Разве он тебя не пронизывал. Холод. До такой степени, что ты выпускаешь последнее дыхание? Хотя ты вероятно сразу умер. Жалко. В самом деле — наша дружба выглядела нерушимой, но исчезла при прикосновении к её губам. Я и не представлял, что ты о нас знаешь, до тех пор как ты оказался там раньше меня. С пушкой в руке. Три месяца — правда? Ты знал о нас все это время, и просто держался подальше. Тщательно прорабатывая свой план. Который насмарку думал я. Действительно хороший план, я должен сказать: поехать поохотиться на север. Одно из наших любимых занятий. Особенно спустя несколько лет после последней поездки — когда у нас, в свое время, было много совместных приключений. Когда мы были неразлучны. Наши друзья звали нас Миклухо и Маклай, а мы и в самом деле себя ощущали единым целым первопроходцем. Иногда беспечным, но всегда отважным. Мне было весело от этой мысли, когда копал тебе

У одной пожилой пары в Англии был пудель. Они очень любили своего пса и заботились о нём так, словно это был человек. Можно даже сказать, что они слишком сильно его баловали. Когда они принимали ванну, они мыли и пуделя. Когда они обедали, они ставили на стол тарелку для собаки, и она обедала вместе с ними. В один прекрасный день они гуляли со своим любимым пуделем, и проходили мимо китайского ресторана. Они решили пообедать и зашли внутрь. Однако, когда они уселись и официант принёс меню, они поняли, что он совершенно не говорит по-английски. Обед они заказали, указывая на строчки в меню. Они захотели заказать обед и для своего пса. Когда они попытались объяснить официанту, что хотят накормить собаку, тот лишь вежливо кивал и улыбался, ничего не понимая. Они попытались объяснить ему, чего они хотят, языком жестов, показывая на свои рты и на собаку. Официант, кажется, понял их и увёл

Лет пять назад, летом, я увидел в подъезде своей пятиэтажки крышку гроба, стоящую на площадке между лестничными маршами. Ну понятное дело, умер кто-то, а учитывая, что жил я тогда ещё с мамкой в старой пятиэтажной хрущёвке — ничего удивительного, ведь там проживают в основном одни пенсионерки и частенько мрут. Придя домой, я спросил у мамки: «Кто помер?». Она ответила: «Бабка из пятидесятой квартиры». Бабку эту я хорошо знал в лицо и по имени, в отличие от большинства её соседок, ибо она частенько просила меня настраивать ей каналы на телике. Ну ok, через несколько дней возвращаюсь домой на велике тёплой летней ночью, часов около двух. Заезжаю во двор, подъезжаю к подъезду, а в дверях стоит БАБКА ИЗ ПЯТИДЕСЯТОЙ КВАРТИРЫ В БЕЛОЙ НОЧНУШКЕ. И смотрит на меня. Я чуть не заплакал от страха. Поздоровался — она молчит. Ну делать нехуй, не топтаться же у подъезда. Взял велосипед на руки и

Никанор Семёнович был жутко вредным стариканом. Его не любили всем подъездом. Если он открывал рот, то исключительно для того, чтобы поругать власть, погоду или суп своей жены. Повод для ругани он находил буквально во всём. Год за годом он изливал свою желчь на окружающих. Дети убегали из его дома, едва заканчивали школу. Сын уехал куда-то на Дальний Восток, а дочь вышла замуж и переселилась в столицу. Как будто даже дети хотели оказаться как можно дальше от ворчливого отца. Жена, отчасти от такой жизни, скончалась, не дожив до пенсии. И остался Никанор Семёнович один. К слову сказать, был он инженером от бога. Международных патентов на изобретения у него было десятка два. И мог бы жить припеваючи, да не хотел. Ведь тогда бы у него было меньше поводов бухтеть из-за протекающего крана или недостатка мяса в колбасе. Людей старик терпеть не мог до такой степени, что старался даже из дома

Жила-была реанимация и была у нее смертельная койка. Привезут в ночи человека, реаниматологи отреанимируют, подключат к аппарату искусственной вентиляции легких (ИВЛ), а утром человек не дышит. И каждый раз происходило это на одной и той же койке. Реаниматологи волнуются, переживают, а народ-то поступает пачками, и каждая койка на счету. Разные предпринимали действия, даже батюшку освятить вызвали. Не помогало. Решили установить в реанимации наблюдение. Выяснилось, что каждое утро аппарат ИВЛ выдергивала из розетки санитарка. Ей нужно было помыть полы у стенки, а провода, воткнутые в розетки, мешали…

Большой экран вспыхнул, оживая. Саймон, открыв рот, уставился на огромные, светящиеся красным, цифры, складывающиеся в число 22. Он попытался найти в этих, почти метровой высоты, цифрах на чёрной панели хоть какой-то смысл. Панель была подвешена на двух цепях, уходящих вверх к высокому, скрывающемуся в полумраке, потолку, и занимала почти всю стену. Саймон не мог пошевелиться, его лодыжки и запястья были прикованы к металлическому креслу. В его ногах уже покалывало из-за того, что край сиденья врезался ему в подколенные впадины, нарушая кровоток. Спинка кресла была высокой и не давала оглядеться. Его взгляд был прикован к цифрам, смысл которых он так и не мог понять. Его взяли ночью. Звуки ломаемой двери, возгласы штурмующих и крики его семьи казались сейчас не более, чем плохим сном. Он проснулся прикованным к креслу в холодной, гнетущей тишине. Саймон знал, что было причиной его

Мы втроём - я, Мишка и Костя - приехали в пионерлагерь на день раньше всего отряда. У нас было задание: украсить помещение к приезду ребят. Мы сами просили нашего вожатого Витю отправить нас вперёд. Нам очень хотелось поскорей в лагерь. Витя согласился и сам поехал с нами. Когда мы приехали, в доме уже заканчивалась уборка. Мы развесили на стенах плакаты, картины, которые привезли с собой, потом нарезали из разноцветной бумаги флажков, нанизали их на верёвочки и повесили под потолком. Потом нарвали в поле цветов, наделали из них букетов и расставили на окнах в банках с водой. Хорошо получилось! Вечером вожатый Витя уехал обратно в город. Марья Максимовна, лагерный сторож, которая жила рядом в маленьком домике, сказала, чтобы мы шли ночевать к ней, но мы не захотели. Мишка сказал, что мы ничего не боимся и будем ночевать одни в доме. Марья Максимовна ушла, а мы поставили во дворе

Глава первая. Гоголев и Бровкин 1. Родители Ромы Бровкина частенько доставали его тем, что нельзя проводить всё своё свободное время за компьютером. — Оглянись, сынок, — говорил отец, — ты ничего вокруг себя не замечаешь. Жизнь проходит мимо тебя. Я в твои годы и на каратэ ходил, и на плавание, а ты только и знаешь, что в «Майнкрафт» играть, да ржать непонятно с чего. Уставишься в этот ящик и гогочешь, гогочешь, словно у тебя очередное дегенеративное расстройство. — Из-за своего компьютера ты не имеешь ни одного друга, — пилила мать, — разве это нормально? В такие моменты Рома старался с ними не спорить. Хотя справедливости ради стоит заметить, что родители его сами после работы подолгу зависали в социальных сетях. У каждого из них было по компьютеру. И для того, чтоб сынок не донимал их, не канючил «дайте поиграть», они купили ему личный. Деньги, слава богу, позволяли. А вот друзей

Живем мы в небольшом городе, недалеко от Екатеринбурга. В частном секторе. Как-то раз, часов в 11 ночи в дверь позвонили. Отец пошел открыть, я следом, вдруг что не так. И тут... нет, не пятиглазый монстр размером с дом. Обычный парень, лет 20-25. Одет нормально, не бомж. Говорит: «Извините, пожалуйста, я на поезд опоздал, следующий только утром. Можно у вас переночевать? Я могу паспорт под залог оставить, чтобы не подумали, будто я вор». Отец стоит, думает. А я стою в стороне, парень меня не видит из-за двери. И я отцу мотаю головой отрицательно, не надо нам никаких ночных гостей. Отец тоже извинился, говорит, не можем помочь. Парень ответил, что понимает и ушел. Я отцу говорю: «Ага, паспорт он отдаст, а когда спать все лягут, нож достанет и будет у него четыре паспорта, деньги, электроника и все такое. Ну его к черту». И все бы ничего, вы могли бы назвать меня параноиком, если бы не

— Нет!!! Не двигайся, стой на месте! — услышал Николай истошный крик за спиной. Николай оглянулся и увидел, что в помещении никого нет. Николай хотел заглянуть под стол, но его снова остановил пронзительный вопль. — Не шевелись! — и в этот момент Николай заметил, как вздрогнуло круглое резиновое пузо аудиоколонки, стоящей на полу у стены. — Пожалуйста, не двигайся! — раздался другой, более спокойный голос из второй колонки. Николай на всякий случай замер на месте и недоуменно провел взглядом по тянущимся от колонок проводам. Взгляд уперся в лежащие на полу голые штекеры — колонки не были подключены. Хотя Николай и так прекрасно помнил, что достал их из упаковки пару минут назад и еще не успел подсоединить. Сегодня было воскресенье, и Николай сам привез эти новые колонки из магазина, чтобы сделать сотрудникам сюрприз, обеспечив их возможностью слушать приятную музыку во время работы.