Аромат свежесваренного кофе ещё больше поднял настроение Зои. Да, день сегодня, без сомнения, становился особенным. Она слегка улыбнулась уголками губ, в глазах блеснули довольные искорки. Миловидная секретарша, постукивая каблучками по дубовому паркету, поставила небольшой серебряный поднос на стол главного редактора. Тихо звякнула посуда. Как по волшебству, появились две белые салфетки. - Что-нибудь ещё, Геннадий Иванович? - любопытный взгляд девушки незаметно скользнул по лицу Зои и её полной фигуре. - Нет, Людочка, спасибо. Можете идти. - Баринов проводил маслеными глазами удаляющуюся секретаршу и неторопливо взял чашечку дымящегося кофе. Его рыбий взгляд обратился в сторону Зои. Он чуть кашлянул и нервно поёрзал в кресле. Скрипнула кожа. - Зоя… - Баринов снова кашлянул, - ты уже слышала ту дурацкую историю о старике со Старой Балки? Он недоверчиво взмахнул рукой, увидев

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику в умеренных объёмах, но в силу своих особенностей не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. ____________ Мой стаж работы врачом уже скоро достигнет десяти лет. Частенько меня можно было видеть на выездах, поскольку за это была небольшая надбавка. За все это время накопилась пара интересных историй, которыми я захотел поделиться, наткнувшись на «крипи». Продолжения всех этих историй я бы никогда не узнал без своего товарища – Геннадия (Генка, привет!). Познакомился с ним в армии. Как я отжимался и приседал там в жару костюме ОЗК из-за дебильного проступка, до сих пор забыть не могу. Ну так вот, сдружился я там с Геной, оказалось из одного города мы. Я после дембеля пошел работать в медицинскую отрасль, Гена в правоохранительную и дослужился там до

Сам не помню, как это началось. Но мама однажды рассказала, как я напугал ее до смерти. Было мне тогда года два. Я довольно рано научился говорить и болтал без умолку. Это сейчас из меня слова не вытянешь. Домой прихожу и на все вопросы отвечаю одинаково. — Как дела? — Нормально. — Как в универе? — Нормально. — Как на работе? — … А в детстве я был трещоткой, с шилом в жопе к тому же. Приставал к родителям с какой-то маетой, отвлекал папу от книжек и маму от телека. Просил со мной поиграть, погулять, на игрушечной машинке покатать. Ночью любил припереться и уложиться спать с родителями. Будь я сам себе папой, сбагрил бы, наверное, бабушке или в детдом, а они, святые люди, терпели. И вот в одну ночь я напугал маму. Батя тогда уехал в командировку, он у меня был музыкант-виолончелист и разъезжал с гастролями. Остались мы вдвоем, и я в своем духе залез в мамину кровать. Бужу ее среди ночи и

— Почему бы вам не рассказать о произошедшем? – спросил я посетителя, приготовившись к записи. — Я знаю, как это называется, доктор – хотя я всего то лишь психолог в госструктуре ФСБ, но было приятно - Я точно знаю свою проблему. Я её знаю. Поверьте. — Казанков – я решил налить ей воды - Роман Казанков. — Верно. Это бутилированная вода? – спросила она, взяв стакан. Я молча кивнул. — Расскажите, Мария – сел я рядом и приготовился слушать. — Ну… - тяжело вздохнув, начала она - Его звали Козявкой. Все его так называли, во всяком случае. На самом деле его звали Антон Казанков, но он ел свои сопли и козявки с детства, так что это прозвище ему походило. — Он один из его братьев? — Двоюродный, со стороны отца – уточнила она - Половина того городского поселка Требухово в родстве с Казанковыми, я уже упоминала это в протоколе к делу. Вам стоит знать: мы работали там почти три месяца. Мы знали,

Удар в грудь — такой, что кажется, осколки ребер порежут легкие на лоскуты. Статический писк иголками проткнул барабанные перепонки и вонзился в мозг. Подушка безопасности раздулась, как миссис Паф из «Спанч-Боба», который так любит смотреть Даня, а ремни впились в тело. Запах гари, трудно дышать. И мир вокруг мутный, как будто Витя превратился в рыбу, которая смотрит на подошедших к берегу людей сквозь илистую зеленоватую водицу. Потом краски вернулись, он увидел треснувшую голову манекена, из которой ползло розово-желтое нечто, похожее на пчелиные соты. Несколько секунд потребовалось, чтоб осознать — это голова его жены, а тело сплющено, сдавлено, и лишь кисть — прежняя, нетронутая, с веселым летним маникюром. Пальцы с наклейками-вишенками конвульсивно подергивались, будто пытаясь дотянуться до ручника. Лобовое стекло в сетке трещин. — Папа... папа, мне больно... — Даня хныкал на

Последний пузырек лопнул с веселым бульканьем, на экране замельтешили жуки и золотые монеты, поздравляя Олега с победой. — Мишка! Пальцы замерзли, батарея доживает последние минуты. На новой детской площадке — аншлаг, на горки — очередь, на качели — очередь. Чего сюда потащились, рядом есть своя, не хуже, а народу меньше. Олег отыскал глазами сына. Тот наконец оседлал маленькую желтую лошадку, которую дожидался с момента их прихода. — Пошли домой, — крикнул Олег. — Дай девочке покататься! — попытался он воззвать к рыцарским чувствам сына. Рядом крутилась какая-то тощая девчушка лет пяти. Из-под короткой шубки торчали тонкие ножки в грязных белых сапожках. Она явно мечтала о той же самой лошадке. Рядом с ней, спиной к Олегу, стояла женщина в неряшливом зеленом пуховике. — Не! — крикнул Мишка, яростно раскачиваясь. — Я только начал! — Десять минут! — крикнул Олег и добавил себе под нос:

21 апреля 2014 года Живот Александры был идеальным: гладким, без татуировок. Девяносто девять процентов из ста — девушка частенько наведывалась в какой-нибудь фитнес-центр. Не исключено, что и тот самый — «Движение к совершенству», агрессивно-стильную рекламу которого Хорин видел на одном из проспектов сибирского миллионника. — Моя прелесть, — улыбнулся он, предвкушая особенное удовольствие. Чувствуя под пальцами тёплую бархатистую кожу и упругие тренированные мышцы. «Кубики» не просматривались, хотя это было и к лучшему. Нет, замыслу Виталия они бы особо не помешали, но без них ему нравилось больше. — Играют пожарные, с ними — и медики... — нараспев продекламировал он, делая последние приготовления. — Играют садовники, клоуны, педики. Играет весь мир: богачи, алкоголики... И я поиграю в крестики-нолики. Прямоугольник бритвенного лезвия Хорин зажал большим и указательным пальцем так,

В середине весны рыжая Жулька, жившая в подвале первого подъезда, ощенилась пятью щенками. — Принеси колбасы, — велела Юка. — Я у мамы сарделек выпрошу, Жульке надо хорошо питаться, она же их кормить будет. Колбаса у нас в доме была на строгом учете: чтобы обеспечить Жульке полноценное питание, мне пришлось самому жевать пустой хлеб, зато два ломтика сэкономленной докторской я завернул в старую «Комсомольскую правду» из стопки за унитазом и вечером понес во двор. У подвального окна велосипеды были свалены горой — Юкина «Кама», два одинаково поцарапанных и помятых, неотличимых друг от друга «Школьника» близнецов Хохолко и ярко-красная «Ласточка» Леночки Меньшиковой, слишком большая для нее, доставшаяся ей от пропавшей полгода назад сестры Наташки. Наташка была старше нас на три года, собирала переливные календарики и тайно любила актера Михаила Боярского. Однажды в октябре у них отменили

Мою жизнь осложняет хроническая бессонница, но пусть. Нисколечко не хочу с ней расставаться. Началась она двадцать лет назад, со службы во Вьетнаме. С могильщиков. В джунглях покойники очень быстро теряют вид. Всего пара часов, а потом трупное окоченение — и с ними уже тяжело справляться, тяжело засовывать в мешки. К этому времени мёртвые тела на открытых участках из белых или жёлтых становятся зеленоватыми. Кожу по большей части облепливают насекомые, как правило, муравьи. Затем трупы чернеют и начинают смердеть. Распухают и лопаются. Вы, наверное, думаете, что после этого муравьи, тараканы, жуки и сороконожки разделываются с ними в два счёта, но это не так. Как только внешний вид и вонь становятся омерзительными донельзя, насекомые теряют к мертвецам интерес, прикидываются чистюлями и идут обедать в другое место. Разве что мухи исключение — откладывают яйца. Что забавно, если трупы не

Все знают, что 11 сентября произошёл крупнейший теракт в истории. Из четырёх наибольшую известность получили два самолёта, захваченные террористами и врезавшиеся в башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. Почитать свидетельства очевидцев, так это будет пострашнее некоторых крипипаст. Андрей Ткач В 8:45 я был на работе, на 72-м этаже Северной башни Всемирного торгового центра. Как раз взял себе кофе и собирался засесть за отчет. Еще до того, как тряхнуло, услышал какой-то странный свист — потом, вспоминая, догадался, что это был шум от двигателя самолета на подлете к башне. И сразу следом все здание буквально сдвинулось на несколько метров, никто не смог удержаться на ногах, все попадали. Первая мысль — землетрясение. Мы замерли, не понимая, что происходит. Я подошел к окну, а там с неба почему-то падают бумаги и какой-то горящий мусор. Дыма и огня не видно, и совершенно непонятно,