Виктор уныло брёл по лесу, держа в руках заряженное ружьё. Охота была неудачной, несмотря на то, что был самый разгар сезона и зверья в лесах было полно. Не далее как на прошлой неделе его друзья Сенька и Мишка вернулись их этих мест домой с богатой добычей: набитым мешком тетеревов, парой зайцев, частью туши косули. А у него – хоть плачь, даже мелкий зверь не попался неудачливому охотнику, хотя друзья бахвалились, что здесь живности, хоть голыми руками лови, на сотню охотников хватит. Лес сегодня был странным, тихим, спокойным, без скрипа ветвей от порывов ветра, с редким посвистыванием птиц, даже вертолёт пожарной охраны на дежурном пролёте проплыл над задравшим голову вверх Виктором практически беззвучно. Не услышав мощного вертолётного гула, парень подумал, что у него уши заложило. Проводив улетающую железную птицу усталым взглядом покрасневших от недосыпа глаз, охотник ещё раз

Вы, наверное, думаете, что слышали или читали все мистические истории? Воспринимаете их как байки или прочую чушь? Что же, я думал точно так все свои тридцать два года жизни. Пока мне однажды ночью не позвонил мой друг Лёва и не позвал срочно приехать к нему в пригородный посёлок Евтеево. Причину выдернуть меня из дома в час ночи он не назвал, сказал, что всё расскажет на месте, но «тут Денис такое, что ты офигеешь!». Денис, если что, это я. Инженер по автоматизации производства, технарь до мозга костей и человек, недолюбливающий всякого рода гуманитариев из-за их нежелания хоть каплю пошевелиться, полазить в сети или ещё хоть как-то самому решить свою техническую проблему, а не выдёргивать уставшего товарища из постели. Так что, если бы Лёва был просто знакомым, а не одним из близких друзей, я бы послал его подальше и продолжил спать. Но пришлось, поехал. Евтеево только недавно

"Блин, ну и денёк выдался," – подумал я, захлопывая дверь офиса. Пятница, вечер, а я как выжатый лимон. Нервы на пределе, в голове гул от бесконечных совещаний и аврала. Решил не париться и вызвать такси, хотя обычно езжу на своей машине. Но сегодня хотелось просто отключиться, не думать о дороге. Приложение показало, что машина будет через пять минут. "Эх, хоть отдохну немного," – подумал я, прислонившись к стене и закрыв глаза. В голове проносились обрывки рабочих моментов, лица коллег, недовольные клиенты... Подъехало старенькое "Рено", за рулём сидел мужик «под полтинник», с усталым, но каким-то добрым взглядом. На нем была поношенная куртка, из-под которой виднелся клетчатый шарф. "Здравствуй!" – сказал он, протягивая руку. "Я – Андрей. Куда едем?". Я назвал адрес, и мы тронулись. Всю неделю я работал как проклятый, буквально жил в

Дима посмотрел на живот, кровь сочилась из раны, закрытой ладонями. Распоротая кожа не хотела удерживать внутренности в теле. Он отшатнулся назад, поднял взгляд, пытаясь найти что-нибудь, что может помочь. Ванная комната была совсем ему не знакома. Глаза остановились на зеркале. В отражении была девушка, а не он. Не больше тридцати лет, длинные каштановые волосы, собранные в хвост, голубые глаза и начинающее бледнеть лицо. Девушка кашлянула кровью, забрызгав отражение и упала, ударившись головой об ванну. Дима вскочил от удара во сне, все тело задергалось, будто его прошибло током. Солнце начинало оповещать об окончании ночи. Он посмотрел на часы, пять утра. Еще четыре часа сна. Мужчина сделал пару глотков из стакана на тумбочке, перевернулся на другой бок и попытался заснуть, но образ девушки в зеркале не покидал его. *** Первый клиент был в 12 часов. Дмитрий любил ходить пешком до

Дождь не переставал лить. Скопилась многокилометровая пробка из автомобилей. Алекс обгонял, подрезал, лишь бы быстрее добраться домой. У его сына сегодня день рождение, нельзя было опоздать к началу празднования. На заднем сиденье лэнд ровера красовался подарок, завёрнутый в золотистую фольгу с завязанным красным бантом. Алекс резко затормозил. - Эй, придурок, смотри куда едешь! - Резко высказался водитель неславянской внешности. Алекс не отреагировал, продолжая маневрировать, чтобы успеть вовремя. Рабочий день тоже оказался не из лёгких. Начальство сегодня было не в духе и при каждом удобном случае старалось упрекнуть в чём-то Алекса. Наконец через полчаса удалось вырваться из пробок, но было уже слишком поздно... - Да, дорогая я всё помню, возникли некоторые... - Ты каждый раз так говоришь! На протяжении двенадцати лет! Ты хоть раз приезжал вовремя на день рождение своего сына? Не

Гена, тридцатилетний симпатичный, но выглядящий моложе, как и все его поколение, размахивал картонкой над мангалом. Он завороженно смотрел на раскаленные угли под сочным жарящимся мясом. Огонь отражался в его темных глазах, а по лицу бегали тени. Из колонки играл шаманский транс, особенно нагнетающий психику и будоражащий воображение по ночам. Но на Гену подобная музыка действовала гипнотически – он даже спал под нее. - Ген, хорош, сухим же будет, - остановила его Катя, - Увлекся совсем, - обратилась она к Рите, короткостриженой худенькой девушке. Рита просто улыбнулась, не зная, что ответить. В семнадцать лет подростки в основном не настолько остроумны, как взрослые, и не умеют так быстро соображать. Пока Рита думала над ответом и отвлеклась на мысли об одноклассниках, ее сестра Катя подошла к Гене и забрала его картонку. - Может уже переключишь? – Катя тепло улыбнулась и поцеловала

Слава скреб ногтем по облупившейся краске сарая. Карта, вырванная из пожелтевшего блокнота, дрожала в его вспотевшей ладони. Три креста – три клада. Дед Матвей, от которого ему достался этот клочок бумаги, клялся всеми святыми, что сокровища настоящие. «Найдешь их, Слава, – хрипел дед перед смертью, глаза его горели нездоровым блеском, – и жизнь твоя засияет ярче солнца». Первый крест был у старого дуба за околицей. Слава копал, пока не стемнело, пока не начали болеть спина и руки. Вместо золота и драгоценностей он нашел лишь дохлую крысу, жирную и раздутую, и запах тлена ударил ему в ноздри, словно пощечина. Сумерки сгущались, шелест листьев казался шепотом мертвецов. Что-то холодное и липкое коснулось его руки. Слава вскрикнул и бросился бежать. Второй крест был на заброшенном кладбище. Под покосившейся каменной плитой, на которой едва читалась надпись «Здесь покоится…», Слава ожидал

Дождалась тебя, дождалась. Отныне мой навеки. Никто тебя не отнимет, никуда не уйдешь. Тени, тени. Сумрачно. Под куполом мышь летучая порхает, треплется. Свечи горят тускло, свет их касается черного гроба. На бархатной подушке - белое лицо покойника. Иконы, иконы, не смотрите на меня, отвернитесь, закройте глаза свои. Нет в том моей вины, нет, нет! Отвернитесь, чтоб не смущать взором своим суровым. Нет здесь моей вины. Предана я ему, пойду за ним хоть под землю, вовеки не отпущу. Скрипы, шорохи, точно под окнами кто-то ходит, траву мнет, и все внутрь норовит заглянуть. Духи чистые-нечистые, отступитесь от меня, дайте-то мне хоть раз счастье испытать, любовью исполниться. Нечистая! Нечистая! Нечистая! Да кто ж меня осудит, коли я люблю. Любовь моя верная, непорочная. Одному ему предана я на земле и на небе. Господи, дай-то мне сил да поддержи, утешь девицу горемычную. Закрой очи,

Глава 1 Утро не время для плохих новостей. Спроси любого, и каждый бы согласился отложить печальную весть до вечера, а лучше до ночи, если, это, конечно, возможно. Патти Веттерлинг повезло. 22 октября 1989 года большей своей частью походило на приятный осенний день с размеренным укладом жизни и легкой суматохой, так свойственной больши́м семьям с детьми. Липкие пятна вишневого джема, оставленные на скатерти дочерью Кармен; зеленые от травы коленки на штанах у Джейка — старшего сына; и вновь расковырянные болячки Тревора — младшего, казались единственными проблемами того дня. Может, случись все иначе, и этот день запомнился бы удачной сделкой на работе у Джерри — отца шумного семейства. Может, все легли бы спать с мыслями о превосходном мясном рулете, приготовленном на ужин Патти. А может, это был бы просто день — ни хуже, ни лучше остальных. Но где-то неподалеку, в нескольких милях от

Пульсирующий и пропадающий время от времени свет гирлянды, был единственный источником света в пустой комнате. Даже моё присутствие не избавляло помещение от пустоты. А стол,на котором стояли различные блюда и фрукты, скорее, делал атмосферу более гнетущей. Ведь количество еды не сходилось с количеством людей за этим праздничным застольем. Белые хлопья покрывали всю улицу. Они падали откуда-то с неба, но глаза охватывали лишь пустоту ночной бесконечности. Даже снег был счастливее меня, наблюдающего в окно за этим зимним явлением. Телевизор был выключен ещё минут двадцать назад. Сразу после того, как по всем телеканалам стали крутить песни разной степени паршивости. Нет, я любил музыку, но сейчас хотелось погрузиться в тишину, в собственные воспоминания… Взгляд пробежался по содержимому стола, а затем на два пустых стула, которые явно кому-то предназначались. Можно было подумать, что