В конце второго курса педагогического ВУЗа я устроился на летнюю практику вожатым в детский оздоровительный лагерь. Сразу скажу, что детей я тогда терпеть не мог и профессия учителя, с её крошечной зарплатой и сомнительной престижностью, меня мало привлекала. Буду откровенен, я, как и большинство студентов педагогических учебных заведений, просто не смог поступить туда, куда планировал и не нашел денег на отмазу от армии. Подозрительно запущенное место оказалось муниципальным, и предназначалось для воспитанников детских домов. На территории лагеря «Прометей» царила обстановка полного равнодушия со стороны воспитателей, администрации и охраны. Воровство, постоянные драки, разборки и зреющая злоба в старших отрядах, рукоприкладство, равнодушие и безнадзорность в младших, меня неприятно удивили. Как новичку, мне достался самый юный отряд – «Цыплята», традиционно называвшийся так из-за

"Я реаниматолог. А если быть более точным, то peaниматолог­-анестезиолог. Вы спросите, что предпочтительней? Я вам отвечу: хрен редьки не слаще. Одно дежурство ты реаниматолог, другое ­ анестезиолог, но суть одна ­ борьба со смертью. Её, проклятую, мы научились чувствовать всем своим нутром. А если говорить научным языком, то биополем. Не верьте, что она седая и с косой в руках. Она бывает молодая и красивая, хитрая, льстивая и подлая. Расслабит, обнадёжит и обманет. Я два десятка лет отдал реанимации, и я устал... Я устал от постоянного напряжения, от этого пограничного состояния между жизнью и смертью, от стонов больных и плача их родственников. Я устал, в конце концов, от самого себя. От собственной совести, которая отравляет моё существование и не даёт спокойно жить после каждого летального исхода. Каждая смерть чеканит в мозгу вопрос: а всё ли ты сделал? Ты был в этот момент,

Кабан и лунный голосНесколько лет назад. Январь, ночь, снег, оттепель. Уже затемно выехали на УАЗе вчетвером кабанчика на кукурузных полях постеречь. Водила развёз охотников по углам двух рядом расположенных 100 гектарных полей, посредине которых проходит камышовая балка, да с осени убрали кукурузу. Снег лежал с подпалинами от дневного солнца, но на нём ещё днём заметили следы крупного кабана. Луна полная, ветерок с юга, по небу редко идут облака, периодически закрывая луну и превращая окружающее пространство в тьму. Около 20-00 я встал с краю лесополосы, отойдя от перекрёстка метров 70, за довольно толстой акацией. Впереди от поля меня ещё прикрывал тощий и голый куст бузины. Час неподвижного ожидания был прерван тихим, но внятным голосом, произнесшим моё имя отчество. Я, поозиравшись, решил, что почудилось. Облака очередной раз закрыли луну и, быстро пролетев, дали свет. В этот же миг

Призраки, демоны, неведомые упыри... О, это как раз не страшно. Я расскажу о том, как впервые почувствовал настоящий страх и узнал истинную природу монстра, поджидающего людей в каждом многоквартирном доме. Итак, самое ужасное, опасное и коварное потустороннее создание, желающее зла человеку — это старый советский лифт. * * * «... изгаженный лифт, пятый этаж...». Я продолжаю прокручивать в мыслях мелодию, заходя в лифт. В голове крутятся мысли о том, что нам нужно больше репетировать и чуть меньше пить, если до конца лета мы хотим родить хотя бы одну сносную запись. При этом совсем не пить нельзя, иначе полная хрень выйдет. Доказано экспериментальным путем. Задачка-с! Пока что даже каверы выходили довольно паскудно, хотя каждый из нас в отдельности играл, в принципе, сносно. В качестве попутчика мне досталась миловидная бабуля, с интересом косившаяся на зачехленную гитару. — В ансамбле

Время было хмурое, побитое, перестроечное. Старичок Василий об этом говорил громко. — И так жизнь плохая, — поучал он во дворе. — А ежели ее еще перестраивать, тогда совсем в сумасшедший дом попадешь... Навсегда. Его двоюродная сестра, старушка Екатерина Петровна, все время болела. Было ей под семьдесят, но последние годы она уже перестала походить на себя, так что знакомые не узнавали ее — узнавали только близкие родственники. Их было немного, и жили они все в коммунальной квартире в пригородном городишке близ Москвы — рукой подать, как говорится. В большой комнате, кроме самой старушки, размещалась еще ее сестра, полустарушка, лет на двенадцать моложе Катерины, звали ее Наталья Петровна. Там же проживал и сын Натальи — парень лет двадцати двух, Митя, с лица инфантильный и глупый, но только с лица. Старичок Василий, или, как его во дворе называли, Василек, находился рядом, в соседней,

Когда мне было 7-8 лет, я жил с бабушкой и дедушкой в Южной Каролине. У них был большой дом, который раньше использовался как остановка подпольной железной дороги. Я любил отыскивать секретные ходы-коридоры, расположенные по этому необычному месту. Когда я не был занят их исследованиями, дедушка брал меня с собой на рыбалку и охоту, а бабушка учила шить и готовить. Девчачьи занятия для маленького мальчика — но эти навыки определенно нужны в жизни. Мои родители были военными, но не таскали меня с места на место, потому что не хотели травмировать постоянными переездами, а оставляли у дедушки с бабушкой. Моя комната находилась практически в центре дома, она была со всех сторон окружена толстыми стенами, за которыми были те самые пути-коридоры, но они уже давно не использовались и были закрыты. Я украсил стены плакатами и другими «крутыми» вещами, как и полагается восьмилетнему ребенку. Мне

Мы только что переехали в небольшой одноэтажный домик в пригороде. Район — как в детской книжке: спокойный, соседи дружелюбные, белые заборчики, все дела. Стоит ли говорить, что для меня, новоиспеченного отца-одиночки с трехлетним сыном, это был новый этап в жизни. Пришло время преодолеть прошлогодние волнения и потрясения. Гроза казалась мне метафорой этих перемен, последним красочным салютом перед тем, как грязь прошлого смоет с глаз долой. Моему сыну она тоже нравилась, даже когда электричество отрубилось. Эта была первая большая гроза в его жизни. Вспышки молнии озаряли пустые комнаты нашего дома, нераспакованные коробки отбрасывали жутковатые длинные тени, а сын скакал и взвизгивал под раскаты грома. Ему уже давно пора было в постель, а он только-только успокоился и еле смог заснуть. Наутро, когда я пришел, он уже проснулся и улыбался. — Я молнию в окне видел! — гордо заявил он.

Я психиатр по профессии. За свою карьеру я сталкивался со многими людьми, у которых были странные и необычные проблемы. Один случай вывел меня из равновесия больше, чем все остальные. Рядом со мной жила семья из трёх человек. Это были супруги, которым было уже за 60 лет, и их сын, которому было около тридцати. Сын, как говорят у нас в Японии, был «хикикомори» — являлся интровертом, замкнутым человеком, отказывался от общения с другими людьми и сам себя изолировал от общества. Соседи никогда не общались с сыном. Люди-хикикомори, как правило, закрываются в комнате и избегают других людей. Я не слышал о нём непосредственно от его родителей — мне кажется, им не хотелось обсуждать это. В Японии люди вообще очень обеспокоены тем, чтобы выглядеть в глазах окружающих пристойно, а если у вас сын хикикомори, то это позор для семьи. Шли дни, их сын стал появляться на улице всё меньше и меньше.

Вам интересно, что происходит в голове того, кто страдает одной из форм шизофрении? Вряд ли больной человек сможет это адекватно сформулировать, ведь ему мешает расстройство личности. К тому же шизофреники далеко не всегда понимают, что они не в своём уме. Да, насчёт галлюцинаций. В кино часто показывают, что перед сумасшедшим возникают образы, люди, существа, которые выглядят настоящими, как часть внешней среды. Однако в большинстве случаев шизофренические видения и голоса возникают внутри головы больного. Люди с подобными расстройствами хотя и теряют способность отличать реальность от бреда, но точно могут сказать, что слышат голос именно у себя в голове, а не откуда-нибудь из унитаза. То же самое с видениями, часто больные люди видят разницу между иллюзией и реально существующими предметами и воспринимают эти видения как насланное проклятье или кем-то внедрённые в их головы

(вероятно, нижеизложенная история связана с уже выкладывавшимся на сайт текстом «Barbie.avi» и является его предысторией) Утром 17 августа 1996 года в местное отделение полиции городка Сэвил Таун (Savile Town) графства Йоркшир (Англия) поступило сообщение об исчезновении близнецов Меган и Барбары Нойт. Как сообщили их родственники и друзья, двадцатидвухлетние сёстры не вернулись в снимаемую ими квартиру. Согласно словам консьержа, 14 августа в 11 часов вечера встревоженные чем-то девушки покинули дом и с тех пор не появлялись. Полиция опросила всех, кто был знаком с сёстрами Нойт, но никто ничего не знал об их возможном местонахождении. Осмотр близлежащих районов города и опрос местных жителей не дали результатов. Было выдвинуто предположение о похищении девушек, подозрения пали на многочисленные мусульманские общины Сэвил Тауна. Присланные из Дьюсбери полицейские провели рейд по