Раньше он думал — в парках лучше. В тех из них, где дорожки из гравия плавно перетекают в детские площадки. Не потому, что качели и пластмассовые горки окружены деревьями и никто не увидел бы его с балконов ближайших домов. Правдивая история — вот что его интересовало. Когда сидишь на лавочке, а вокруг бегают дети, нужно быть уверенным, что ничего подозрительного в тебе нет. Что ты просто гулял по осеннему парку, любуясь листвой и поздними цветами, устав под конец и присев на скамейку. И так уж вышло — она как раз пустела на детской площадке. А ведь в остальной части парка лавочек совсем немного. Знаете, у фонтана парочка вечно занятых. У пруда. И только здесь нашлась свободная. Понимаете? Нужно быть уверенным, что так подумают остальные. Но это было раньше. Много лет назад, когда он только начал постигать искусство охоты. Гений-самоучка. Тогда, ему казалось — это в самом деле охота,

Сначала казалось, что жизнь удалась. Я набил руку в дизайне и программировании, окончил институт и успешно избежал срочной службы. Отец говорил: «Иди в армию, служи офицером», а мать, выплакивая глаза, умоляла: «Вадик, коси по дурке!» Но я выбрал золотую середину — альтернативная гражданская. Меня определили в санитары, привезли в село и прикрепили к медпункту — продолговатому одноэтажному домику, вмещающему в себя процедурную, смотровую, кабинет физиотерапии и молельную комнату, на Гугл-картах обозначенную как храм. Комнатой этой все гордились, ведь благодаря ей захолустье носило почётное звание села, а не деревни. Местный участковый, единственный на три близлежащих поселения, был немногословен. Пожелал удачи и показал дом, в котором я буду временно проживать: мне выделили место в отапливаемом здании бывшей библиотеки, там стояла чугунная кровать с панцирной сеткой и периной,

- Артем, давай поговорим. - Давай, пап. - Тебе уже шесть лет, ты же понимаешь, что этот твой... воображаемый друг не настоящий? Его не существует. - Почему мой воображаемый друг ненастоящий, а бабушкин - настоящий? - Нет, малыш, это немного другое. Бабушка просто верующая. А ты просто придумал себе друга, понимаешь? - Нет. Он, кстати тоже не совсем понимает. - Хмм... Ну его же кроме тебя никто не видит. - Но бабушкиного друга даже сама бабушка не видит. - Так, давай не будем впутывать сюда бабушку! Допустим твой друг существует. Тогда почему я его не вижу? - Не знаю. Мой друг говорит, что этот вопрос надо адресовать скорее тебе, чем мне. - Так у нас ничего не получится. - Мой друг то же самое говорит. Я бы хотел, чтобы вы познакомились. В комнату входит мама. - Артем, с кем ты разговариваешь? - С моим другом и папой. - Малыш, я понимаю, это трудно принять, но папы нет. - Он то же самое

Последние полчаса я смотрел в окно и занимался тем, чем, в принципе, и последние полгода – ненавидел. Ненавидел собак, с радостным лаем носящихся по асфальту, птиц, парящих в небе, а потом садящихся на деревья, и людей, да, отдельно – людей, спешащих куда-то по своим делами, сидящих на лавках, прогуливающихся, уставившись в гаджеты. Ненавидел всех вместе и каждого в отдельности. Несправедливо. Почему они все – там, а я – здесь, запертый в четырех стенах? Без возможности выйти. Несправедливо. У входной двери послышались шаги, потом шуршание, а потом и в замочной скважине повернулся ключ с узнаваемым скрежетом. Это еще кто? Да, ключи от моей квартиры были у нескольких друзей, только вот они обычно предупреждали о визитах. Вламываться без спроса не было на них похоже. Воры? С ключами? Да и что у меня воровать, кроме моего золотого характера? Отвернувшись от окна, я добрался до коридора и

Я всего боялся, когда был ребенком. Движущихся лиц, выступающих из обоев по ночам. Веток деревьев, скользящих как змеи. Груд одежды, превращающихся в обмягшие тела. Фонарей, склоняющихся, как головы, и зловеще улыбающихся капотов машин. А еще звуков. Скрип двери превращался в стон. Ветер выл, а половицы тяжело вздыхали. Призраки и монстры преследовали меня на каждом шагу. Излишне говорить, что детство выдалось нервным. Потом оказалось, что виновато не просто слишком бурное воображение: у меня обнаружили хроническую сверхактивную парейдолию. Знаете, вот эта штука, когда видите лица в машинах, фигуры в деревьях? Это парейдолия. Защитный механизм, выработавшийся, чтобы обезьянка могла вовремя заметить тигра в джунглях. Но в моем случае реакция раз в шестнадцать сильнее, чем у рядового человека. Я вижу нечто повсюду все время. Конечно, я лечился. К двенадцати годам перепробовал шесть схем

"Лицо моего убийцы" . Заканчивая печатать последнюю букву, я уже понял, что не следовало этого делать. Ведь в самой идее искусственного интеллекта, создающего картины, есть что-то жуткое… Эти замысловато детализированные пейзажи, всегда такие пустынные и апокалиптические. Эти странные изображения, кажущиеся фотографиями реальных людей, но ими не являющимися. Тревожащие мелочи, которые заставляют задуматься: неужели так компьютер видит нас? На экране часы показывали 00:01. Изображение, созданное по моим словам, все еще обрабатывалось, но я уже заметил нечто странное: обычно в ответ на запрос появляются четыре изображения, и каждое немного отличается от остальных... Но все четыре лица на моем экране были одинаковыми. Более того, когда изображения стали более четкими, я начал замечать, что в них нет никаких признаков работы ИИ: ни искаженных пальцев, ни разномастных глаз, ни

У вас когда-нибудь бывало, что увидев на улице знакомого человека, вы не сразу его узнавали? Возможно, у вас хорошая память на лица, и с подобной ситуацией вы не сталкивались. Но не всем так повезло — у меня, как и у многих, память на лица довольно далека от идеала. Хотя, если я с человеком знаком уже длительное время, то проблем не возникает. Ну, или это я так думаю. В подростковом возрасте мы с друзьями любили всей компанией выбираться куда-нибудь на природу. На море сходить, в лес на шашлыки, ещё куда-нибудь. Сейчас, конечно, тоже любим, но свободного времени стало намного меньше — сначала была армия, потом у всех учёба или работа, а теперь у некоторых ещё и семья, дети. Проще и быстрее собраться у кого-нибудь дома и, например, заказать пиццу, чем брать мангал, мариновать мясо и ехать чёрт знает куда. А тогда, когда нам было лет примерно по 15, и как раз на носу был очередной мой

В очередной скучный день я возвращался с работы. Унылый ноябрь, унылый город. И моя унылая жизнь. Живу я в однушке, в серой панельной девятиэтажке, на седьмом этаже, минутах в десяти от своей работы. По пути домой решил заскочить в магазин, прикупить продуктов, чтобы скрасить пятничный вечерок за просмотром роликов в интернете. Впереди выходные, а это значит, что я опять буду торчать два дня дома, без особых дел. Подумаете, что я скучный дядечка двадцати пяти лет без друзей? Не совсем. Друзья у меня есть. А у них – семьи. Так что на выходных им не совсем до меня. Приходится коротать выходные так, как есть. Интернет, видео, библиотечные книги, новости. Иногда игры. Для вас это может показаться скучным, но я это люблю. Никакой суеты, никаких бурных гулянок. У меня пока что даже девушки нет, хоть часики и тикают. Но мне хорошо. А общения пока хватает в интернете и на работе. И вот я дома.

Читать предыдущую часть Джон пошел на восток, и очень скоро обнаружил нечто вроде церкви. Только старой и со сломанными крестами. Выходит, даже Господь не хотел видеть этот погибший город? Но у парня возникли вопросы. Неужели люди настолько боялись их, что даже осквернили святое место? Или святого здесь уже давно и не было? А может все таки старик обманул их? В любом случае для выяснения этого, Джону было необходимо зайти в храм. Вспоминая, как на материке их зовут за глаза, парень рассмеялся и без какой либо нерешительности сразу распахнул дверь. Внутри всё было ничуть не лучше: облезшая краска и полуразрушенный потолок ясно отвечали на его вопрос: "Бог покинул их", или, может, они его покинули. Стоит уточнить, что несмотря на его деятельность, Джону от матери передалась сильная Вера во что-то великое, в рай для людей, и, как он сам считал, ад - для таких как он. Но всё

Глава 1: Прибытие Будет причиной грязи и слякоти потом ещё долгое время, солнце с самого утра скрылось за тёмными тучами, и ничего не предвещало хорошей погоды. Так же этот день не предвещал ничего хорошего для двух бандитов, двух влиятельных личностей послевоенного города. Они промышляли всем, начиная от уличных грабежей и заканчивая грабежами банков и похищениями людей. Так же в район их «обязательств» входило собирать своеобразный налог за торговлю на их территории. Первый был негласным лидером. Молодой парень лет 27, с длинными ухоженными черными волосами, гладко выбрит, и на публике всегда одет в выглаженный и дорогой костюм, отличался он глазами: один был глубоко-карий, а второй светло-голубой, и шрамом на щеке, оставшимся у него с детства от осколка разбитого стекла. Речь его была хорошо развита и потому все переговоры вёл именно он. Второй же был несколько ниже, с короткими