Луна освещала спокойную гладь одной из бухт Средиземного моря. Женская рука нежно скользнула по спине мужчины, обхватывая его. Обнаженное тело прислонилось к твердой волосатой груди. Вторая рука нырнула за спину, смыкая объятия. Мужчина посмотрел в зеленые глаза спутницы и поразился их красоте в ярком свете луны, закрыл глаза, поцеловал девушку и прижал к себе посильнее. Он хотел полностью ощутить всю нежность женского тела. – Мне так хорошо с тобой, – сказала девушка. – А мне с тобой, – ответил мужчина и снова поцеловал ее. – Я никогда не встречал таких прекрасных женщин, как ты. Она закрыла глаза и страстно его поцеловала. Ночное море скрывало обнаженные тела по плечи. Пляж был пустой, специально выбранный, чтобы им никто не мог помешать. Легкий шум прибоя растворял слова, не давая звуку достигнуть берега. Мужчина провел рукой по спине девушки, взялся за голову сквозь густые длинные

Я пишу эту историю вовсе не для того, чтобы кто-то мне поверил. Признаюсь честно: всякий раз, когда вспоминаю те события, сам начинаю сомневаться в их реальности. Но разве не таковы все наши самые невероятные воспоминания? Кто-то сочтёт написанное вымыслом, весёлой байкой, и я не обижусь. Ведь хорошая байка — это тоже ценность. Кому-то доставит удовольствие поверить, кому-то — напротив, посмеяться над странной фантазией неизвестного рассказчика. Пусть каждый найдёт своё. Но если всё же решите, что в моих словах нет ни капли правды, примите их хотя бы как маленькое развлечение. Это было в конце девяностых, когда мир, казалось, только-только отходил от тревожного хаоса перестройки. Всё вокруг менялось, и часто менялось так стремительно, что оставалось только разводить руками от бессилия. Однако моя малая родина была почти исключением. В крохотном мире этого городка, назовём его

Которую зиму меня продолжают посещать мысли, философские размышления о том, что делает нас людьми. Я никогда не получал филологического образования и даже не состоял в литературном кружке. Просто… иногда человек видит то, что полностью меняет его мировосприятие. Пять лет назад, в этот же самый день я узрел то, что до сих пор приходит ко мне в кошмарах, преследует наяву и является в отражениях. Знаете, я родился в обычной семье, ходил в обычную школу, познакомился и полюбил хорошую женщину, с которой у нас родилось двое прекрасных детей. Хоть и жили мы небогато, но счастье всегда витало в стенах нашего дома. Когда-то я думал, что сказка эта будет продолжаться до конца наших дней. В тот день мы пошли на прогулку в парке на краю города. На ветвях деревьев счастливо пели птицы, приятных запах растений наполнял воздух, и ничего не предвещало беды. По нашей с женой традиции, мы решили

Есть места, через которые просто проезжаешь, а есть те, в которых застреваешь. Я это понял, когда судьба занесла меня в Черноключи – деревню, которую вы не найдете ни на одной карте. Помню тот вечер до мельчайших подробностей. Октябрь выдался промозглым, и уже в четыре часа дня небо затянуло свинцовыми тучами. Я возвращался с рейса – работаю дальнобойщиком, развожу грузы по области. GPS барахлил, связь то пропадала, то появлялась, и где-то на развилке я свернул не туда. Бензин был на исходе, и когда я увидел покосившийся указатель "Черноключи", решил заехать заправиться. Население – 147 человек. Цифра была выцарапана прямо под названием, хотя мне сразу показалось, что и половины этого количества тут не наберётся. Главная улица – разбитая грунтовка с редкими фонарями – петляла между покосившимися домами. Тишина стояла такая, что звук мотора казался ревом авиадвигателя. Старая

Глава 1. Погоня. «… Она бежала очень быстро. Сминая влажную траву, и упорно прорываясь сквозь стену тесно растущих деревьев. Смело протискиваясь между искривленных временем, стволов и перепрыгивая оголённые корни, то и дело возникающие на пути. Бежала на грани возможностей. Не обращая внимания на вездесущие ветви, словно жуткие, тонкие пальцы, лезущие прямо в лицо. Не замечая острых, как бритва, листьев, в кровь терзающих босые ноги. Что те, оставляя на иссиня-бледной коже свежие порезы или тёмные пятна кровоподтёка, каждый раз причиняли нестерпимую боль. Стиснув зубы, превозмогая усталость, и не оглядываясь, она настойчиво двигалась вперед. Она была измотана. Задыхалась. Сердце билось с бешеной скоростью, гулко отдаваясь в висках и рискуя взорваться прямо в груди. Во рту давно пересохло, а в глазах двоилось. Уставшие ноги несли машинально, всё чаще спотыкаясь и оступаясь, чудом

Глава 1 Апрель. Щебечут птицы, на улице уже около +14, но при ярком солнце озарявшем все вокруг, хотелось распахнутся и дать свежему весеннему ветру плавно обтекать тебя, немного охлаждая. Макс стоял перед окном с чашкой кофе, и смотрел как по улице бегают радостные дети, прыгая по весенним лужам. Сторожевая Немецкая овчарка, Люси, подошла к Максу и уселась рядом с ним, провожая взглядом проворных воробьишек, скачущих, как и дети, по луже под окном. Макс почесал её за ухом. Она отозвалась поскуливанием. – Что, проголодалась? –Спросил Макс с доброй улыбкой. Люси ответила ворчаньем, и нетерпеливо встала. – Ну что ж – сказал Макс стоя перед открытым холодильником – Что выберешь на завтрак? Люси подошла к нему, и с любопытством заглянула в холодильную камеру. Немного все обнюхав, она остановилась на бутерброде, который Макс приготовил себе. – Ты опять хочешь именно мой завтрак? –

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку? За дверью бессмысленно всë, особенно — возглас счастья. Только в уборную - и сразу же возвращайся. О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора. Потому что пространство сделано из коридора и кончается счетчиком. А если войдет живая милка, пасть разевая, выгони не раздевая. Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло. Что интересней на свете стены и стула? Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, тем более - изувеченным? О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу. В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной. Ты написал много букв; еще одна будет лишней. Не выходи из комнаты. О, пускай только комната догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция. Не выходи из комнаты! На

Наверное надо начать с того, что мне всегда снятся кошмары. Бывают редкие исключения, но, в основном, только они. Но я не жалуюсь. Я привыкла. Привыкла настолько, что когда во сне за мной гонятся монстры, я ловко избегаю их и даже умудряюсь побеждать. Но то, о чём я хочу рассказать, заставляем меня вздогнуть. Это случилось когда я училась в 9 классе. Я спала и, как обычно, передо мной был монстр. Тень. Силуэт человека. Все действия происходили в моей комнате. Я стояла около кровати. Тень стояла напротив. Она напала на меня и я, без особых усилий, напала в ответ. Даже стала побеждать. В моей руке оказался нож. Это сон, так что ничего такого. Я нанесла несколько ударов существу. Оно упало и...взмолило о пощаде. Оно сказало что если я пощажу его, то он просто уйдёт, но если откажу, тогда за мной явится другая тень. Более сильная. Та, которой подчиняется оно само. Конечно я не восприняла

Я как-то вычитал в одной старой газете о заброшенном городе, околдованном проклятием дьявола. В предыстории этого города говорилось, что кто-то вызвал настолько сильного и могущественного дьявола, что тот предложил ужасные условия: каждый, кто зайдёт в город, навсегда застрянет в нём, или дьявол будет бесконечно мучить город и его обитателей. Я не мог устоять перед искушением отправиться туда. Дорога заняла много времени — город находился в холодной, безлюдной степи. Когда я наконец доехал до него, сразу же занял ближайший дом. Вокруг меня простирались безжизненные просторы, белые и гладкие, как молоко, с неподвижным снегом, который покрывал всё вокруг. Стены древних зданий, оставшихся с советских времён, стояли под углом, погружённые в километровый слой снега. В доме работало лишь электричество; к сожалению, отопление давно не функционировало. Я бродил по его пустым комнатам: по стенам

Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Григорий Замятин обнаружил, что он не может встать с постели. Что-то массивное тянуло его назад и мешало повернуться. Огромная, болезненно тяжелая голова вспыхивала огнем при любой попытке открыть глаза. - Вот не стоило пить вчера на посошок, - подумал он. - Хорошо бы еще немного поспать. Но это было абсолютно неосуществимо. Во всем теле Григория будто бы велась незримая, но неутихающая работа. Ломило кости, как при гриппе, и очень сильно чесалось между лопатками. Григорий изогнулся, попытался достать до зудящего места рукой, но наткнулся на плотное одеяло. Он пытался откинуть его, пробирался через его теплые дебри рукою, всячески изворачивался, но все попытки были тщетны. Тоненько завыв от раздражения, Григорий потерся спиной о кровать, но вопреки всему зуд только усилился. Почему-то Григорий не мог повернуться даже набок, несмотря на