День первый- Как только подъедем, сразу в дом, ясно? – сказал Игорь, не сводя глаз с грунтовой дороги. – Ни шагу в сторону. Я серьёзно. - А то что? – хмыкнул Кир, втиснутый на заднее сидение к троим девчонкам. – Выбежит твой дед и зарядит мне из ружья солью в жопу за то, что ворую яблоки? Кто-то из девушек засмеялся. Игорь – нет. Он знал, что полудикие кривые яблони за домом не раздеты октябрём – они умерли. И дед тоже. Пережил их года на два. Интересно, кстати, в доме осталась соль? В суматохе сборов Игорь впопыхах забыл о куче маленьких важных вещей, вроде запаса сигарет, например – благо, хотя бы зажигалка у него всегда была с собой. И ещё вот о соли. Нет, ну правда, какая, нафиг, соль? Он тогда думал о чём угодно, но не о ней. Игорь заглушил двигатель перед покосившимся, чёрным от времени бревенчатым домом. Ничем не огороженный двор зарос бурьяном и дудкой. Подъезжая, ребята видели

Он всегда был немного странным. Когда они познакомились, он казался ей тем, кто создан специально для нее. С ним ей было спокойно. Не сказать, что у них была какая-то потрясающая страсть. Да и большой любовью-то это можно было назвать с натяжкой — но все-таки она, не раздумывая, согласилась стать его женой. Внешне он был довольно заурядным, даже немного запуганным. И в компаниях он вел себя несколько скованно. Но она-то знала, что скрывает эта блеклая внешность. Он был сильным. И он мог защитить ее и их сына в любой момент. Но потом эта убежденность в силе стала переходить в некоторый страх. Ей стало казаться, что она знает своего мужа уже не так хорошо. И чем дальше, тем сильнее стало в ней укореняться это чувство. А потом начались эти всплески. В какой-то момент он начинал цепляться к каждой мелочи, раздражался, кричал. Потом пропадал на несколько дней. И когда появлялся — его было не

Совершенно непридуманная история, произошедшая со мной во второй половине нулевых. В свои тогдашние 19 я был неизлечимо болен мотоциклами. Только не подумайте, что я «из этих» малолетних (и великовозрастных) недоумков, что с визгом свиноматки на мясокомбинате проносятся в сантиметре от зеркала вашего авто, или будят вас в три часа ночи своими иерихонскими трубами, или мозолят глаза окружающим своей показушной псевдопатриотической мутью. Просто люблю мотоциклы, кто знает это чувство, тот поймёт. За окном был октябрь, все путешествия и приключения лета уже отгремели, а напряжённый график в институте, помноженный на стремительно сокращающееся количество погожих дней и практически полностью растраченные за лето накопления оставляли очень немного возможностей насладиться последними покатушками в сезоне, и я старался не упускать ни одной из них. В это самое время по всей Московской области то

Мама собиралась на смену и давала мне наставления перед уходом: - через полчаса поешь котлету с пюре, на столе стоит накрыта миской и полотенцем, что бы не остыла. Уроки сделай и можешь посмотреть мультики, но долго не сиди, глаза испортишь! В пять часов придёт тётя твоя, разогреет тебе борщ, поужинай. Я сегодня до 8, так что если захочешь спать, то ложись, не жди! - Хорошо, мамочка, я буду очень ждать. Мать у меня работала в магазине и сегодня во вторую смену. Я только пришла из школы, впереди был длинющщий день, который надо было чем-то занимать. Подружки сегодня были заняты - у одной отец с вахты вернулся, а вторая вообще болела - ветрянка. Что такое ветрянка я прекрасно помнила! Все чешется, но чесать нельзя! Как пятнистая рыба в зелёных точках и выглядишь очень очень плохо, пусть ты и во втором классе, но ведь девочка и должна выглядеть всегда хорошо и опрятно. Ветрянка мне не

Мое главное удовольствие в жизни. Мои лучшие моменты. Всегда наблюдая за тобой. Бесконечно всматриваться в эти сладкие губы. Красивый вздернутый носик. Но лучше всего были, конечно, твои глаза, которые меня засасывали. Глаза, в которых я потерялся. Глаза, за которые можно умереть. Как и сейчас. Так и тогда. В пятом классе на школьном дворе. Осенний день, когда я впервые тебя увидел. Когда я услышал твое имя… — Ксюша. Ксюша Ковалева. А как тебя зовут? – представился передо мной светловолосый ангелочек. Мое имя? Я даже не мог вспомнить номер нашей школы. Ты была невероятна. Ты была великолепна. Ты была словно солнце в холодный октябрьский день. — Я… Я… - покраснел и заикался я тогда. Но тебя у меня забрали. — Девочка задала тебе вопрос, придурок! –выбил тогда у меня из рук книжку, выскочивший парень. В любой школе есть хулиган. Нашего звали Миша Морозов. Когда его замечали, то

∗ ∗ ∗ Я ненавижу, когда с небес бьёт обжигающий жар, от которого трудно дышать, а майка сразу же прилипает к коже. Я ненавижу, когда небо мочится на нас. Серая пелена дождя, чёртова капель по крыше, как по нервам – стук-стук. В спальне, где лежит Ма, приходится подставлять ведро, и от стука капель по жести хочется залезть на стену. Хотя Ма уже явно плевать на такие мелочи. Я ненавижу холод, ненавижу тепло. Ненавижу день и ночь, тьму и свет, шум и тишину. Я – ходячий сгусток ненависти, приволакивающий левую ногу. Порой во сне, я слышу, как она хрустит, и просыпаюсь от боли на мокром матрасе. Но больше всего на свете я ненавижу себя.∗ ∗ ∗ Я ненавижу, когда Тедди уезжает на всю ночь. Это значит – снова ждать, снова бить кулаками немые стены, снова чувствовать, как гниль заполняет нутро. Эту гниль не выплюнуть, не выблевать. Она срастается со мной, заползает в кровь, оплетает разум.

Перевела Radiance специально для kriper.net Они лгали. Они сказали нам, что это величайшее научное открытие в истории человечества. Они сказали, что оно навсегда изменит наше место и роль в космосе. Они сказали нам, что с этим открытием мы входим в новый век - Золотой век исследований, процветания и развития. Они лгали. Несмотря на то, что на исследования и разработки были потрачены миллиарды долларов, люди ликовали, когда появились первые положительные результаты. Теперь можно было путешествовать со скоростью света. Установив определённые конфигурации квантового поля, инженеры успешно отправили космический корабль на миллион километров. Именно в тот день навсегда изменилось место человечества во вселенной. Теперь мы стали космической цивилизацией. Мы засияли во Вселенной, словно только что родившаяся звезда. Воодушевлённые чувством глобального единства, мы запустили огромные проекты по

— Леш, а куртку взял? Вдруг холодно будет. – Моя жена все мечется по квартире, пытаясь найти то, что мы могли забыть. — Ира, все мы взяли, успокойся и давай выезжать. Я в обязательном порядке первыми брал документы и деньги, остальное — второстепенно. — Что ж ты такой противный? Я здесь стараюсь, вещи собираю, он еще и недоволен чем-то! – Ира начала кричать. Она слишком нервничает, все-таки мы у ее мамы не были около двух лет. Ехать далеко, собираться долго… — Успокойся. — Сам успокойся! — Мне ехать девятьсот километров, давай ты мне не будешь голову забивать своими скандалами? Вообще Ира тихая и часто идет мне на уступки. У нее, в отличие от большинства других девушек, есть стоп-кран, за который я сейчас и дернул. — Прости. Ну и ты меня пойми, я уже черт знает сколько тут вещи собираю, и будет обидно, если мы забудем что-то, — она слегка остыла и оторвала свой сверлящий взгляд от моих

Гл. 1 Внутри машины сидит человек. В этом у меня нет никаких сомнений. Несмотря на одиннадцать лет, которые я провёл в различных психиатрических клиниках, эта мысль намертво запечатлелась у меня в голове. Но только теперь — в двадцать три года — я впервые осмеливаюсь мысленно вернуться к истории нью-хевенского происшествия. Нью-Хевен двенадцать лет был моим домом, и вплоть до конца того лета он казался мне скучным, но безопасным местом. Я мало что помню о своей жизни до того происшествия. Учился я неплохо, что может показаться странным, поскольку я так и не окончил школу. В прошлом году построили новый торговый центр, и в то лето он наконец открылся. Дети шли туда ради фаст-фудов и аттракционов, их матери — за сплетнями, одеждой и блестящими новыми штучками, но самым манящим местом в торговом центре был павильон игровых автоматов. Я помню своё первое впечатление от павильона с его

Представьте себе, что вы находитесь ночью в половине очень старого деревенского дома, за окном грохочет гроза и хлещет ливень, электричество отключили, а за стеной в другой половине безмятежно спит соседка, оглашая окрестности богатырским храпом. И у вас возникла срочная надобность выйти на улицу. А перед этим вы и ваши друзья, которые находятся сейчас в этом же доме и уже спят, травили страшные байки про бабаек. Уверяю вас, что выходить на улицу будет не очень охота. Но выйти было необходимо. Изрядно вымокнув под дождем, я вернулся к крыльцу. И тут я услышал, что что-то шуршит. Во время очередной вспышки молнии я увидел мешок с мусором. На нем лежал здоровенный окатанный валун, готовый сползти с мешка и упасть. Я представил себе вес камня, что сейчас это все грохнется, не дай бог попадет по ноге или еще пуще - проломит доски крыльца, древние, как мамонтенок Дима. Я протянул руку, чтобы