День прошел как обычно. Немного даже сумбурно. А впрочем, не сказать, чтоб и совсем плохо: смог даже выспаться. Как мне надоела эта работа! Я ее не выбирал, так получилось: раз, и ты в деле. Теперь крутись-вертись. С утра работы привалило: привезли новую мебель, надо было как-то ее оприходовать, встроить в окружающий пейзаж, чтоб всем было красиво: и мне, и ей. Главное — ей. Потому что, если ей что-то не так — гасите свет. Лично меня погашенный свет нисколько не волнует, даже, так сказать, возбуждает. Мне даже как-то и интересно становится. И весело. И вообще — почаще бы. Друзья говорят — да пошли ты ее. Не она главное. Главное вот это вот все: дом, покой, благодать. Надо это сохранить. Я и сохраняю в меру сил. Сил, надо сказать, иногда не хватает. Сонливость какая-то нападает, и хочется от всех уйти. А в последнее время все чаще и чаще такое случается. Мне нравится гулять. Где угодно,

Сколько лет живут собаки - десять-пятнадцать? Глеб был уверен, что не больше двадцати. Нормальные собаки, обычные. Но что есть норма, по сути? Лапа был старым, еще когда Глебу исполнилось пять. Ушастый белобрысый мальчик пошел в первый класс, второй; выкурил сигарету за гаражами и получил отцовского ремня, первый раз влюбился в грудастую Лерку... А Лапа все жил. И тогда, когда вместо Лерки появилась Катюха, потом Ирка, Олька... Глеб женился - уже на Светке, стал отцом, два раза. В прошлом году пошел в первый класс его старший внук, Юрка. Такой же белобрысый и ушастый, как сам Глеб, когда-то. Немного странно, правда? Снимая в прихожей ботинки, Глеб наступил на пахучую лужицу и про себя ругнулся. - Марин, неси тряпку, - он брезгливо поднял ботинок за шнурок и понес в ванную. - Опять этот обормот наделал дел... его сегодня выводил хоть кто-то? - Конечно, Юрка с ним час назад гулял. Папа,

Самолет следующий рейсом Минск - Лиссабон плавно оторвался от земли и взмыл в небо. Раздались жидкие хлопки, которые быстро смолкли, обычно при взлете аплодировали редко и неохотно. Томилин хотел уже расстегнуть ремень, но передумал, табличка еще горела, можно и потерпеть. Он ощутил странное чувство дежавю, словно нечто подобное с ним уже случалось. И сразу улыбнулся. Десяток перелетов за последние два года, конечно случалось. Перед самым полетом он выпил две чашки крепкого кофе, потому о сне нечего было и думать. Пару минут парень думал о Лиссабоне и о том, что наконец-то увидит океан. Он давно хотел сделать это, но возможности все не подворачивалось. Затем его мысли переключились на жену и сына. Жаль что они поругались и она отказалась лететь, но сын еще маленький, ему все равно, а она сама себе злобная Буратина. Он все-таки отстегнул ремень, встал и полез в багажное отделение. Дома,

- Игрок 234 приготовится к игре. - Раздался из динамика женский голос. Сон Ки Хун явно был не готов к новому испытанию. Но жажда денег и уважение друзей заставили его принять новый вызов. На этот раз нужно было уворачиваться от пристального взгляда уродливой куклы, которая произносила что-то вроде детской считалочки и в это время нужно постараться не двигаться. Всего осталось в живых триста восемнадцать участников. Шансы не так велики дойти до финала. Охранник в каске сварщика повернулся в его сторону, словно читал его мысли. - Нет, не сегодня, я справлюсь. Другой охранник переглянувшись со своим коллегой направился в сторону 234 игрока. - Похоже всё, моя песенка спета... Он направил дуло пистолета на подозреваемого. У того затряслись руки, ноги и казалось он от страха потеряет сознание. Но к счастью это была ложная тревога. Все во лишь психологический тест. Гребённая игра. И зачем

Лунный свет озарял лесные покровы. Вдалеке выставившись в шеренгу, слабо мерцали уличные фонарные столбы. Молодая потная девушка бежала изо всех сил, стараясь скрыться от преследователя. За ней гнался высокий, двухметровый мужчина средних лет, в шляпе и с портфелем в руках. Его очки в роговой оправе то и дело спадали с носа. Спотыкаясь из-за неровного асфальтобетонного покрытия, ноги девушки были все в ссадинах. Обронённые туфли остались давно позади. Её уже настиг мужчина, дотронувшись пальцами до волос девушки. Вместе с ней он повалился на землю, схватив всей ладонью густые, каштановые волосы, мужчина потащил жертву в более тёмную, слабо освещённую лесную зону. Все попытки сопротивления были бесполезны. Даже кричать не оставалось больше сил. Раздвинув её ноги, мужчина из портфеля достал гинекологические щипцы, принявшись за своё привычное дело. Наконец расширив до необходимого

Привет. Меня зовут Лиза. Мне восемь лет. Я живу с мамой и бабушкой в большой многокомнатной квартире. Мы живём хорошо и дружно, только мама запрещает мне выходить из дому. А ещё я не учусь в школе, как другие дети, и даже не ходила в детский сад. Я учусь сама, а ещё меня учит бабушка и Чука. Раньше меня учила только бабушка, но она уже год лежит в постели и не встаёт. Мама говорит, что бабушка болеет. Ей лучше знать, потому что моя мама врач и работает в больнице. Она очень хороший врач и все умеет делать сама. В прошлом году, когда бабушка заболела и от нее стало плохо пахнуть, мама закрылась с ней в комнате и сама сделала бабушке операцию. Мне было очень любопытно, но мама запретила подглядывать. Она вышла из комнаты с несколькими пакетами и выбросила их на помойку. С тех пор бабушка перестала противно пахнуть, а наоборот, стала пахнуть лечебными травами. Видели, может, подушку,

Маленькая моторная лодка бойко шла по иссиня-серой глади Финского залива, съедая расстояние между большой землей и островом. Других островков по сторонам тоже хватало – от совсем крохотных, чуть больше выступающего из воды булыжника, до вполне приличных, поросших редким лесом, плоских спин чудо-юдо-рыб. Ксюша сидела на носу лодки, запахнувшись в выданный ей Андреем старый армейский бушлат, и глаз с приближающегося острова не сводила. Наконец, призвав воспоминание, закивала, шмыгнула покрасневшим от холодного ветра носом. Это был тот же остров, что и двадцать лет назад, все так же лизали его рыжие бока седые волны Финского залива, шумели сосны, ржавела над ними смотровая вышка давней войны. – Это тот самый остров, – сказала Ксюша, оборачиваясь к Андрею. Он сидел сзади, у мотора, правил лодкой уверенно, улыбался узким ртом под темной полоской усов. – Я теперь точно вспомнила. Мы

Прежде всего, вендобионты имеют отличный от привычных нам фанерозойских животных план строения. Почти у всех двусторонне-симметричных вендских организмов эта самая симметрия несколько нарушена - у «членистых» форм правые и левые половинки «сегментов» смещены друг относительно друга, примерно так, как в застегнутой молнии или на автомобильном протекторе-елочке. Эту асимметрию принято было приписывать деформациям тел в процессе захоронения, пока М. А. Федонкин не обратил внимание на то, что нарушения подозрительно регулярны и единообразны. Он доказал, что для вендобионтов характерен особый план строения, который математики называют симметрией скользящего отражения; среди многоклеточных же животных этот тип симметрии встречается крайне редко. Кирилл Еськов. Черновики Господа Бога. Я вслушивался в речитатив Джерри (официальный язык дракониан), внимал биографиям, излагаемым от конца к

Сняли квартиру с Ликой мы по дешёвке – денег было в обрез, да и нужны ли большие хоромы двум влюблённым студентам? Переехали быстро – пара сумок да рюкзаков. Уже вечером услышали сверху тоненький девичий голос, напевающий какую-то песню под нестройный аккомпанемент фортепиано: – Мама-кошка, папа-кот, и котёнок-дочка! Вся семейка в сборе; вот – вновь играет строчка! И так по кругу. Лика рассмеялась. Потом, указывая на меня пальцем на “Папа-кот”, начала подпевать. – Ну всё, хватит, – усмехнулся я и прижал её к себе. Девочка сверху разучивала этюд про кошачье семейство вплоть до поздней ночи. В какой-то момент мне начало казаться, что мама-кошка, папа-кот, и, конечно же, котёнок-дочка сейчас выпрыгнут на меня из-за плиты, начнут скрести наши стены, раскидают повсюду наполнитель и загадят всё вокруг шерстью. – Мама-кошка, папа-кот, – продолжала мурлыкать Лика в такт, пока от навязчивой

В тот день я с друзьями решил поехать за город, на природу. Выезжать решили днём, так как автобус ходит часто, и мы успели подняться на гору в лес, и устроиться там: поставить палатки, достать вещи, еду и т.п. Вдалеке было лесное болото. Когда мы стали укладываться спать, я слышал странные звуки. Ну как странные. Для болота они вполне обычные и я это знал. Через какое-то время послышались треск веток и звуки, как будто бы кто-то плещется в болоте. От этого звука мне стало не по себе. Треск веток приближался. Я лежал как бревно, не мог заставить пошевелиться себя и разбудить всех. Но понимая что я возможно лежу тут и паранойю, а это идёт какой-нибудь олень, который вначале по случайности угодил в болото, я высунулся из палатки. Сначала, я ничего и никого не увидел, но потом разглядел мужскую фигуру, которая как-то странно двигалась в нашем направлении. Я скрылся обратно в палатке. Мало