сын Натальи — парень лет двадцати двух, Митя, с лица инфантильный и глупый, но только с лица. Старичок Василий, или, как его во дворе называли, Василек, находился рядом, в соседней,

Не надеялся и надеется не собираюсь. Ни на кого, ни на что и пускай те, кто ищут причину в моём эгоцентризме, раздутом до размеров Звезды Смерти, позакрывают наглые слюнявые ротики. Пожалуйста. Ну вот так вот, не привык я человеку доверять. С недавнего времени. Знаю, когда дело доходит до поручений нашей команде, сам порой формулирую их так, что при внимательном рассмотрении становится похоже на рецепт участкового терапевта. Это я, если что, аналогию провожу не с бессмысленностью рекомендаций, а с почерком. Я даю задания именно так, криво и непонятно. Уж лучше я, дурак, со своими двусмысленными высказываниями. С другой стороны, доверься какому-нибудь другому человеку из нашей, так сказать, общины-и он сделает всё намного хуже. Опыт, скотина эмпирическая, неоднократно это доказывал. *** Режиссер нашего скромного театра-тот ещё был параноик. Оно и понятно, артист из него дрянной, о чем

Хрустя колесами по высокой сухой траве, Нива подъехала к ржавым металлическим воротам. Макс оглянулся на сладкую парочку, которая дрыхла, обнявшись, на заднем сидении, и с ухмылкой покачал головой. — Сталкеры, блин, — пробормотал он и, стараясь не шуметь, выбрался из машины. Сорняки беспомощно цеплялись за плотные штаны цвета хаки и хрустели под толстыми подошвами бутсов. Потягиваясь на ходу, парень подошел к воротам и дернул створку. Та лениво покачнулась, глухо лязгнув ржавой цепью, которая соединяла створки. Замок на цепи был сорван давным давно, и сейчас она была небрежно намотана кем-то просто ради сохранения приличий. Макс размотал и отбросил цепь, взялся за прутья левой створки и потянул. Та безжизненно проскребла пару сантиметров и завязла в сорняках — проржавевший и осевший металлический столб давно устал держать ее на весу. Взявшись поудобнее и стараясь держать спину ровно,

Сидели мы у костра. Стемнело, небо черное почти, воздух холодноват для летней ночи. Поначалу тихо было: огонь трещит, кто-то по хвое сухой шагает, девчонки переговариваются вполголоса... Я на них поглядывал искоса: половину не знал. Нас, пацанов, четверо было, и девчонок столько же. Я себя лишним чувствовал, сам вот не знаю, что там забыл. Не любитель компанейских вылазок на природу, да и разговоры все как-то мимо шли. Но так вот сложилось — пропустить поездку я не мог. Да и ладно, от города недалеко, местечко само по себе неплохое... Как стемнело, я прямо почуял, куда разговор скатится. Так и вышло. Один из товарищей моих, Андрюха, который палкой чего-то карябал на земле, сказал вдруг: — Давайте байки травить. — Страшные? — скептически спросила симпатичная рыжая девушка. — Да ну… — А чего нет? — пожал плечами Андрюха и посмотрел на меня. — Ты как, за? Я удивился, что ко мне персонально

Этот кошмар случился, когда я слег с тяжелым гриппом. Тогда я работал в колл-центре и был только рад побыть наедине с собой. Я целыми днями сидел в Интернете, запойно читал книги и спал. Даже почти не выходил на улицу — только в ближайший ларек за продуктами. На второй неделе моей болезни случилось небольшое землетрясение, отозвавшееся гулом в окнах и сбросившее с холодильника пару магнитов. Я обсудил его с Леной по телефону, пожаловавшись на пропавший Интернет. Впрочем, меня это не особо взволновало — книг было еще достаточно. Однако спустя три дня я все же попытался вызвонить провайдера. Трубку никто не взял. Я начинал волноваться. Лена не ответила ни на один из моих звонков за последние три дня. Я устал гадать, не обиделась ли она на что-нибудь. Моя девушка имела такую привычку — начинать дуться из-за какого-то пустяка, мною не замеченного. Так что я решил сходить к ней в гости,

Респиратор работал на пределе возможностей. Ноги увязали в светлых, удивительно крепких нитях, я с трудом переставлял ноги, больше всего на свете мечтая о том, как выберусь, наконец, из этого проклятого леса. И что мешало мне его обойти? Ну… кроме, разве что, его размеров. По отснятым данным, лес простирался на многие километры. Выросший на отравленной земле, он поражал воображение. С орбиты казавшийся большой цветастой заплаткой на пустынном участке суши, при личном знакомстве он был… удивительным. Деревья огромные: на некоторых пнях можно было бы припарковать наш катер. Полное отсутствие живности и подлеска, в этом лесу, старательно компенсировала плесень. Здоровые пространства полуметровой и метровой цветастой ядовитой плесени, между древесными гигантами. В воздухе кружились облачка спор, вспархивающие при моем приближении, принимая, порой, самые разнообразные формы. Интересно, какая

Было у меня одно хобби — курить, но не простые сигареты, а экзотические вещи для расширения сознания. Занимался я этим не в гордом одиночестве, а в компании моих друзей: Хомяка, Китайца и Лёхи. Собственно говоря, необходимо произнести несколько слов о каждом. Хомяк, или Владимир, хотя сам он не имеет ничего против своего прозвища, работает программистом — очень интеллигентный и начитанный молодой человек двадцати шести лет от роду. Прозвище у него Хомяк, а не Задрот, потому что он большой любитель поесть и в своём возрасте весит за сто тридцать кило. Китаец на самом деле то ли якут, то ли тунгус, но вырос в городе и поэтому ведёт себя вполне современно. Китайцем мы его прозвали за особую форму глаз, свойственную азиатам. Правда, иногда он хвастался нам, что в его роду было много великих шаманов, и даже дед его шаманил, но мы его только стебали и просили «сшаманить» нам особое курево, от

Вам интересно, что происходит в голове того, кто страдает одной из форм шизофрении? Вряд ли больной человек сможет это адекватно сформулировать, ведь ему мешает расстройство личности. К тому же шизофреники далеко не всегда понимают, что они не в своём уме. Да, насчёт галлюцинаций. В кино часто показывают, что перед сумасшедшим возникают образы, люди, существа, которые выглядят настоящими, как часть внешней среды. Однако в большинстве случаев шизофренические видения и голоса возникают внутри головы больного. Люди с подобными расстройствами хотя и теряют способность отличать реальность от бреда, но точно могут сказать, что слышат голос именно у себя в голове, а не откуда-нибудь из унитаза. То же самое с видениями, часто больные люди видят разницу между иллюзией и реально существующими предметами и воспринимают эти видения как насланное проклятье или кем-то внедрённые в их головы

На прошлые зимние каникулы я гостил у бабки с дедом в посёлке. Ничего особенного — встреча Нового года с родственниками, баня, лыжи и так далее. Местность сложно назвать глушью — дачников полно, да и город рядом. Но всё же что-то непонятное со мной произошло в те дни. В дом родни набилось изрядно, и как-то поздно вечером, когда я собрался пойти в тёплый туалет, он оказался занят. Я решил сбегать в уличную уборную. Напялил валенки, набросил пуховик и вышел на крытое крыльцо. Закрыв дверь, я развернулся, чтобы сойти с крыльца, но тут замер, задним умом осознав, что в окружающей обстановке что-то не так. Не было холодно, изо рта не шел пар, воздух пах по-другому, а поддувающий ветерок был отчётливо теплым. Я огляделся кругом с освещенного плафоном крыльца и раскрыл рот. На улице было лето — в саду на фоне ясного неба виднелись яблони с цветущей листвой, растительность на клумбах, за

Помер Гоша совершенно бездарно, так же, как он делал и многое другое в своей короткой и непутевой сорокалетней жизни. По его словам выходило, что утром, после того, как он опохмелился и отправился на работу, земля вдруг ушла из-под ног, и он со всего маху ударился головой об асфальт. Искать Гошу начали не сразу — зная загульный характер супруга, жена всерьез забеспокоилась лишь на вторые сутки. Еще через день его нашли в компьютерной базе городского морга судмедэкспертизы, оказавшегося закрытым из-за внезапно наступивших выходных и неведомого широкой общественности государственного праздника. В понедельник наплакавшиеся вволю родственники прибыли в морг, получили Гошин паспорт и опознали вещи. На Гошу многоопытная сотрудница морга смотреть не рекомендовала, потому что в последнее время холодильники в этом заведении не работали. Доверившись ее мнению, вдова не глядя подмахнула акт