У одной девочки умерла бабушка. Перед смертью она сказала девочке: - Никогда не играй с красной куклой, которая лежит на чердаке. Но девочка не послушалась бабушку, взяла с чердака красную куклу и стала с ней играть. Вечером мама вернулась с работы без одной руки. - Девочка, - сказала мама, - больше никогда не играй с этой куклой. Девочка сказала, что больше не возьмет красную куклу. Но на следующий день она опять взяла куклу поиграть. Вечером мама вернулась без двух рук. И снова сказала девочке, чтобы она больше не играла с красной куклой. Но когда мама ушла на работу, девочка опять взяла красную куклу. И в этот день мама вообще не вернулась с работы. А ночью, когда девочка уснула, две красные руки спустились с чердака и задушили девочку.

Это случилось еще до повсеместного появления смартфонов. Рано утром дома раздался звонок. Родителям было лень вставать и отвечать, поэтому пришлось мне. Я взял трубку. - Алло. - Женя, бабушка умерла, - без предисловий и приветствия сообщил мне голос деда. Я промямлил, что-то вроде «Понял, скажу родителям». Что делать в такой ситуации я не знал, мне было-то лет семнадцать. Осознание произошедшего пришло только когда я передал эту печальную новость своим родителям. Помню слезы матери, помню, как отец пытался ее утешить. Потом были экстренные сборы и вот мы уже были на пути в родную деревню матери. Не буду описывать в деталях, что было дальше. Думаю, почти все в этой жизни проходили через похороны родни. Бабушку похоронили, и мы остались еще на одну ночь в деревне, чтобы поддержать деда. Я бывал тут раньше, но последние годы предпочитал проводить лето в городе. Поэтому вечером я решил

Щель между створкой и косяком очень узенькая, и мне видно не все. В кухоньке горит тусклая лампа. Кто-то навалился сзади, а Толстощек пинает меня в бок. - Ну, что там? – шепчет Голован. - Он взял нож!.. - Ой-ей-ей! Это, кажется, Рыжая. - Тссс! – шикают на нее. - Замахивается, - сообщает Толстощек. - Я сейчас умру от страха, - ноет Рыжая. Как малышня, право слово. Я различаю руку с тесаком, сверху вниз пересекающую пространство, доступное моему обзору. Раздаются глухой удар и хруст. - Снес с башки макушку, - комментирует Толстощек. - Ужас! – откликается Голован. - Не говорите мне, что там делается, не говорите! – просит Рыжая. - Тогда дуй отсюда! – хмыкает Толстощек. - Ха! – выдыхает Голован. – Сказанул. Рыжая обижается: - Дураки. У меня екает внутри. - Мозги достает, - не унимается Толстощек. – А они мокрые, расползаются. И ниточки из них свисают. - Буэээ, - выдавливает Голован. - На

Эту историю мне рассказала одна знакомая. Чтобы не раскрывать настоящих имён, назовем её Викой. Ей тогда было около шести лет. Жила она со своей семьей в однокомнатной квартире, на 8 этаже потрёпанной хрущевки, в маленьком поселке в Новосибирской области, который окружали тайга и болота, а до ближайшего города нужно было ехать часа четыре по виды видавшей дороге. Родители часто ходили на ночные смены, а Вику оставляли дома со старшей сестрой. Она была старше на 10 лет, и от идеи регулярно сидеть с младшей была совершенно не в восторге. Ей хотелось гулять, общаться с друзьями, и заниматься обычными подростковыми делами, а не вот это вот всё. Конечно же она говорила родителям что не хочет быть нянькой, но те не слушали её, и не воспринимали всерьез. Взрослые вечно повторяли одно и то же: - "Тебе давно пора повзрослеть!" -"Бабушка в твоём возрасте четверых детей нянчила, а

Глава 1. Наследство Анна стояла у окна, рассеянно глядя на серые московские улицы. Осенний дождь барабанил по стеклу, создавая монотонный фон для ее невеселых мыслей. Прошла неделя с похорон бабушки, но боль утраты все еще была свежей. Звонок в дверь вырвал ее из задумчивости. На пороге стоял курьер с небольшой коробкой в руках. — Анна Сергеевна? — спросил он. — Посылка для вас. Девушка расписалась в бланке и закрыла дверь. На коробке не было обратного адреса, только ее имя, выведенное знакомым бабушкиным почерком. Сердце Анны сжалось. Она осторожно открыла коробку. Внутри лежал старый фотоальбом в потертом кожаном переплете. К нему была прикреплена записка: Дорогая Анночка, Этот альбом — наша семейная реликвия. Береги его. И помни: не все фотографии стоит рассматривать слишком пристально. Люблю тебя, бабушка. Анна нахмурилась, не понимая последней фразы. Она открыла альбом и начала

Мои пальцы невольно дрожат когда я, ссутулившись подобно гигантскому насекомому, набираю на компьютере этот текст. Я не хочу писать это, но у меня нет выбора - я должен задокументировать всё произошедшее здесь. Я мог бы писать это медленно, вдумчиво и понятно, но я не могу - писательским талантом я никогда не обладал, да и сейчас я совершенно не в том положении чтобы превращать это в профессиональное сочинение. В конце концов, мне нужно торопиться, нам всем сейчас нужно торопиться. Кусочки штукатурки, упавшие со стен, уже начали шевелиться словно маленькие тараканы, а значит у меня осталось совсем немного времени. Я должен дописать это пока оно не добралось до меня. Я слышу как треск железа в трубах за стеной сменяется хлюпаньем внутренностей.....это плохо, это очень плохо. Я должен, ДОЛЖЕН закончить это пока оно меня не достало. Заранее скажу - мне наплевать если вы сочтёте это

Звать меня Алексей, и я алкоголик, хех, шучу я. Зовут-то меня и вправду Лёха, только люблю я больше курить. И это дело я выхожу проводить на лестничную площадку. Каюсь, понимаю, что это так себе поступок, и мою пятую точку нужно за такой поступок посадить на кактус. Однако какие ещё варианты? Если курить в туалете квартиры, то девушка против, и, увы, моя пассия может даже запустить за такое каким-нибудь тапком, плюс через вентиляцию тянет дым к соседям, а это не ок. Выходить на улицу покурить тоже так себе вариант. Для тех, кто не имеет такую вредную привычку, надо пояснить: мы можем ходить хоть каждые двадцать минут курить. Если в своём хруще без лифта я буду так бегать, то фигура у меня будет лучше, чем у Шварценеггера, ну или я двину кони, поэтому тоже так себе вариант. Про возможность курить на балконе и выбрасывать просто бычки вниз я вообще молчу. Я, конечно, далеко не святой

Каждую ночь я закрываю на замок все окна и двери в своем доме, прячу ключи так далеко, как только могу и приковываю себя к кровати. Я никогда не забываю зажечь огни и перекрыть воду. Мною уже давно забыт привкус соленого воздуха, что так сладок вблизи морской глади. Моряки любят рассказывать небылицы. В их рассказах неизменно мелькает морские чудовища, гигантские волны посреди спокойного моря, огромные водовороты. Но все они упускают одну важную деталь. Каждый раз они забывают поведать о том, как спастись, если эта “небылица” с тобою все-таки приключилась. Случилось это со мной, когда я ещё служил в ВМС моряком. Работа была тяжелой и платили немного, но каждый день я все равно просыпался с улыбкой на губах. Слишком уж я любил, да и люблю, море. В тот день на море стоял приятный бриз. Слабые волны легко покачивали корабль, даруя умиротворение. Моя смена уже прошла, потому я наслаждался

Когда я проснулся в тот день, я уже чувствовал, что что-то не так. В воздухе висело нечто неуловимое, что заставляло мое сердце биться быстрее, как будто предчувствие беды становилось осязаемым. Город, всегда шумный, сегодня казался безжизненным. Люди, обычно спешившие по своим делам, теперь двигались медленно, будто под невидимым грузом. Взгляд каждого был устремлен вниз, а разговоры, если и возникали, были короткими и приглушенными. На центральной площади стояли машины — огромные, чёрные, с металлическими клешнями, похожие на пауков из старых фантастических фильмов. Но это не была фантастика. Это была реальность, жестокая и неумолимая. Никто не знал, что они здесь делают и откуда появились, но одно было ясно: эти машины изменили всё. Я тогда работал на старом заводе на окраине города. Когда-то здесь производили автомобили, но теперь это был просто огромный склад ржавого металла и

Случилось так, что я, оставив любимый город, работу, друзей и подруг, переехала к любви всей своей жизни в один из регионов (к слову, не пожалела о своем решении ни разу, но история не об этом). Человек я достаточно закрытый, находить новых друзей я просто не умею, да и на тот момент мне не хотелось ни видеть, ни слышать никого, кроме любимого человека, который, кстати, и сам не слишком общителен, так что жили мы друг другом и надышаться не могли. Как водится, спустя некоторое время, друг другом мы все же надышались, и мне стало явно не хватать знаменитой женской дружбы: возможности походить по магазинам с подружкой, выпить винишка, обсудить тональный крем, вспомнить бывших и всякого прочего, но в моем окружении не было ни одной девушки. Так получилось, что немногие друзья моего мужа, ставшие и моими друзьями, категорически не хотели заводить отношения, работала я в сугубо мужском