Когда потусторонние силы собираются на праздник, люди предпочитают спрятаться, исчезнуть, закрыться в своих домах. Они везде включают свет, рассказывают нарочито весёлые истории, над каждым словом которых истерически смеются. А если повисает неловкая пауза, когда заканчиваются дежурные глупости, над которыми можно хохотать, не задумываясь, открываются припасённые бутылки дешёвого вина и перебродившей в заплесневелых подвалах настойки. Страх перед неизвестным разрушает человеческое сознание. Он вихрем закручивается в тёмных уголках души, просачивается через глаза и тонкими ручейками стекается к своему источнику - к порогу Дома в Предместье. Двери особняка закрыты от праздно любопытствующих, но стоит только постучать... Вот так, костяшками пальцев - тук, тук, тук - три коротких, едва слышимых удара о выщербленное дерево двери заброшенного дома, и тайна приподнимает свою завесу. Решитесь

На самом деле история не совсем самостоятельная. Скажем так, это переработка " Простых Правил ". Слишком давно я хотел развернуть ее в полноценную историю. Возня, раздавшаяся на улице, не сразу привлекла мое внимание. Ну возня и возня, мало ли, кто может там возиться? Деревня у нас не шибко большая и не очень населенная, но все же не вымершая, а значит, кое-какая движуха все же присутствует, так или иначе. А вот когда эта самая возня перебралась уже во двор, пришлось вмешаться. Открыв двери дома, я обнаружил веселую компанию, радостно пробирающуюся через калитку. Компания была гружена углем, мангалом и пакетами, что наводило на некоторые соображения по поводу их внезапного появления. Именно внезапного, ибо я никогда не приглашаю к себе гостей. - Привет! – махнул рукой самый рослый. – А мы подумали и решили, вот, наведаться к тебе в гости. - Я начал догадываться, - попытка

Снег оседает тяжелыми хлопьями на досках крыльца и носках моих ботинок. Оглядываюсь: машина по ту сторону ограды безразлично пялится фарами сквозь сгущающиеся ноябрьские сумерки, а за ней соседские домики, укрытые снежными шапками. Разноцветные заборы, старые дровницы, тянущиеся к выцветшему небу струйки дыма из печных труб. Окна почти везде занавешены. Скорее всего, мой приезд еще никто не заметил — значит, не поздно передумать. Тихонько уехать. Сказать, что так и не смог выкроить время. Звонко щелкает замок, и я вздрагиваю. Дверь со скрипом отворяется, в проеме видно Надю — лицо обрадованно-взволнованное, темные волосы небрежно собраны на затылке в пучок. — Чего встал? — говорит вполголоса, хватая меня за рукав, будто могу убежать. — Я услышала машину, сразу поняла, что ты! — Я просто… — Свалить хотел? Щас! Я тут одна отдуваться не собираюсь! Она затягивает меня внутрь, не оставляя

Через минуту после того, как Леха включил видео, мне стало не по себе. Но, конечно, я не подал виду. Только сказал: — Скинь мне на флешку. Внимательно просмотрю на досуге. — Думаешь, монтаж? — угадал Леха. — Думаешь, я тебя обманываю? Я стойко выдержал взгляд его чистых глаз и постарался улыбнуться. — Почему ты позвал меня? — Ну… ты ведь журналист? — произнес он не без оттенка вопросительной интонации, словно не был в этом уверен до конца. — Именно. Меня немного знают в области, у меня наберется несколько сотен подписчиков в «контосе». Теоретически могу запустить вирусный ролик. Журналист — неплохой вариант. Даже если он всего лишь неудачник на сдыхающем региональном телеканале. — Да на фиг мне? Просто ты же умный, подумай, что это может быть. — Вот я и подумаю. Кажется, мой тон обидел его. — Глупость, — сказал он, вытаскивая из пачки и раскуривая новую сигарету. Он пододвинул мне

Ветер задувает в разбитые окна, холодя спину. Гнилые доски под коленями продавливаются, будто вот-вот вовсе не выдержат, и я рухну в подпол, голая, замерзшая и нелепая. — Наступила седьмая ночь сентября, и я призываю силы, что могут мне помочь, — вполголоса бубню заученный текст и отчаянно надеюсь, что не забуду что-нибудь в самый ответственный момент. Согнувшись на полу в молитвенной позе, кладу перед собой серебряный крестик. Мелодично позвякивает тяжелая цепочка, переливаются во мраке тусклые блики на крошечном лице Иисуса. Снаружи слышится шум редеющей осенней листвы и далекий лай цепного пса. Ни машин, ни пьяных компаний, ни смеха с детских площадок — в частном секторе все не так, как в центре города. Будто совсем другая реальность, а не полтора часа ходьбы. Окоченевшими пальцами нащупываю в потемках рядом с собой две длинные тонкие свечи и скручиваю их между собой, продолжая

Молодой человек утонченной наружности, но явно страдающий серьезным душевным недугом, появился однажды утром на пороге дома одного старика, известного хирурга выдающегося уровня мастерства. Дом представлял собой неказистую и примитивную кирпичную постройку, непростительно устаревшую и на вид уместную лишь в той пришедшей в упадок части города, в которой он стоял. Большой, неприветливый и темный, с длинными коридорами и угрюмыми комнатами, он был несоразмерно велик для семьи — мужа и жены, — которая в нем обитала. Описан дом, описан мужчина — но не женщина. Супруг порой бывал мил, но большую часть времени являл собой одушевленную загадку. Супруга же, слабая, болезненная, скрытная, неприкрыто жалкая, явно жила в постоянном страхе, очевидно, не раз становилась свидетельницей ужасных вещей, жертвой непрерывных тревог, страха и тирании; но в этих словах присутствует значительная доля

С недавних пор я страшно боюсь зеркал. История произошла со мной летом прошлого года. Я гостил у бабушки в двухэтажном деревенском доме, построенном ещё, кажется, полвека назад. Снаружи - обыкновенный деревянный дом, без особенных изысков. Интерьер же отличался обилием громоздких шкафов, комодов, трюмо с зеркалами и прочими гипертрофированными экземплярами мебели, которые непонятно как умещались во внутреннем пространстве дома. Зеркала. Их было особенно много, в каждой комнате. Я разместился по обыкновению в просторной спальне с двумя кроватями. На стене, как полагается, висел цветастый ковер. Подушки были аккуратно, как всегда, накрыты кружевными накидками. Бабушка летом спала на веранде, а в тот день и вовсе уехала в город к сестре за какой-то надобностью. Телефон не хотел ловить сеть, посему отложив его в сторону я погрузился в чтение старых книг и журналов. Это было мое любимое

Восьмая запись 4-й день месяца дождя. Моррис и дети больны. Я пока что не заразилась, и это хорошо: забота о родных легла на мои плечи. Девятая запись По улицам ходит городская стража. Колотят в дверь, спрашивают, нет ли у кого признаков чумы. Доверять нельзя даже соседям. Раньше мне с трудом удавалось заставить детей не шуметь, но теперь они спят большую часть времени. Десятая запись Появились мухи. Я стараюсь их отгонять, но мне это плохо удается- они кусаются. Моррис почти не отвечает мне. Одиннадцатая запись Морриса больше нет. Не знаю, что теперь делать. Остается только надеяться, что дети поправятся. Перед рассветом я выходила на улицу. Нашла мешки, которые стража Использует для переноски умерших. С огромным трудом я засунула Морриса в мешок. Не могу видеть его лицо. Двенадцатая запись Умер малыш Роберт. Закатилась звездочка на моем небосводе. Семнадцатая запись В полночь Элиза

Самые известные каннибалы 1. Дорангель Варгас. Известен как «Ганнибал Лектер Анд». Он был помещен в психиатрическую больницу в 1995-м году после того, как останки пропавшего человека были найдены в его доме. Но Варгаса выпустили два года спустя. В 1999-м полиция Сан-Кристобаля (Венесуэла) снова нашли человеческие останки у Варгаса, на этот раз по меньшей мере десять черепов, а также человеческие внутренности. Варгас признался, что ел человеческие органы, но отрицал обвинения в убийстве, заявив, что тела передавались ему уже мёртвыми. Это заявление привело к гипотезе о том, что Варгас использовал прикрытие в виде незаконной продажи донорских органов. Каннибал рассказывал, что ел человеческие органы как груши и ничего плохого в этом не видел. В результате преступник был пожизненно помещён в психиатрическую клинику. 2. Кевин Рэй Андервуд Был арестован в апреле 2006-го года по обвинению в

Признаюсь, я испытываю изрядное волнение, начиная сей странный рассказ. События, о которых я намереваюсь поведать, имеют столь исключительный и неслыханный характер, что я готов встретить величайшей степени недоверие и вызвать насмешки. Я принимаю их заблаговременно и надеюсь, что обладаю словесной храбростью для встречи со скептицизмом. После тщательного обдумывания я решился описать в предельно простой и открытой форме некоторые факты, которым я явился свидетелем в июле сего года и которые не имеют подобия в анналах естественных наук. Я живу в доме №*** Двадцать шестой улицы, в этом городе. Дом этот в некотором отношении любопытен. В последние два года он пользовался репутацией дома, населенного призраками. Огромный и представительный, некогда он был окружен садом, теперь же возле него лишь зеленый дворик, в котором занимаются отбеливанием одежды. Пересохшая чаша находившегося здесь