Есть три вида людей: живые, мертвые и те, что ходят по морям. Анахарсис В полумраке кабины -- желтушная подсветка шкал и дрожащий рокот дизеля. Впереди сумрачный лес смыкается вокруг туннеля, пробитого светом лобового прожектора. Слева от пульта занимает почти весь свободный объём кабины стабилизированный подвес с люлькой кондуктора и громоздящимся над ней массивом "дефиса" -- детектора фазы сна. Стойка с блоками идёт вдоль всего левого борта: угловатая тень, подмигивающая мириадами оранжевых зрачков. За пультом -- Алексей, машинист и единственный бодрствующий человек в кабине. Вячеслав, кондуктор - покоится в подвесе, оплетённый проводами датчиков "дефиса". Он обнажён до пояса, весь в блестящих разводах токопроводящего геля, из предплечья, примотанный синей изолентой, торчит катетер. Капельница, подсвеченная сверху тусклой лампочкой, покачивается в такт локомотиву и

Долгое время я был деревенским дурачком, но теперь я уже не дурак, хотя меня до сих пор обзывают болваном, а то и почище. Я теперь гений! Но об этом я никому не скажу. Ни за что. Если узнают, станут остерегаться. Никто не догадывается и не догадается. Я все так же шаркаю ногами, мой взгляд все так же пуст, и речь бессвязна, как и прежде. Порой нелегко бывает помнить, что надо непременно шаркать, смотреть бессмысленным взглядом и бормотать чепуху, а иногда, наоборот, с большим трудом удерживаешься, чтобы не переиграть. Главное — не вызвать подозрений! Все началось в то утро, когда я пошел на рыбалку. За завтраком я сказал маме, что собираюсь порыбачить, и она не возражала. Она знает, что я люблю ловить рыбу. Когда я рыбачу, со мной не случается никаких неприятностей. — Сходи, Джим, — сказала она. — Хорошо бы отведать рыбки. — Я знаю, где ее ловить, — сказал я. — В яме, что сразу за домом

Первые сутки Джеральд Браун двадцать пять лет колонизировал планеты и до сих пор оставался жив. Если ты четверть века скитаешься по неосвоенным мирам, космос кажется даже опаснее, чем в первый год. Но к опасностям просто привыкаешь. Как привыкаешь к холодной звёздной бесконечности космоса, как привыкаешь к нулевой гравитации, как привыкаешь постоянно чувствовать кожей утеплённую резиновую подкладку скафандра. И сны, в которых тебя пронзает титаническое жало созвездия Скорпиона или испепеляет солнечная радиация, тоже приходят всё реже. Чёрный океан вселенной окутывал корабль Джеральда. Безбрежное море звёзд смотрело на него миллиардами светящихся глаз. Джеральд разглядывал космос через иллюминатор корабля, думал о предстоящей рутине и умирал от скуки в томительном ожидании высадки. Корабль уже вышел на орбиту, а до окончания пилотирования оставалось ещё семнадцать часов. Задание было

Человек идущий на работу в воскресенье в шесть утра редко бывает весел, но я сегодня выспался, что для меня редкость, и чувствую себя бодрячком. В выходные у нас обычно не бывает много работы, поэтому весь день я буду пинать балду, может, даже книжку успею почитать. Как обычно я поднимаюсь на пятый этаж, провожу пропуском по замку, тот пищит и открывает дверь. Здесь открыты пара помещений, горячая линия работает всегда. Спускаюсь по другой лестнице к себе на четвёртый, так же открываю пропуском дверь, иду к своему кабинету. Первое время я материл тех кто закрыл прямой вход на четвёртый этаж, ведь в случае пожара на пятом мы окажемся заперты, но потом смирился и забил. Вхожу в кабинет. Вся группа смотрит на меня. Снимаю и вешаю куртку как ни в чём не бывало. — Привет! Коллеги рассмеялись. — Я что, смешно поздоровался? — недоуменно улыбаюсь. Да что ж такое, опять я какую-то приколюху

Это как бросить курить. Выходишь из квартиры, закрываешь её на ключ, на всякий случай проверяешь – а точно ли закрыто? Бросаешь взгляд наверх, там обычно сидят комары и ждут, когда ты откроешь дверь, чтобы проникнуть в твоё жилище. И плевать, что сейчас зима, и вместо комаров там только пыльная паутина, сухие паучьи шкуры и их бывшая еда, в основном в виде таких же высохших мух. Привычка, она такая. Открываешь скрипучую подъездную дверь, идёшь на улицу… и не закуриваешь. И вроде бы всё нормально, ты уже почти привык, но всё как-то не так. Вот именно на этом месте ты обычно уже закуривал, каждый день, много лет. Но сейчас – ты просто проходишь мимо этого «ритуального» места. Появляется ощущение неправильности ситуации. Кажется, что так быть не должно. Внезапно ты чувствуешь запах сигаретного дыма, хотя рядом точно никто не курит. И вот ты проходишь достаточно далеко, это чувство

Я самым внимательным образом изучил карты города, но так и не отыскал на них улицу д'Осейль. Надо сказать, что я рылся отнюдь не только в современных картах, поскольку мне было известно, что подобные названия нередко меняются. Напротив, я, можно сказать, по уши залез в седую старину и, более того, лично обследовал интересовавший меня район, уже не особенно обращая внимания на таблички и вывески, в поисках того, что хотя бы отдалённо походило на интересовавшую меня улицу д'Осейль. Однако, несмотря на все мои усилия, вынужден сейчас не без стыда признаться, что так и не смог отыскать нужные мне дом, улицу, и даже приблизительно определить район, где, в течение последних месяцев моей обездоленной жизни, я, студент факультета метафизики, слушал музыку Эриха Цанна. Меня отнюдь не удивляет подобный провал в памяти, поскольку за период жизни на улице д'Осейль я серьезно подорвал

— Мам, дай соль! — Мам, дай соль! — Ну хватит уже! — Ну хватит уже! — Мам, чего он передразнивается?! — Мам, чего... — А ну цыц. Ромка, возьми соль сам, она в шкафу где вилки. Семён, прекрати дразнить брата. Дедушка скоро вернётся. Чтобы слушались у меня, как шёлковые, ясно? — Тамара приблизила лицо к зеркалу в прихожей и мизинцем немного подправила помаду. — За калитку ни ногой, в погреб и на чердак не лазать. Сёма, ты за старшего. — Ага, сама веселиться будешь, а нам дома сидеть? — Вот видишь, ты всё понял, молодец. Ну не дуйся, я с одноклассниками три года не виделась, имею право. Будете хорошо себя вести, завтра сходим в кино. На Шрека. — Ура!! — раздалось на два голоса. — И не пугай его. Сёма, слышишь? — Да чо сразу я-то! Это пацаны вчера на брёвнах говорили всякое. А он всему верит, — приехав на неделю в райцентр к дедушке и наслушавшись во дворе страшилок от местных, Рома теперь

— Нет!!! Не двигайся, стой на месте! — услышал Николай истошный крик за спиной. Николай оглянулся и увидел, что в помещении никого нет. Николай хотел заглянуть под стол, но его снова остановил пронзительный вопль. — Не шевелись! — и в этот момент Николай заметил, как вздрогнуло круглое резиновое пузо аудиоколонки, стоящей на полу у стены. — Пожалуйста, не двигайся! — раздался другой, более спокойный голос из второй колонки. Николай на всякий случай замер на месте и недоуменно провел взглядом по тянущимся от колонок проводам. Взгляд уперся в лежащие на полу голые штекеры — колонки не были подключены. Хотя Николай и так прекрасно помнил, что достал их из упаковки пару минут назад и еще не успел подсоединить. Сегодня было воскресенье, и Николай сам привез эти новые колонки из магазина, чтобы сделать сотрудникам сюрприз, обеспечив их возможностью слушать приятную музыку во время работы.

Я попыталась сделать вдох, но что-то наотрез мешало мне, словно я разучилась дышать. Не знаю, что именно, но что-то точно преследовало меня. Я чувствовала и понимала это, отчего пыталась сбежать от невидимой угрозы, однако незримый тормозной парашют достаточно эффективно препятствовал моему спринту по пустоте. Сердце билось в десятки раз быстрее любого автомобильного двигателя. Я чувствовала, как мои ноги проваливались в тёмной зыбучей материи, что медленно поглощала меня в никуда. Чувство глубокого отчаяния и полной безысходности окончательно добило меня, не оставив ни единой доли надежды на спасение. У меня возникло стойкое ощущение, как сотня маленьких лапок щекочущими касаниями двигались по моей голове, покрывая тело мурашками. Когда большая часть перешла на моё лицо, я с ужасом осознала, что по мне ползает кучка тараканов и прочих мелких беспозвоночных. Я даже не могу себе

Мы встречаемся на кухне квартиры, которую я снимаю. Это помещение изначально находилось в состоянии, когда его легче запереть на ключ и забыть, чем убрать. Но ему нравится. Ему уютно. Он чувствует себя хорошо среди всего этого старого хозяйского хлама, пыли, копоти и высохших трупиков пауков. Мой друг — он немного странный. Он всегда приносит с собой термос с жутким растворимым кофе и разливает его по пластиковым стаканчикам. Не уверена, что это кофе. Как по мне — то такой вкус и запах может быть у любого мерзкого варева. Зная своего друга, не удивлюсь, если это просто разбавленная водой грязь или вроде того. Я это не пью с тех пор, как заметила варёного таракана в своей порции жидкости. Но делаю вид, что пью. Я не люблю обижать друзей. Нам всегда трудно начать разговор. Мы вообще не очень общительные. У меня есть несколько коллег по работе, с которыми я говорю строго по делу. И иногда