Время от времени, мой интерес к сверхъестественному приводил меня в самые престижные учебные заведения Соединенного Королевства. И в почетных коридорах Оксфорда и Кембриджа, и в более скромной среде городских школ и колледжей, мои поиски редко приносили какие-либо плоды. Впрочем, изучая один университет в Шотландии, я обнаружил в одном из темных пыльных уголков библиотеки весьма интересный текст. Книга выглядела необычной сама по себе. Она была обернута в почерневшую и потрепанную кожу, покрытую морщинами и трещинами. Она датировалась шестнадцатым веком и содержала различные описания из повседневной жизни обитателей Эттрика, маленького городка, одиноко стоявшего посреди вересковых пустошей. В книге было множество записей, принадлежавших разным авторам, сменявшим друг друга в течение шестидесяти лет. Как видно, книга передавалась от старейшины к старейшине, и, по правде сказать, большая

Я знаю, что происходит с вами, когда вы умираете – вы превращаетесь в стопку бумаги. Если вы прожили хорошую жизнь, то есть в ней были поездки первым классом, дизайнерская одежда и «маленький» загородный домик во Франции, вы превращаетесь в толстую стопку бумаги. Если вы были среднестатистическим Джо, вы превращаетесь в стопку средней толщины. А если вы никто и звать вас никак? Ну простите, смерть этого не изменит. В нашем офисе были полки, забитые среднестатистическим обывателями и полными ничтожествами, но мы держали также и толстые, тяжёлые папки люксовых жизней. Такие нам нравились больше всего. Даже в загробном мире эти люди умудрялись тратить больше всех. Смерть – не слишком приятный бизнес, но очень прибыльный. А написание романов? Не настолько. Так я оказался в крошечном офисе в торговом центре, занимаясь написанием биографий, собранных из тех фрагментов жизни, что нам

Часть 1. ШагиМой рассказ будет длинным, за что я заранее извиняюсь. Мне никогда еще не приходилось рассказывать эту историю так подробно, но она полностью правдива. Это случилось, когда мне было шесть лет. Если в тишине приложить ухо к подушке, можно услышать, как бьется твое сердце. В детстве этот мягкий, ритмичный стук казался шагами на ковре. Поэтому в детстве, я почти каждую ночь, засыпая, слышал эти шаги, и в ужасе вырывался из сна. Все свое детство я прожил с матерью в довольно-таки неплохом районе, переживавшим переходную фазу – туда постепенно перебирались люди с низкими доходами, среди них были и мы с матерью. Мы жили в одном из тех домов, которые по частям перевозят по автомагистрали, но мать хорошо о нем позаботилась. Вокруг дома был лес, в котором я любил играть днем, но по ночам он принимал более зловещие очертания. Прибавьте к этому то, что в нашем доме был достаточно

Кое-кто из заядлых игроков в Morrowind еще помнит шумиху, вызванную несколько лет назад одним странным модом. Файл с ним назывался jvk1166z.esp и ни разу не публиковался ни в одном из крупных сообществ игроков, изредка всплывая на мелких форумах и в ролевых группах. Я слышал, что некоторые получили его в почтовой рассылке для «избранных», но, кажется, длилась она всего несколько дней. Шумиха была вызвана тем, что этот мод считался вирусом или, по крайней мере, походил на один из них. Если вы попытаетесь запустить с ним игру, то в течение часа будете наблюдать лишь экран загрузки, после чего приложение закроется и выбросит вас на рабочий стол, а игровой клиент и все файлы с сохранениями окажутся повреждены. Абсолютно никто не знал, что пытался сделать этот мод, поскольку открыть его в Construction Set было невозможно. Игроки предупредили друг друга, что это вирус, и всё стихло. Около

В тесной кухне Петровича можно было вешать не только топор, но и целую гильотину вместе с безголовым трупом. На фарфоровом блюдце красовалась внушительная гора бычков. Открытая форточка не спасала, только сквозняк терся о ноги облезлым котом, напоминая Лехе о пережитом. От сигаретного дыма у него слезились глаза, по горлу прошлась наждачная бумага, но Леха терпел. Его щеки покрывали отметины недавней прогулки: красные пятна и плохо заживающие волдыри. Обветренные губы постоянно трескались, и Леха кривился, слизывая кровь, когда подносил рюмку ко рту. Петрович не звал его, Леха приперся сам, да еще с пузырями. Раньше с этим бородатым здоровяком в тельняшке, больше похожим на геолога, нежели на будущего экономиста, он бы в один поезд по доброй воле не сел, а вот ведь как повернулось. Петрович горевал не меньше Лехи, который не мог больше носить свой груз в одиночестве. Лехе казалось, что

Кривая улица Она разумно сочла, что проснуться можно к обеду. Съела лепешку, запила кипятком, в котором размочила пару сухарей, полюбовалась красивыми, купленными вчера чулками, сгубившими треть ее месячного дохода. Спрятала их и вышла на улицу. Девушка сразу поняла, что одета легче, чем надо бы. Подняв капюшон и убрав руки в карманы, ускорила шаг. Придавленные тучами старые девятиэтажки покрылись за ночь темными сырыми пятнами. Их пустые верха слегка укрывала сизая взвесь, плывущая с уныло коптящего Железного завода. Пахло дымом и близким дождем. «Надо сменить обувь», - досадливо подумала она, на миг пожалев, что купила другое. Но чулки нужнее, отметила путница, сворачивая на до отвращения знакомую Кривую улицу. Всего-то нужно спокойно, неспешно прохаживаться, а иногда просто стоять – семь домов по нечетной стороне, от угла одного квартала до угла второго. «Не нужно, а можно», -

Не знаю, зачем я создаю этот трэд. Наверно, просто хочу рассказать это кому-то, не боясь, что меня примут за психа. Нет, у меня есть друзья, видевшие и огни в небе, и свет, просачивающийся через щели палатки, я слышал несколько таких историй. Но когда я думаю о том, что увидел и услышал той ночью, мне становится страшно. Я даже сейчас боюсь рассказывать об этом, боюсь оказаться непонятым. Представь: тебе 9 лет и ты лежишь в постели. Спать не хочется, но приказано. Маешься. Смотришь на потолок и видишь на нем свет фар проезжающих машин. Час за часом. Сна нет. За стеной работает телевизор, потом умолкает. Тишина. Лето, жарко, постель пропиталась пóтом. Машин уже нет. Издалека доносится глухой барабанный стук. Медленный, мерный — он приближается, становится громче. Его уже нельзя перепутать с биением сердца. К нему подключается… я не знаю, как описать этот звук… тихий стон десятков

Когда мои родители развелись, они отдали меня на несколько недель к моему дяде в Огайо. Он жил один в деревне и ранее был несколько отчужден от семьи. Первое, что я заметил в его доме и первое, что, вероятно, заметил-бы каждый, это охотничьи трофеи. Они напрягали меня, когда я оставался дома один, а это случалось довольно часто, ведь мой дядя часто уходил "заниматься бизнесом" (напиваться). Он оставлял меня одного дома на часы, иногда - на целые дни. В то время я был шестилетним пацаном, но я смог опустошить дядин холодильник и развлечься. Я был обязан следовать двум дядиным главным правилам: не выходить из дома и не выпускать кота. У дяди был кот, который жил в подвале. Он никогда не показывал мне его, но всегда относил ему еду несколько раз в день. Я никогда не пытался пробраться в подвал, чтобы поиграть с котом. Я провел большую часть своего времени играя с дядиным Йорки, а

1Запомни: Если когда-нибудь ты впадешь в такое отчаяние, что тебе захочется умереть, приготовь орудие самоубийства, напиши записку своим родным, и в последний момент остановись. Вырежи из записки бумажку в форме ключа. Подойди к двери. Вытяни вперед руку с бумажным ключом и поверни ею, как будто ты открываешь дверь. Замок действительно существует. Открой дверь. Так ты попадешь на другую Землю. Ту, которая заменит нашу, когда она умрет. Эта смерть неизбежна, но до тех пор другая Земля будет принадлежать тебе. Только учти: другая Земля сильно отличается от нашей. 2На границе штатов Орегон и Вашингтон есть маленький сарай в лесу, у края шоссе. Внутри ты увидишь спиральную решетчатую лестницу, которая ведет прямо вниз. Спустившись по ней, ты окажешься на бескрайнем поле, покрытом высокой травой. Нижнюю ступеньку окружает множество костей и где-то неподалеку слышно движение неизвестных

20 сентября. Мелкий дождь заунывно стучит по стёклам, всё больше и больше навевая уныния. Последние отголоски тёплого сентября закончились — теперь на смену пришли только слякоть и осенняя депрессия. Такая погода, по идее, должна помогать клонить в сон, но не в моём случае. Всему виной...как бы правильнее написать...шорохи под кроватью. Возможно, кому-то это показалось бы глупостью, незначительным происшествием или просто разыгравшейся фантазией. Не спешите смеяться! Хотя кому я говорю — текст прочитаю только я сам, для этого и начал вести записи на ноутбуке. Помню, в школе и институте делал так же — формулировал все мысли, события, непонятные случаи...вдруг поможет и теперь? Поможет не сойти с ума... Шорохи начались несколько дней назад. Сам я по натуре безбоязненный человек — люблю смотреть страшилки на ночь или прочитать жуткую крипоту перед сном. И вполне нормально себя чувствовать