Два года назад летним вечером я ехал в деревню к своей бабушке. Она очень старенькая — ей 83 года. Я ехал к ней, чтобы помочь по хозяйству. Дорога до деревни дальняя — где-то 2,5 часа езды. Я решил поехать именно вечером, потому что днем было слишком жарко. Собрал все самое необходимое, сел на маршрутку и поехал. Оставалось каких-то двадцать минут езды, как вдруг водитель остановил автобус и, не скупясь на мат, заявил, что маршрутка сломалась. Все пассажиры вышли из автобуса (к тому моменту осталось где-то человек пять от силы, остальные уже сошли на промежуточных остановках). Мы находились в лесу возле старой остановки, поселок был в четырех километрах от этого места. Водитель несколько минут осматривал автобус, потом сказал, что на ремонт уйдет около часа. Оставалось либо ждать, либо добираться самостоятельно. Все пассажиры, и я в том числе, присели на скамейку у остановки. Вдруг я

История абсолютно реальная. Любителей пощекотать нервы вряд ли порадую, но мистики в ней достаточно. С другой стороны, если представить себя на месте «пострадавшей» стороны, становится как-то не по себе. В начале двухтысячных я работал электромонтёром на телефонной станции и ходил по квартирным заявкам. Вот поступает заявка, на нашем сленге называемая «проверить на зайца» — то есть надо убедиться, не подключился ли кто-либо незаконно к чужой телефонной линии. Прихожу в обычную кирпичную «хрущёвку», второй этаж, торцевая однокомнатная квартира без балкона. Вся проводка в подъезде видна как на ладони, никакого постороннего подключения, разумеется, нет. Звоню в дверь. Открывает женщина лет за пятьдесят. Спрашиваю, в чём причина вызова. Она отвечает, что её телефон периодически звонит ночью, не даёт спать. Хорошо, говорю, покажите аппарат (незадолго до этого был случай, когда одна семья

Эта история началась тогда, когда ещё были в моде видеомагнитофоны. Потом мода постепенно сошла на нет, а «видики», особенно пишущие, у многих стали необходимым бытовым предметом. На видеокассеты обычно скидывали недосмотренные интересные передачи, серии мыльных опер, фильмы с телевизора. Ещё на этих кассетах можно было увидеть самодельные фильмы, снятые на видеокамеру. Некоторые баловались самодеятельной порнографией в стиле «а вы знаете, что я и моя подружка вытворяли в постели этим летом?». Да не суть важно. Всё это записывалось и перезаписывалось до тех пор, пока кассета не начинала барахлить. Однажды такая кассета попала в руки мне. Обещали самопальное порно, но, включив магнитофон, я с разочарованием увидел очередной компот из полустёртых передач, сериалов, фильмов. Кассета была в ужасном состоянии. Изображение постоянно дёргалось, прерывалось помехами — «снегом» или цветными

С чего все началось? С того, что в июле 2013 года квартиру моей бабушки залили соседи, да так, что старые деревянные двери разбухли, причем обе. Повод обновиться до металлической двери с глазком — до этого в течении 47 лет никаких средств опознавания и наблюдения в дверях не было. Штатный глазок мне как-то не понравился. И демаскирует появление хозяина у окуляра, да и могут засветить знаменитым зеленым лазером лихие люди. Ну а как — в самолеты же светили, а вовсе не на облака для создания романтики в обнимочку с подругой. Так что купил видеоглазок, он же видеозвонок. В глазке, соответственно, камера ночного видения с инфракрасной подсветкой. Летом я ничего особенного не заметил, а вот когда приехал на новый 2014 год в Улан-Удэ — вот тут повидал немного чудес. 1 января, примерно в 2 часа ночи. Жуткий стук в двери, причем во все. Подбегаю к аппарату, никого не видно на дисплее — лишь

Летом несколько дней меня не было в городе. Вернувшись домой, я заметил, что почтовый ящик доверху набит письмами. Их там было штук тридцать. Письма без обратного адреса, некоторые из них тяжелые и сырые на ощупь, словно побывавшие в воде или, скорее, наполненные жидкостью изнутри. На всех конвертах стояли моё имя и адрес, причем на большинстве они почему-то были криво нацарапаны поперек конверта красными чернилами. От писем отвратительно пахло разлагающимся мясом и гниющим мусором. Мне не слишком хотелось нести их домой, но любопытство оказалось сильнее отвращения. Я кое-как ухитрился отнести письма в дом и выгрузил их в раковину на кухне, чтобы этой мерзостью не пропахла вся квартира. Я вытащил из кучи наименее сырое и более-менее аккуратно оформленное письмо и открыл его. Внутри оказались фотографии — снимки совершенно незнакомых мне людей с выколотыми глазами, выбитыми зубами,

Я приехала в Санкт-Петербург благодаря тому, что поступила в университет. На следующий год мне повезло — я сняла квартиру, но, поскольку хозяйка меня не устроила своими неожиданными частыми визитами и просьбой заплатить за несколько месяцев вперед, то мы с моим молодым человеком решили переехать. Нашли тоже однокомнатную квартиру с ремонтом и мебелью — просто находка. Осматривая квартиру, я заметила, что она освящена: там были наклейки — у нас такие же были, когда у бабушки дом святили. Как бы между прочим я спросила о прежних жильцах. Мне сказали, что они уехали раньше срока истечения договора, и это значит, залог они не получат (то есть, если мы надумаем уехать раньше окончания оговорённого срока, нас ждет та же участь). Я не придала этому значения. 2-го января 2009 года мы уже перевозили вещи. Все было хорошо до апреля, но потом что–то стало происходить. Началось все с ключей: я

Недавно в районе трех часов ночи я возвращался домой из кинотеатра. Ходил со своей девушкой на сеанс в час ночи на ужастик. Фильм абсолютно глупый, скучный и бессмысленный, и большую часть я проспал — что-то про изгнание бесов из людей, но не суть. После фильма отвез ее и сам направлялся в сторону дома. Дороги были пустые, светофоры в большинстве своем не работали, так что ехал я быстро, включив музыку погромче. Живу я не в центре города, чтобы добраться до своего района, нужно преодолеть прямую дорогу, по обеим сторонам которой никаких построек нет. Еду я по этому участку и вижу — вдоль обочины не спеша идет девушка. Сразу бросилось в глаза, что одета она слишком легко, как будто только вышла из теплого помещения, но рядом никаких построек нет вообще. Подъехав поближе, я совсем офигел, когда увидел, что она еще и босиком; на улице было порядка минус 15 градусов по Цельсию! Решив, что

Проходил я интернатуру в клинике при кафедре — да, есть в нашем захолустье медицинский факультет. Но был у нас, так сказать, один практический курс, который мы проходили в ЦРБ — центральной районой больнице. То есть действительно дежуришь, как врач, в отделении, в приемнике — это не Москва или Питер, где никогда интерна одного не оставят. Клиника при кафедре была не ахти, а ЦРБ так вообще разваливалась, больниц не хватало, койки всегда забиты были, больные лежали в коридорах. Идешь по коридору, а там всё нагажено, сломано, кто-то драться собрался, а кто-то вообще умер... Говорили, что больниц было больше, но одна больница сгорела уже как два года. И вот работал там в терапии один доктор, с которым мы коротали дежурство в оставшейся ЦРБ, он-то мне и рассказал эту странную историю. Это была обычная ЦРБ. Гнилая, старая, корпусы тридцатых-сороковых годов. Корпусов было два, один

Время от времени я остаюсь на работе часов до двух-трех часов ночи. В такие моменты мне приходится пройти к выходу по довольно длинному (метров двадцать — тридцать) коридору, в котором в это время свет уже не горит. Единственным маячком служит прозрачная дверь в конце этого тоннеля, ну и я всегда подсвечиваю себе мобильником. В начале года я снова засиделся допоздна. Доделал всю работу на компьютере, все выключил и схватился за ручку двери, которая являлась выходом из моего офиса (не из здания) — и тут меня просто оглушил какой-то звук! Он напоминал не то вопль какого-то животного, не то надрывный крик ребенка. Меня передернуло. Из кабинета я решил пока что не выходить, а подождать, пока придет охрана (их каморка находится на улице, но я был уверен, что они услышали этот звук и непременно зайдут проверить, в чем дело). Будто назло, они не шли. Как идиот, я простоял на ватных ногах

Я больше не включаю компьютер. Не потому, что не хочу. Я просто не могу. Теперь в моем сердце обитает частица страха, непреодолимого, холодного, как ночь. За последние полгода я весьма изменился. Сильно похудел и ослаб. Мои волосы стали покрываться сединой. Я был простым государственным служащим, работал на безопасность. Вся моя работа заключалась в мониторинге сети, поиске в ней виртуальных правонарушений и антиобщественного элемента. Сутками я не выходил из виртуальной реальности, курируя всевозможные форумы и блоги, наблюдая за тысячами цифр, отражающими отправленные и принятые сообщения. Я следил за этой ненастоящей, выдуманной жизнью миллионов людей, зачастую застрявших в виртуальном мире навсегда. Я и сам стал жителем этой реальности. Но я всегда был в тени, закрытый плотным щитом из программ и вооруженный знаниями о слабых местах, о дырах во Всемирной паутине. Это был настоящий