История, написанная анонимусом на /x/, если бы я её не скопировал, она бы пропала, также как Машина, предсказывающая судьбу и Йодовая комната - Overman. 2-е марта Сегодня было как всегда скучно. Прошлой ночью мне снились странные сны. В последнее время такое часто случается. Наверное, это из-за того, что я ем перед сном. Я слышал, что от некоторых видов еды бывают кошмары, но эти сны были какой-то смесью кошмаров и хороших снов. Все равно я сплю не так уж много, я все время слышу этот шум. Я чувствую себя слабаком, но он меня пугает. Впрочем, я уверен, что это просто что-то с трубами. 3-е марта Ничего не делал на работе. В смысле, ничего нового. Сара был сукой, она ушла пораньше, и я не знаю, что с ней. Господи, я знаю, что понедельники – говно, но нам надо заполнить оставшиеся страховочные бланки. На завтра осталась еще целая куча. Похуй. Я и так устал. 4-е марта Страховочные бланки.

— ...Вот пришел великан, большой, большой великан. Такой большой, большой. Вот пришел он, пришел. Такой смешной великан. Руки у него толстые, огромные, и пальцы растопырены, и ноги тоже огромные, толстые, как деревья, такие толстые. Вот пришел он... и упал! Понимаешь, взял и упал! Зацепился ногой за ступеньку и упал! Такой глупый великан, такой смешной - зацепился и упал! Рот раскрыл — и лежит себе, и лежит себе, такой смешной, как трубочист. Ты зачем пришел сюда, великан? Ступай, ступай отсюда, великан! Додик такой милый, такой славный, славный; он так тихонько прижался к своей маме, к ее сердцу — к ее сердцу — такой милый, такой славный. У него такие хорошие глазки, милые глазки, ясные, чистые, и все так его любят. И носик у него такой хороший, и губки, и он не шалит. Это прежде он шалил — бегал — кричал — ездил на лошадке. Ты знаешь, великан, у Додика есть лошадка, хорошая лошадка,

Все началось ровно семь дней назад, когда я около полуночи возвращался с дня рождения друга и, отвлекшись от дороги, случайно задел машиной бездомного мужика, непонятно откуда выскочившего прямо на проезжую часть. Удар пришелся вскользь, плюс скорость не была достаточно высокой, однако к тому моменту, когда я выскочил из машины и бросился к лежащему в паре метров вдали телу, он был уже мёртв. Меня прошибло холодным потом – и все? Конец карьере, семье и нормальной жизни? И все из-за какого-то идиота, решившего перейти дорогу по пьяни? Нет уж, извольте. На машине не осталось никаких следов аварии, да и крови под телом я не видел, так что мне пришла в голову мысль избавиться от тела в ближайшем водоеме. Я не испытывал ни угрызений совести, ни жалости по отношению к этому человеку, я думал только о том, как и где мне утопить его. В итоге, привязав к нему немалых размеров камень, я погрузил

В одном медицинском институте, ещё во времена Советского Союза случилась такая неприятная история. Как известно, студенты-медики много времени проводят в морге. Там они учатся делать вскрытие трупа, изучают анатомию на трупах, учатся делать операции на трупах. Часто в моргах оказываются неизвестные и никому не нужные трупы, за которыми не приходят родственники. С этими трупами можно делать вообще всё, что захочешь. И вот как-то двое студентов решили подшутить над одной девушкой, своей сокурсницей, с которой они жили в одном общежитии. Девушка эта вообще была нервная, и не один раз уже жалела, что поступила в медицинский. К ней прокрались в комнату, когда она вышла в туалет, и быстро сунули под подушку отрубленную от трупа руку. Как девушка обнаружила эту руку — никто не знает. Не было ни визга, ни плача — ничего. Только приходят эти парни на следующий день на лекцию. А на первой парте

Было далеко за полночь, когда вор вскрыл входную дверь и с большой осторожностью, не осмеливаясь зажигать никакого света, на цыпочках обошёл жилище, которое намеревался обокрасть. Одна за другой открывались пред ним безлюдные комнаты, детали убранства и обстановки в которых бледно и нечётко обрисовывались неверным отсветом далёких и тусклых уличных фонарей. Только тогда домушник мог перевести дух, когда не менее безлюдною предстала пред ним последняя из комнат — хозяйская спальня — и только тогда он достал и засветил небольшой фонарик, принесённый с собою, и при его свете воротился в зал. Яркий и узкий луч, рассекая погружённое во мрак жилище, метался по стенам, а вор восхищённо улыбался, видя в его светлом пятне то один, то другой плод упорного труда хозяина дома — мрачного, набожного, состоятельного человека, десятилетиями неутомимо собиравшего дорогостоящие распятия, иконы, статуи

Нынешней ночью — первой ноябрьской ночью, когда идет снег, густой и пухлый, как выпотрошенное ватное одеяло, — пропадает Рита из пятой палаты. Маргарита Зайцева по прозвищу Русалочка. Об исчезновении Риты мы узнаем утром: в коридоре ярко горит свет и суетятся медсестры. Обычно эти тетки невозмутимее бытовых приборов — от кулера, стоящего в углу нашей палаты, и то проще дождаться эмоций, чем от любой из них. Мы выходим посмотреть, что стряслось. Даже когда несколько дней тому назад Левку по прозвищу Статуя, давно неподвижного, но теперь особенно тихого, с головой накрыли белой простыней и увезли на каталке по подземному переходу во флигель, все было спокойно. Совершенно спокойно. Буднично. А тут вдруг забегали. По распорядку дня, который здесь именуется «режимом жизнедеятельности», шесть сорок пять — время «постепенного подъема», когда в палатах еще горят ночники, двери прикрыты, а

История, записанная со слов моего деда. Дело было в пятидесятых, в городе Советская Гавань на Дальнем Востоке. В то время это место на карте обозначено не было, ибо в городе была военная база, и гражданских туда не пускали. В то время строили БАМ, и мой дед участвовал в строительстве Кузнецовского туннеля вместе с другими солдатами-срочниками. Стройка велась наспех. По проекту, тоннель должны были рыть с двух сторон одновременно, а в середине его, прямо в сердце Сихоте-Алиня, две рабочие группы должны были соединиться. Работа была тяжелой, в нечеловеческих условиях труда люди умирали от перенапряжения, но строительство продолжалось. Четвертого июля группа из шести рабочих и одного инженера отправилась внутрь северного туннеля, и, как обычно, приступила к работе. Ровно в восемь утра из туннеля раздался страшный звук. Все присутствующие, в том числе и мой дед сразу поняли, что произшло

Саня вздыхает, опустив голову так низко, что лица почти не видно. Рукой сжимает стакан до побелевших костяшек, на дне плещется выдохшееся пиво. Незаметно бросаю взгляд на настенные часы: начало первого ночи. Пора бы уже закругляться и ложиться спать, но я все не могу перебороть тактичность и выпроводить гостя. — Настя, — говорит он глухо. Так вот в чем дело. Саня заявился часов в семь с двумя двухлитровыми бутылками пива подмышками. Сказал, мол, давненько не сидели по пятницам, надо исправлять. Весь вечер был излишне бодрым и жизнерадостным, но постепенно хороший настрой улетучился, сменившись меланхолией, поэтому я догадался: что-то случилось. Выпытывать сразу, тем не менее, не стал, терпеливо дожидаясь, когда выйдет само. — Что Настя? — спрашиваю. Он отвечает, поднимая виноватые глаза: — Сказала, расстаться хочет. С Настей Саня познакомился лет семь назад, как раз когда мы с ним

— Сколько же нас осталось? Людей, а не этих облученных мутантов? Я знал, что так будет, знал... Мне не верили, но теперь все мертвы, и никто не назовет меня безумцем... Так бормотал себе под нос Кирилл — один из немногих счастливчиков вида homo sapiens, который ещё мог мыслить и говорить. О ядерной войне говорили много перед началом этих учений, но всерьёз такую перспективу не рассматривали. Анклав, в который входили США, Франция, Великобритания и Южная Корея, запланировал ядерные испытания в непосредственной близости от границ Китая, в ответ на что азиатская держава привела в боевую готовность весь ядерный арсенал. Россия поддержала Китай и тоже объявила о подготовке своих боеголовок. Кирилл не выходил на работу и не спал уже три дня. Он смотрел ТВ и сидел за компьютером, выискивая новые факты, по крупинкам собирая информацию. Он уже потерял надежду на возможность спасения своих

Эту историю лет 20 назад незадолго до своей смерти рассказывал мне мой сосед. Дедушка в годах, весьма потрепанный жизнью. Наверное, чувствовал свою скорую кончину, отчего и решил мне все это рассказать. Однажды я, еще тогда будучи школьником, возвращался домой после вечерних занятий. На улице было уже темно, и меня несколько удивило, что он преспокойно сидит возле подъезда, хотя обычно в это время все старички и старушки нашего дома уже давно заняли свои места у телевизоров. — Здравствуйте, Иван Александрович! — поздоровался я, уже поднимаясь к двери дома. Ответа никакого не последовало, и я, сославшись на старческий слабый слух, повторился. — Здравствуй, Саш, здравствуй. Извини, я просто слегка задумался… — Да ничего, Иван Александрович! О чем задумались? — настроение у меня было хорошее, я решил поддержать беседу. — Да… вспомнились былые года. Когда я был еще совсем ребенок… вот