ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. ------ Лет в 15 я ужасно боялась темноты. И самым страшным событием для меня был отъезд родителей, так как мне предстояло ночевать одной. Да, на моем месте многие бы радовались, но для меня это был ад и кошмар. В темноте мне постоянно мерещились всякие монстры, призраки из игр и фильмов, да еще и моя буйная фантазия работала против меня. Такие ночи я переживала, включив телевизор и устроив иллюминацию в половине комнат. Таким образом, при свете, под шум передач я спокойно засыпала. В один из таких дней я захрапела как обычно и проснулась посреди ночи, так как приспичило по малой нужде. Телевизор был отключен, свет тоже. Сон как рукой сняло. Я спряталась с головой под одеяло и думала, что сейчас вылезет НЁХ, которая вырубила все, чтобы добраться до меня и совершит со мной нечто противоестественное. Но неведомая хрень не

Иисус Христос пришел в этот мир, дабы спасти грешников, среди коих я — самый страшный. Джеффри Дамер Мертвые — не выбирают. Это дар Бога живым. «Вот, Я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло. Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, и дабы жил ты». Это свобода и… ответственность. Поэтому я не собираюсь что-то оправдывать, объяснять, произносить нравоучение, нет. Только рассказать. Тот апрель выдался теплым. Снег сошел рано, и земля нежилась в солнечных лучах, потягиваясь к небу молодой порослью, яркой, свежей, словно сама природа готовилась к светлому празднику Воскресения Христова. Редкие облачка, прозрачные и невесомые, как пух, неспешно проплывали в ясном небе, солнышко «играло». В ночь с предпасхальной субботы, после крестного хода, когда он протягивал настоятелю Свято-Cергиевской

Советские исследователи в конце 1940-х держали 5 человек без сна в течение 15 дней, используя экспериментальный газ-стимулятор. Этих людей содержали в запертой камере, чтобы следить за балансом кислорода в камере, так как газ в больших дозах был токсичен. В то время ещё не было видеокамер для наблюдения, так что всё, что могли себе позволить экспериментаторы — микрофоны внутри помещения с испытуемыми и отверстия в стенах, закрытые стеклом толщиной в десять сантиметров. В камере были книги, кровати для сна без постельных принадлежностей, водопроводная вода, туалет и достаточно сухой еды чтобы жить в течение месяца. Испытуемые были политическими заключёнными во время второй мировой войны. В первые 5 дней всё было нормально, испытуемые едва ли жаловались, так как им пообещали (солгав), что выпустят на свободу по окончанию срока эксперимента, если они не заснут в течение месяца. Все их

Один мальчик очень любил читать. Он читал всё, что попадалось ему под руку, и обожал ходить в свой любимый книжный магазин. Однажды он понял, что прочёл уже всё, что там продавалось. Мальчик спросил хозяина, есть ли в магазине что-нибудь, чего он никогда не видел. Хозяин сказал, что есть, и достал книгу под названием "Смерть". Он охотно продал её со скидкой, всего за 50 долларов. Однако он предупредил мальчика, чтобы тот никогда не открывал первую страницу. Мальчик вернулся домой, прочитал книгу и остался доволен. Но ему всегда хотелось узнать, что же там, на первой странице. Однажды искушение стало слишком сильным, и он пролистал книгу к самому началу, и уронил её в УЖАСЕ. Там было напечатано жирным шрифтом: Рекомендуемая цена - 7,99$.

В 2002 году Япония была потрясена ужасным открытием в токийском ж/д вокзале. Один из вагонов загорелся по причине электронеисправности, и пассажиры были вынуждены в спешке покинуть поезд. Через несколько часов, когда власти начали разбирать оставленный в панике багаж пассажиров, в одной из сумок они нашли нечто ужасное. Девушка-подросток с ампутированными конечностями, упакованная в пластик, с небольшими отверстиями для дыхания. Её голосовые связки были удалены, чтобы лишить её возможности кричать. Поразительно было отсутствие на ней следов насилия, её здоровью ничего не угрожало, тело её было покалечено, но в хорошем состоянии. Девушка была завёрнута в тот же пластик, что используется при упаковке игрушек. На свёртке с девушкой внутри маркером была написана цифра 72, в той же сумке был блокнот со списком её аллергий, календарём месячных и прочей информации, касающейся её здоровья.

В гостиной говорящие часы настойчиво пели: тик-так, семь часов, семь утра, вставать пора! — словно боясь, что их никто не послушает. Объятый утренней тишиной дом был пуст. Часы продолжали тикать и твердили, твердили свое в пустоту: девять минут восьмого, к завтраку все готово, девять минут восьмого! На кухне печь сипло вздохнула и исторгла из своего жаркого чрева восемь безупречно поджаренных тостов, четыре глазуньи, шестнадцать ломтиков бекона, две чашки кофе и два стакана холодного молока. — Сегодня в городе Эллендейле, штат Калифорния, четвертое августа две тысячи двадцать шестого года, — произнес другой голос, с потолка кухни. Он повторил число трижды, чтобы получше запомнили. — Сегодня день рождения мистера Фезерстоуна. Годовщина свадьбы Тилиты. Подошел срок страхового взноса, пора платить за воду, газ, свет. Где то в стенах щелкали реле, перед электрическими глазами скользили

Моя бабушка знала очень много историй. Даже старуха Изергиль могла бы ей позавидовать. Её истории рассказывались от поколения к поколению. Возможно, её я и навещал в деревне только из-за них. Истории действительно были старые. И чем старее была её история, тем более магический эффект она оказывала на меня.БожеткиМоя бабушка знала очень много историй. Даже старуха Изергиль могла бы ей позавидовать. Её истории рассказывались от поколения к поколению. Возможно, её я и навещал в деревне только из-за них. Истории действительно были старые. И чем старее была её история, тем более магический эффект она оказывала на меня. Я хочу рассказать одну из них. Самую старую историю. Возможно она и не самая страшная, но каждый раз, когда я о ней вспоминаю, меня бросает в дрожь. Представьте, что вы путник, ищущий дом зимой, чтобы переночевать. В России всегда это было проще. Знаменитое русское

Перед выходом из ванной я туго затянул халат и начал думать, снаружи мог быть зомби, и не один. Окинув взглядом ванную я ничего не приметил, что могло бы меня спасти. Второй раз оказался более успешным: я увидел швабру, вантуз и перекладину от занавески. Вантуз сразу отпадал: слишком слабый удар, и маленький радиус действия. Швабра? Хм, неплохо, но она показалась мне очень ветхой и ненадёжной. После я начал оценивать алюминиевую перекладину. Боялся, что шум, когда я начну её срывать и снимать занавеску привлечёт их. Ещё раз затянув халат я задумался, мой телефон показывал 22:18, я знал, что он спешит на пару минут, но меня это не волновало. Я уже хотел срывать перекладину, но тут меня осенило! Обычный парень, в обычной квартире, какие нахер зомби? Да и мама вставит пиздюлей за гардину.

Я уже почти не помню его. Мы жили в нашем городке-оборванце, в городке Нигде, семь долгих лет — с родителями и братом. Но после переезда, когда меня окружила нормальная, совсем обычная городская жизнь, целые куски памяти стали куда-то пропадать. Городок Нигде стал походить на сыр в огромных дырах. Тёмный парк на месте сгоревшей туберкулёзной больницы, где мы играли в футбол. Где был кирпичный подвал, в котором кто-то из старших нашёл человеческий череп с куском позвоночника. Есть парк, но нет ничего за ним — что там видно? Косые чёрные избы, вросшие в землю, с резными наличниками и грязными, мутными окнами — как картонки. Облупленные заборы, а за ними ничего. Путь в школу по утрам — зимой, в кромешной мёрзлой темени. Бледный зайчик от фонарика скачет по щербатой красной стене. Снег блестит. Кулинария в кирпичном доме, очень старом, царских ещё времён. Только фасад. Что там, внутри?

Дочка постоянно любила разыгрывать нас до полусмерти. То из ванной не выходит часа четыре и изображает утопленницу. То бабушку чуть до инфаркта не довела, упав на пол и забившись в конвульсиях. То ляжет где-нибудь с ножом, кетчупом обмажется. Кажется, безобидные шутки, но первое время вся семья на успокоительных сидела, так нам эти розыгрыши оборачивались. Потом перестали обращать внимание. И вот прихожу я с работы, вижу бездыханное тело с синими губами на полу и говорю: "Уже не смешно", иду в душ. Её уже 2 месяца как нет. Подавилась яблоком и умерла.