Мы ехали в поезде, преодолевая все большее расстояние, и еловых деревьев. Снежинки безметежно летели и кружили вальс. Через окно веднелась остановка. Там и гостиница с маленьким магазинчиком. Гостиница была двух этажная с зановешанными окнами и облезлыми стенами, окна деревянные даже виднелась вата, как при Советском союзе. Магазин был низким тоже с зашторенными окнами, даже нет просветов. Поезд остановился, шатнулись чамоданы и качнулись мы сами. Ехал я с колегой по работе, быстро мы с ним подружились, то однако. Он очень высокий худощавого телосложения, зеленоглазый блондин даже усов не видно, лет двадцати пяти, по характеру он оказался дружелюбным и очень веселым. Не человек, а огонь! А я же его противоположность. Низкий, глаза карье, брюнет, усы с бородкой, если говорить короче то я его явно старше, толстенные очки. Очень сложный характер как говорит он. И поэтому он называет меня

В Мухосранске с работой было очень туго. После очередного запоя нужно было что-то найти, чтобы окончательно не сдохнуть с голоду. Юра решил на последние гроши купить самую дешёвую газету с вакансиями. Недолго думая он увидел что требуется сторож в туалетный модуль. Главные требования, это брать с посетителей по тридцать рублей и следить за порядком, чтобы никто не смог на халяву проскочить. Да, это то что нужно! - Обрадовался Юра. Всего пять ночей и пятьсот рублей в кармане. Ночь 1. Истоки. Что ж, работа как работа, следишь чтобы все платили и не заходили всякие бомжи. В принципе ничего сложного. Где-то к утру становится поспокойнее и можно вздремнуть пару часов. Смотрю по первой камере всё чисто, вторая камера показывающая умывальники, тоже всё спокойно. По третьей и четвёртой я могу не беспокоится, но вот пятая, здесь стоит этот чёртов аниматроник. Конечно для детишек это очередная

В маленьком и забытом городке, где улицы казались пустыми, а ночи — бесконечными, ходила жуткая легенда о Кровавом фотографе. Говорили, что он выбирает своих жертв среди тех, кто находит радость в фотоаппаратах и запечатлении моментов. Его имя никто не знал, но все помнили его странный стиль — он всегда поджидал своих жертв в темных переулках, скрываясь в тени, пока они не замечали его. Сначала он подходил с улыбкой. "Можно сделать пару снимков?" — тихо спрашивал он. Жертва, не подозревая о готовящейся угрозе, соглашалась. В их глазах загорался интерес, и они даже не догадывались, что эти последние снимки были прощальными. Они чувствовали себя особенными, когда Кровавый фотограф выставлял свой старый фотоаппарат, ловя их улыбки и не подозревая, что каждый щелчок затвора был предвестником их судьбы. После нескольких мгновений веселья он вдруг становился серьезным. Отметив

В маленьком городке Винтерфилд о Мэтью Нельсоне шептались на каждом углу. Он когда-то был обычным парнем, работающим в местной химической лаборатории. Мэтью был умен и увлечён наукой, но однажды его любопытство сыграло с ним злую шутку. При проведении одного из опытов произошла ужасная авария: реакция привела к взрыву, в результате которого кислотные пары разъели его лицо, оставив его с уродливым красным шрамом. После своих ужасных ожогов Мэтью затворился и стал изгоем. Город, когда-то принимавший его, теперь сторониться его как чуму. Постепенно его разум начал темнеть, раневая боль, которую он испытывал, переросла в нечто большее. Он стал одержим идеей мстить всем, кто когда-либо смеялись над ним или отвернулся. Каждую ночь он выходил из своего укрытия, оставляя лишь красные следы на земле — символы его страха и ненависти, стекающие от него, как кровь. Люди в Винтерфилде начали

О муза бедная! В рассветной, тусклой мгле В твоих зрачках кишат полночные виденья; Безгласность ужаса, безумий дуновенья Свой след означили на мертвенном челе. Шарль Бодлер, «Больная муза» Поэт непрерывно курит. От сигарет горчит во рту и болит сердце, но он продолжает, — и пачка пуста. Выругавшись, закрывает окно от дождя и набрасывает на плечи грязный плащ: он ждет ее. Она придет, когда часы пробьют полночь. Она придет. Они всегда приходят. Три громких удара сотрясают комнату... …и появляется женщина. Поэт чувствует это, но не оборачивается. Только постоянно смотрит в пустоту. Она (возмущенно-ласково): Снова куришь? Как дурно. Поэт (невозмутимо): Недолго я ждал тебя. Знал, что так закончишь. Она: Надень шляпу, чтоб тень скрыла твое лицо. Поэт: Ночь достаточно темна. Посмотри — сегодня нет луны. Даже фонари не горят. Она (приторно-ласково): Пойдем, пойдем. Поэт (оборачиваясь): Ты

Один парень по имени Матвей жил вместе со своими родителями в двухкомнатной квартире, но вот, им удалось подкопить денег, и теперь вся семья смогла переехать в трёхкомнатную квартиру. Все были очень рады этому переезду, но больше всего радовался Матвей, ведь теперь у него появилась своя комната, а раньше ему приходилось делить комнату вместе с папой. В доме, где теперь жил Матвей, находился спортзал, куда вскоре и записался юноша, поскольку ему нравилось заниматься спортом, в частности, тяжёлой атлетикой. Огорчало только то, что абонемент в спортзал стоил достаточно дорого. Это объяснялось тем, что здесь были хорошие тренажёры и качественное оборудование. По этой причине Матвей не мог слишком часто ходить в этот спортзал. Однажды поздно вечером юноша сидел у себя в комнате и делал задание, которое ему задали в колледже. Случайно Матвей уронил ручку, и она закатилась под шкаф. Парень

Савенков ходил на дело два раза в год. Большего ему и не требовалось. Промежутки свободного времени между кражами он заполнял, работая дезинфектором в маленькой мутной конторке под руководством армянина с еврейской фамилией Штольцман. Обман клиентов, необоснованно раздутый прайс и многое другое, на что сам Савенков Иван Петрович никогда не обращал своего внимания -платят и ладно. Разумеется, директор периодически психовал по этому поводу и, как мог, урезал и без того маленькую серую зарплату, но Савенков всегда возвращался и безропотно ехал на новый заказ. Этим он заслужил славу придурка и наркомана, поскольку нормальный человек за такие деньги работать не будет. Однако работает! Как? Ворует — падла! Но как? Этого армяно-еврейская смекалка никак не могла постичь, как не пыталась. Савенкова, в конце концов, признали убогим и старались не беспокоить. Тем более, что текучка в конторе

Последние восемь месяцев Егор Кадышев работал специалистом по приготовлению кофе. Он морщился, когда его называли "бариста" и вдвойне не любил, когда призывно щёлкали пальцем, как будто бы он халдей какой-нибудь. Он не любил свою новую работу, он не любил посетителей, а особенно, он не любил тыквенный латте. Но зато, он любил плюнуть как следует, в каждый стакан или чашку с кофе. Собственно, ради этого он и сюда и устроился. Директор кофейни и единоличный её хозяин Георгий Прукин получив очередной звоночек от официантки Светочки, не поленился и установил дополнительные видеокамеры исключавшие любые слепые пятна в зоне приготовления кофе, а так же в подсобных помещениях. И что же? Слова бдительной Светочки о том что - "бариста харкает в стаканы" оказались не просто правдой. Это был просто какой-то, извините за выражение, - "настоящий пиздец!" Его любимая

– Я тебя прошу, помоги мне, – Ксюша взяла подругу за руку и посмотрела в глаза, – для этого надо три человека, а кроме тебя и Оли у меня нет никого. – Ну не знаю, я боюсь всего такого, – Таня опустила глаза, – а если это все действительно сработает? Я же сразу поседею. Вы с Олей такие смелые, а я трусиха, потом не смогу жить со знанием того, что они действительно существуют. – Я очень надеюсь, что это сработает, – тон Ксении поменялся на более настойчивый, – иначе это все будет зря. Мне очень надо, чтобы мама пришла. Я не успела проститься с ней, всегда работала, всегда была занята чем-то, никогда не могла найти время на нее, а она просила приехать к ней в свои последние дни. Меня это очень тяготит Танюш. Я прошу тебя, помоги мне снять этот камень с души. – Хорошо, я согласна, – девушка поддалась на уговоры подруги. Ксюша начала прыгать от радости. Немного успокоившись, она снова

Володька Смирнов пришел домой после долгого рабочего дня и с наслаждением рухнул на новенький, еще пахнущий кожей диван. Он долго лежал так, то поджимая к груди ноги на манер эмбриона, то вытягиваясь во весь рост, давая отдых усталым мышцам. Очень хотелось холодненького пивка, но за пивком нужно было вставать к холодильнику, а сил не было решительно ни на что. Весь этот проклятый день Володька работал как ишак на палящем солнце. Он бесконечно звонил по мокрому от потной ладони телефону, просил, уговаривал, умолял перенести сроки, узнавал о статусе груза, подобострастно общался с поставщиками, угрожающе - с логистами. Не было даже времени пообедать, а уж такого Володька себе никогда не позволял. Обед - это святое! Володька со стоном потянулся, разминая хрустнувшие суставы, и наконец поднялся. Ужин сам себя не съест, а жена опять на что-то обиделась и даже не выходит поздороваться. Только