Ловко спрыгнув на схваченную первым ледком землю, Егор улыбнулся вознице и приложил руку к козырьку. Единственный согласившийся везти его в такую глухомань мужик что-то неопределенно буркнул, надвинул на глаза шапку и, погладив длиннющую бороду, стал разворачивать телегу. Егор еще долго смотрел ему вслед, пока глаза не перестали различать очертания в зимних сумерках: парню показалось, что возница торопливо и как-то неправильно перекрестился. Плохое начало. Оставалось только найти дом, в котором он будет квартировать ближайшие пару лет, уж никак не меньше. Егору вспомнился старый седоусый полковник с красным лицом, который все брызгал слюной и пытался втолковать ему, что рано или поздно все эти суеверия они победят, если в каждую такую деревеньку поселить одного красноармейца. Для начала выведать, не прячут ли местные попов, не построили ли церковь вместо разрушенной, не молятся ли

В 1954 году в Японии начались народные волнения. Правительство, надеясь доказать, что эти беспорядки — результат действий иностранных агентов, дало указание проверить паспорта всех иностранцев, проживающих в Японии. В одной из гостиниц был обнаружен человек, имевший совершенно безукоризненный паспорт — ни подчисток, ни исправлений. И фотография, и отпечатки пальцев были правильно оформлены. Существовала лишь одна трудность, но значительная: паспорт был выдан страной, именовавшейся Туаред, которая никогда не появлялась ни на одной карте. Человека допросили. По его словам, Туаред протянулся от Мавритании до Республики Судан, захватив также большую часть Алжира. Именно в Туареде был организован истинный арабский легион, предназначенный для освобождения арабских народов от захватчиков, объяснил незнакомец. И он приехал в Японию, чтобы закупить оружие. Возмущенный тем, что существование его

В общем, в первый раз это произошло около двух месяцев назад. Почитал «Баш», посмотрел какой-то глупый фильм, название которого даже не вспомню, и лег спать. Проснулся я идущим по улице с сигаретой в зубах, хотя бросил уже давно. Останавливаюсь, пытаюсь понять, что вообще происходит и где я нахожусь. Мозг завелся не сразу, а после полного осознания я понял, что нахожусь примерно в трёх километрах от дома своего. Что странно, одет не в трусы, и сигарета откуда-то взялась — значит, стрельнул. В полном недоумении я пошёл домой и лёг спать. На следующее утро нормально проснулся, сходил на работу и стал уже забывать и произошедшем, пока мне не позвонила старая подруга и не спросила, когда я заберу свою сумку, так как она уезжает из города. Я ничего не понимаю — какая ещё сумка?.. Приехал, забрал, ненароком поинтересовался, когда её у неё оставил. Говорит, что несколько дней назад я позвонил

Я отдыхала в селе. Друзей было много, дел еще больше — словом, не скучала. Как-то я со всей честной компанией отправилась на прогулку, и не просто на прогулку, а к степному озеру. Озеро это имеет довольно-таки правильную форму круга, так что все берега отлично просматриваются. А вокруг озера на километр тянутся густые непролазные заросли двухметровой травы, пройти через которую можно только по узкой тропинке, протоптанной местными жителями. Довершает картину ржавая железнодорожная цистерна, лежащая на боку, черт знает как оказавшаяся в степи и валяющаяся посреди зарослей. Похватав велосипеды, наскоро упаковав в рюкзаки одежду, полотенца и еду, наша компания двинулась к озеру. День выдался солнечный, теплый — идеальная погода для пикника. Полдня мы только и делали, что купались и играли в мяч на воде. Я как раз должна была поймать пас, как вдруг мой взгляд уперся в стену камышей на

Родители улетели на неделю в Польшу, я из-за сессии остался. На самом деле мне и хотелось остаться, мне 20 лет, и путешествовать с родителями не очень хочется. Жить, в общем-то, тоже. Поэтому я радовался неделе одиночества. Несколько дней учёбы пролетели быстро, и наступили выходные — середина моего отпуска. На друзей я не рассчитывал, у них тоже была учёба, и в субботу утром я установил на компьютер пару старых стратежек, чтобы разбавить скуку выходных. Был закуплен яблочный сок, шоколад, из шкафа я достал заначенные полбутылки виски ещё с майских и сел за комп. К слову, я курю. Не часто, но люблю подымить подольше. Поэтому раз в вечер выхожу на площадку с сигариллой и стою минут двадцать, либо сижу в кресле рядом с переходом на лестницу. Так я и поступил в тот вечер. Во мне уже было грамм 200-250, но поскольку всё это набиралось за весь день, даже самый жадный гаишник не смог бы

Когда мне было десять лет, все дети в моем районе собирались поздно вечером, чтобы поиграть в прятки с фонариком. Знаете, что такое прятки с фонариком? Это почти те же самые прятки, только играть нужно в темноте, и тот, кто ищет, светит фонариком вокруг, в поисках тех, кто прячется. Если он кого-то заметит, то всё, что ему нужно сделать, это выкрикнуть имя этого человека. На моей улице за домами был лес, длинная лесополоса. Это была граница пряток. Можно было прятаться где угодно, но только не в лесу. Найти там кого-то было очень трудно, потому что очень просто было затеряться среди веток или спрятаться за стволом дуба. Конечно, это правило иногда игнорировали, когда кто-то боялся, что его найдут. Детишки частенько прятались за кустами или деревьями, чтобы не попасться на глаза ведущему. Те из нас, кто иногда прятался там, любили пугать остальных, выпрыгнув из темноты и раскрыв своё

Этим летом, первого июля, умерла моя прабабка. Собственно, все ждали этого дня, но все равно ее уход из жизни был неожиданным. Остаток своей жизни после того, как ей ампутировали ногу, она провела на кухне нашего деревенского дома. В доме всего две комнаты — гостиная (она же и спальня) и кухня, где в углу стоял диван, на котором спала прабабушка. Прошло девять дней с ее смерти. Утром родители, прихватив с собой бабушку (мы с ней обе Наташи), уехали на кладбище, а я, признаюсь честно, поленилась, да и прабабку не особо любила. В общем, осталась в доме одна. Родители уехали, я взяла ноутбук и пошла в гостиную, села на кресло и стала играть. Через некоторое время я стала замечать, что с кухни раздаются странные стоны и вздохи (я как-то по привычке не обратила на них должного внимания — обычно, когда прабабка была жива, они доносились оттуда постоянно, она всегда охала, кряхтела и прочее,

Отправили меня на север России по делам нашей фирмы. Сел в поезд к 11 часам вечера. В купе с приглушённым светом было уютно, я был совершенно один и, похоже, во всём вагоне была только пара человек, чему я весьма обрадовался — никто не помешает выспаться как следует и отдохнуть перед важным делом. Выпив бутылку лёгкого пива и прочитав несколько страниц книги, я стал засыпать. Сколько проспал, точно не скажу, но было ещё темно, когда меня разбудил лёгкий шорох. Я нехотя разлепил глаза. Надо мной склонилась красивая блондинка, тоненьким голоском извинилась за беспокойство и забралась на верхнюю полку надо мной. Я сквозь сон ещё подумал: «Зачем ей туда лезть, если есть снизу свободная полка», — и уснул снова. Утром я проснулся в одиночестве — никого в купе не было, не было и чужого багажа. Странно, подумал я, зачем заказывать купе на пару часов пути ночью? День я провёл в скуке. Лёг я

Пути, которыми движутся люди к своей смерти, запутанны и загадочны. Они извиваются и переплетаются, образуя лабиринт, в котором легко заблудиться. Человек, решивший пройти по этим дорогам вслед за теми, кто их проложил, должен быть готов встретиться с любыми трудностями. Путь может обрываться, заканчиваться тупиком, обрываться в пустоту — это неважно, любой путь должен закончиться, и человек, идущий по следу обязан найти настоящий конец, не обращая внимание на ложные. Я всегда понимал свою профессию именно так. Но есть вещи, которые создают на пути неопродолимую стену. Чтобы ее проломить, нужен ключ, но все части ключа уже сломаны, превращены в прах и рассеяны по мирозданию. И тогда дело закрывают за полным отсутствием улик. Именно это случилось с одним моим знакомым. Летом, около трех лет назад, он был переведен в наш отдел из соседнего города. Там у него осталась семья, дочь, мотивы

«16 января. Кончились новогодние праздники и повалили больные. Еще Гиппократ сказал: «Раны у победителей заживают быстрее», но до сих пор влияние эмоционального фактора на изменение иммунитета к инфекционным заболеваниям практически не изучено, хотя всем известно. Кто сказал «Солдаты и влюбленные не болеют»? Болеют, конечно, но меньше. В экстремальных условиях защитные силы организма мобилизуются, при положительных эмоциях также. К праздникам все норовят выздороветь, а к первому рабочему дню их разбивают хворобы. Итак — здравствуйте, господин грипп. Похоже, скоро все отделение будет забито». «18 января. Ты смотри, а из четвертой-то палаты дала все-таки отек легких и к утру померла. И нестарая еще баба. В общем-то ей умереть не полагалось, и сердце еще хорошее, и организм не изношен. В идеальных условиях, наверное, надо было определить индивидуальную реакцию на препараты, исследовать на