"Плоть металла слабей. Плазма крови моей Обращается в лед, И металл устает. Разум наш принимает Бесконечность войны, А душа убегает В техногенные сны." "Усталость металла", Otto Dix Забытая легендаПавел покидал деревню по северной дороге, поудобнее приладив за спиной походный рюкзак и сунув в зубы самую сочную травинку, что попалась ему в палисаднике бабы Нади. В столь ранний час деревня казалась заброшенной: стояла непривычная для горожанина тишина, прерываемая лишь простодушным чириканьем птиц да изредка накатывавшим шумом яблонь, тревожимых ветром, что гулял меж серых покосившихся домиков. Это, конечно, было обманчивое впечатление. Вскоре идиллия взявшей свое живой природы была нарушена звяканьем цепи какого-то барбоса, возгласами деревенских бабок у разделяющего участки заборчика, а на самом выходе из деревни за Павлом с интересом наблюдали потрепанного вида

Он сидел, уставившись в одну точку где-то на краю горизонта. Нечесаные космы спутанными седыми прядями рассыпались по плечам, морщины змейками разбегались по лицу, со лба, цепляясь за пустую глазницу и раскалывая лицо на две неравные части, спускался до подбородка кривой уродливый шрам. Этажом ниже ковырялись алюминиевыми вилками в тушеной капусте другие лишние и ненужные, подлецы и герои, забытые солдаты несуществующей страны. Ему не было до них никакого дела. Впрочем, им до него тоже. Все как всегда. *** Война застала Михаила в столице. Он уже хотел возвращаться домой, когда по радио объявили о вероломном вторжении фашистской Германии на территорию Советского Союза. Люди толпами стояли под развешанными на столбах громкоговорителями, растерянно переглядывались, перешептывались, недоверчиво качали головами — никто и представить себе не мог, что самый страшный кошмар столетия уже

Продолжение истории " Все равно ". Нет, ну кто бы мог предположить? Это сарказм, если вы не поняли. Хотя, вот я — не мог. Впервые мы встретили их в каком-то переулке, куда Маринка затянула меня поцеловаться. Не скажу, чтоб сильно безлюдный был переулок, но у моей второй жены специфические наклонности в сексуальной сфере. И некоторый эксгибиционизм ещё не самое специфическое, уж поверьте. Лучше — на слово. Вокруг унылые панельки с теплыми, желтыми, по вечерней поре, окнами. Пара фонарей скупо рассеивала сумрак приближающейся ночи, протяжно орали коты где-то во дворах, ветер шуршал оберткой мороженого, торчащей из мусорки в нескольких шагах от нас. Целоваться было сладко, чего греха таить. Косые взгляды редких прохожих даже раззадоривали, во многом я Марину поддерживал, хоть и не во всем. Ой, как не во всем. Убил бы, до чего не во всем, но не мог. Буквально. А целоваться было

Изольда негодовала. Ее дети, как правило, не имели привычки сбегать, да и способностью к передвижению, в общем-то, не обладали. Все, как миленькие, смиренно и молча плавали мягкой кашицей в банках с вареньем — у таких и мыслей о дурном не возникало, в этом Изольда была уверена. И черт дернул завести себе живого ребенка, с подвижными, не отделенными от тела конечностями. Знала Изольда, как пить дать знала — с такими детьми хлопот не оберешься. Вот и случилось несчастье — пропала, поганка. Сбежала, как пить дать сбежала, неблагодарная. А ведь любила она эту девочку. Заботилась, мыла с мылом, одевала, вареньями своими кормила. Даже ножки не вырвала, чтобы дите ими не бегало, а лишь слегка надломила — пожалела юную красоту. И планы у Изольды были грандиозные. Всю жизнь ребенку расписала по плану — аккуратно, разборчивым почерком; по пунктам, со сносками и примечаниями. Написанное даже

Советские исследователи в конце 1940-х держали 5 человек без сна в течение 15 дней, используя экспериментальный газ-стимулятор. Этих людей содержали в запертой камере, чтобы следить за балансом кислорода в камере, так как газ в больших дозах был токсичен. В то время ещё не было видеокамер для наблюдения, так что всё, что могли себе позволить экспериментаторы — микрофоны внутри помещения с испытуемыми и отверстия в стенах, закрытые стеклом толщиной в десять сантиметров. В камере были книги, кровати для сна без постельных принадлежностей, водопроводная вода, туалет и достаточно сухой еды чтобы жить в течение месяца. Испытуемые были политическими заключёнными во время второй мировой войны. В первые 5 дней всё было нормально, испытуемые едва ли жаловались, так как им пообещали (солгав), что выпустят на свободу по окончанию срока эксперимента, если они не заснут в течение месяца. Все их

Небольшое вступление. Не буду называть настоящих имен действующих лиц, да и называть город, где происходили события, не буду. Не в этом суть, суть в самой истории. Когда я ее услышала, меня пробрала жуть. Повествование от лица сотрудника правоохранительных органов, так удобнее. «Есть у нас район не очень благополучный. Знаешь, такие, где остались жить старики в хрущевках, а остальные квартиры заняли лица «маргинальные». Поселилась там семья, откуда и как они там образовались, толком неизвестно, то ли наследство, то ли еще какой фарт. Семья из трех человек — мать, отец, сын. Сыну лет 7-8. Родители из семейства «бухарей», сын — голодранец, сам по себе всегда бегал, но с соседями вел себя вежливо, здоровался, помогал бабулям сумки донести до квартиры. Несколько раз нам поступали жалобы на шум, скандалы, громкую музыку из их квартиры. Мы приезжали, предупреждали, но что дальше? Обычно

Солнце и туманРешение переехать на время беременности в деревню было не то чтобы спонтанным, но довольно внезапным. Как-то все сложилось одно к одному: пустовал старенький дедовский дом, за которым некому было присматривать. У меня набралась неплохая сумма на счету, вполне достаточная, чтобы устроить себе продолжительные каникулы в деревне. Света забеременела, даже не успев толком начать поиски работы. Нет, ребёнок был желанным, просто мы планировали хотя бы пару годиков подождать. Но если ему не терпится — мы только за. Ну и, конечно же, обоюдное желание сбежать куда-нибудь в глушь, подальше от толкотни, пыли, шума, суеты и грязи большого города. К скрипу деревянных половиц, тихому потрескиванию дров в печи, мычанию коровы в соседском сарае, и истерично-деловитым воплям разноцветных петухов по утрам. Конечно, мы были не совсем безголовыми, чтоб доверить будущее семьи деревенскому

Хотите верьте, хотите нет, но я считаю, что самая большая загадка во Вселенной — это человек. Как он сам, так и его тело может выкидывать такие фортеля, что диву дается, по-моему, не только Бог, но и чёрт! Привезли к нам на «разделочную доску» парня. Молодой еще, 17 лет. Ну что тут сказать, среди молодежи именно таких придурков к нам больше всего и попадает. Сначала даже не думали его трогать, но родственники настояли, чтобы мы привели его в «божеский вид». Мол, хоронить хотят в открытом гробу, и денег дали. А нам-то что? Мы, работая в морге столько времени, и не такое делали. Пришить отсутствующие у жмура руки-ноги и переодеть? Да не вопрос! Спирту хряпнули — и за работу. Собрать по кускам голову упавшего в карьер работника и сделать чинное лицо? Да не вопрос! Покурили, подумали как — и за работу. Вот все почему-то думают, что работа в морге — это кладезь ужаса, мистики и ходячих

В 2002 году Япония была потрясена ужасным открытием в токийском ж/д вокзале. Один из вагонов загорелся по причине электронеисправности, и пассажиры были вынуждены в спешке покинуть поезд. Через несколько часов, когда власти начали разбирать оставленный в панике багаж пассажиров, в одной из сумок они нашли нечто ужасное. Девушка-подросток с ампутированными конечностями, упакованная в пластик, с небольшими отверстиями для дыхания. Её голосовые связки были удалены, чтобы лишить её возможности кричать. Поразительно было отсутствие на ней следов насилия, её здоровью ничего не угрожало, тело её было покалечено, но в хорошем состоянии. Девушка была завёрнута в тот же пластик, что используется при упаковке игрушек. На свёртке с девушкой внутри маркером была написана цифра 72, в той же сумке был блокнот со списком её аллергий, календарём месячных и прочей информации, касающейся её здоровья.

Да, это он, верхний предел, апофеоз отчаянья! М.Щербаков Что, если, доверчиво блуждая в темных подземельях мироздания, вы обнаружите истины столь ужасные и отвратительные, что знание их обратит все ваше существование в бесконечный кошмар? "Рильме гфурку" Все маршруты ведут замерзших В вечный холод и пустоту Fleur Вначале была тошнота. Не резкая тошнота отравления, подступающая к горлу рвотными спазмами, но и дающая в то же время надежду на последующее облегчение, а вязкая, муторная тошнота слабости после долгого тяжелого сна в душном помещении. Наполняющая едкой ватой грудь, сухой гадостью - рот и пульсирующим свинцом - голову. С одной стороны, меньше всего в таком состоянии хочется вставать и вообще шевелиться. С другой - понимаешь, что, если продолжать лежать, голова разболится уже по-настоящему. Так что надо все-таки пересилить себя и встать. И неплохо бы открыть форточку,