Здесь холодно. Здесь неуютно. Я иду по краю ослепительно белоснежного поля, потому что мои друзья — потрясающие шутники, которые наверняка считают, что если посреди посиделок зимней ночью куда-нибудь свалить, с целью разыграть старого доброго молчаливого меня, по обыкновению проронившего пару слов за весь банкет, то будет весело и смешно. Как-то не особо. Смотрю на мобильнике время — половина одиннадцатого вечера. Весёлое, но при этом спокойное и очень домашнее застолье, проводимое в деревенском доме моего друга Стаса, началось сравнительно недавно. Напиться ещё никто не успел, так что время для шуток — слишком раннее. Но тем не менее — вечно себе на уме Даша вышла в туалет — нету её. Тоня, её главная подруга, надежда и опора, пошла посмотреть как она — Тони нет! Только вроде бы какой-то сдавленный… не знаю, то ли всхлип, то ли смешок с заднего двора, там, где сортир. Я его услышал,

Ключ заело на третьем повороте. Тусклая лампочка этажного тамбура не помогала рассмотреть замок. Олег бросил сумку на грязный пол и принялся тянуть и толкать дверь своей новой квартиры. Правда, новой она была только для Олега, а не сама по себе, и его пребывание здесь началось с борьбы. Олег не удивился бы, окажись квартира такой же неприветливой, как ее старая дверь. «Нужно поменять», - подумал он, когда дверь, наконец, поддалась. Поменять замок Олег умел самостоятельно. И много чего еще, его с детства учили работать руками. В конце девятого класса он без посторонней помощи положил плитку в ванной родительской квартиры. Его ровесники в это время занимались всякой ерундой, и Олегу тоже отчаянно хотелось ей заниматься. В предвкушении каникул, счастливым шататься по улице с шаурмой в руке. Иногда это удавалось, но не так часто, как его друзьям. С тех пор прошло десять лет, ему выдали

- Угу, - я кивнул в очередной раз. - Да что, угу? – собеседник вспылил, вскочив со своего места, вцепившись пальцами в столешницу. Отчетливо захрустело под его руками крошащееся дерево. Меня порадовало то, что хрустело в этой мертвой хватке дерево, а не моя шея. – Что угу? Я перед тобой уже битый час распинаюсь, а все, что слышу в ответ – «угу». Ты больше ничего не хочешь добавить? - А что я могу добавить? – я отставил в сторону полупустой бокал вина и побарабанил пальцами по многострадальной столешнице. – Давай внесем ясность. Ты хочешь, чтобы я вломился в башню семерых магов, выкрал оттуда стыренную у тебя собственность и вынес тебе? До сих пор все верно? - Да, - собеседник опустился на свое место и с сомнением посмотрел на свой бокал, который он цедил весь этот вечер. – И что именно тебе в этом плане непонятно? - Я все жду, когда ты доберешься до пункта с оплатой. Какой профит ото

Мне позвонили на мобильный с обычного городского номера: - Вера Николаевна? - Да? Спокойный и уверенный женский голос: - Я звоню вам по поводу Лёши, Лёши Макарова, вашего сына. - Кто вы? Вы из Минздрава, в чем дело? - Нет, Вера Николаевна, это не Минздрав. Минздрав ничем вам не помог и не поможет. А вот я вам предлагаю возможность... Да Минздрав мне не помог год назад. Нам не помог. Лёшу увезли с болью в животе. Несильной. А потом, когда я слонялась под дверью хирургии, вышел доктор, худой и тихий и сообщил, что перитонит разлился и ничего сделать было уже нельзя... Как нельзя? Ведь и болело-то не сильно, а может это и не про Лешку и Лешка уже лежит в палате и спит? А потом мне вынесли вещи. Рубашку его в клетку синюю, любимую. И все пропало. Помню только, что когда хоронили, почему-то пропали Лешкины веснушки. Ему было шесть... -Возможность? Вы о чем? Вы вообще кто такая? Да никто. Для

В мемуарах многих русских эмигрантов, живших в Китае, встречается, пусть и в разных вариантах, эта история. Не берусь судить о ее истинности, но ее "живучесть" весьма примечательна. Итак, китайский город Харбин в 1920-е годы был густо населен русскими эмигрантами, которые привезли с собой множество икон и даже на железнодорожном вокзале повесили большой святой образ Николая Чудотворца. Разумеется, вокзалом пользовались и русские, и китайцы. "Аборигены" часто видели, как переселенцы из России что-то говорят изображению седого русского старика на золотом фоне; из их объяснений было понятно только то, что этот старик помогает попавшим в беду. Однажды ранней весной в здание вокзала вбежал мокрый с головы до ног старый китайский рыбак и распростерся на полу перед иконой, протягивая к ней руки, кланяясь и в слезах что-то бормоча. Оказалось, прошлым вечером он шел по

Своей сотрудницей, назовем ее Леной, я поражался и, пожалуй, даже подсмеивался над ней. В общем-то она была обычной женщиной, молодой, успешной, красивой, но был у нее один пунктик: не могла пройти мимо рекламы. Стоило упасть на телефон какой-нибудь дурной рассылке об очередной акции со снижением цен на любую хрень, как она тут же подрывалась и мчалась эту хрень покупать. Иногда тратила на это обеденный перерыв, иногда отпрашивалась с работы пораньше. В результате все ее вещи были куплены на вот таких распродажах. В огромных количествах. Пять пар сапог (тут даже другие дамы из нашего тестового отдела крутили пальцем у виска, зачем столько, если и ходит-то она только с работы и на работу), тонна свитеров, юбок, сумочек, прочих дамских примочек… Нет, про стиль ничего не скажу, подбирала Лена себе всю эту дребедень со вкусом. Просто была какой-то рекламозависимой. Апофеозом стала покупка

Только во сне я могу снова обрести хотя бы тень былого покоя. Сон поднимает меня на верхние уровни, даруя возможность отдышаться, чуть-чуть отдохнуть от фантасмагории уродливой серости, гнилых дверных проёмов и гнилых людских душ. Вокруг меня бродят тени, лишившиеся своих тел. Словно погруженные в анабиоз, вечную полудрёму, они бесцельно скитаются по пустому городу. Они не видят меня и не могут осознанно причинить мне зла, но нужно быть осторожным — случайное прикосновение к тени приносит сильнейшую боль и мгновенное пробуждение. Наверное, тени по-своему счастливы в этом мнимом забвении. По крайней мере, им не приходится страдать. Настоящих, земных теней, тех, которые отбрасывают объекты, теперь нет, как нет солнца или других видимых источников света. Тусклый, сероватый свет освещал всё вокруг, но где он брал своё начало — загадка. Некогда живописный город хоть и не лежал в руинах, но

Глава 1 Чарли открыл глаза. Это далось ему не легко - под веки будто песка насыпали. Осознав, что он лежит в крайне неудобной позе на бетонном полу, Чарли перевернулся на спину. Тело затекло, и каждое движение отдавалась болью в мозг. Вокруг стояла непроглядная темнота, в которой лишь угадывались контуры каких-то крупных предметов. Оценить реальные масштабы помещения Чарли не мог, оглаваднако в нескольких метрах от него высилось что-то напоминающее по форме лестницу, уходящую в темноту. Решив, что лучшего решения у него все равно нет, Чарли пополз к лестнице, прилагая неимоверные усилия, чтобы расшевелить занемевшее тело. Онемение постепенно исчезало, и на смену ему пришли сотни иголок, пронзающие казалось каждую пору. Добравшись до лестницы, Чарли смог наконец встать на ноги, и сделал пару неуверенных шагов вверх по ступеням. Чарли молился богу, чтобы лестница привела его к двери,

Наш двор всегда был самым уютным местом на планете, несмотря на всю его забавную несуразность. К одному из деревьев кто-то приделал баскетбольное кольцо, до которого не смог бы допрыгнуть ни один баскетболист, и мы с друзьями придумывали различные игры, так как в обычный баскетбол сыграть бы не удалось - второго кольца не было. Нашей любимой игрой была "минус пять", правила которой я уже смутно помню. Нужно было попасть в кольцо с определённой позиции, и если тебе это не удаётся, то получаешь "минус один". А если всё же попытка удалась, то на эту же позицию становится следующий участник игры... и так далее, пока не останется победитель. Главное - не попасть мячом в яму, расположенную довольно близко. Ведь всем известно, что кто попал, тот и лезет. Ещё в этом дворе были футбольные ворота, тоже в единственном экземпляре. Прямо за ними - чей-то гараж и дорога, а справа

1 Когда адмирал Нельсон погиб в Трафальгарском сражении, выжившие британские офицеры решили вернуть его тело в Англию. Оно было погружено в бочку с бренди, единственным доступным консервантом. Однако, моряки, не желая оставаться без спиртного, понемногу высасывали бренди через макаронины, пока не осушили бочонок. Правда это или нет, однако легенда прижилась, и в британском военно-морском флоте до сих пор бытует выражение «приложиться к Адмиралу» ("tapping the Admiral"), когда речь идет о глотке рома тайком от начальства. 2 Зимой 1861 проводник поезда получил для перевозки огромную посылку на имя профессора Коллеж де Франс. Она была прислана с Явы. По пути в Париж поезд был остановлен на запасном пути в ожидании проезда экспресса, и во время стоянки проводник и его помощник заметили, что посылка протекла. Она сочилась "янтарной жидкостью, очень изысканной на вкус и очень