На самом деле история не совсем самостоятельная. Скажем так, это переработка " Простых Правил ". Слишком давно я хотел развернуть ее в полноценную историю. Возня, раздавшаяся на улице, не сразу привлекла мое внимание. Ну возня и возня, мало ли, кто может там возиться? Деревня у нас не шибко большая и не очень населенная, но все же не вымершая, а значит, кое-какая движуха все же присутствует, так или иначе. А вот когда эта самая возня перебралась уже во двор, пришлось вмешаться. Открыв двери дома, я обнаружил веселую компанию, радостно пробирающуюся через калитку. Компания была гружена углем, мангалом и пакетами, что наводило на некоторые соображения по поводу их внезапного появления. Именно внезапного, ибо я никогда не приглашаю к себе гостей. - Привет! – махнул рукой самый рослый. – А мы подумали и решили, вот, наведаться к тебе в гости. - Я начал догадываться, - попытка

Читать предыдущую часть Спокойствие и тишина исходила от когда-то живой деревушки. Сейчас уже никто не идёт по избитой жизнью дороге проведать соседа. На скамейках нет бабушек, обсуждающих свои болячки или как к соседке заглядывает тракторист пока муж в поле. Мужики не тянут песни после тяжёлого рабочего дня под бутылочку самогонки и тем более не бьют друг другу лица, вспомнив прошлую обиду. Деревенская атмосфера проста настолько, что друг становится врагом, а через час моются в одной бане. Но это всё прошло, теперь покосившиеся избы смотрели пустыми окнами, наполнявшимися темнотой. Огороды заросли высокой травой, а скамейки, сгнив, переломились под тяжестью мха. Лишь один странный дом выбивался из общей картины, нетронутый временем, его целые окна пропускали через себя свет. - Пусти, псинка! Не пойду! По дороге, в деревню входила шумная парочка. Высокая девушка с лёгкостью несла,

Приветствую. Я не буду писать своего настоящего имени, своего звания и всех этих деталей, которые в будущем могут сыграть против меня. Единственное, я сообщу, что работаю следователем и веду дело о пропаже некого Дмитрия (это его настоящее имя, вы поймете почему нету смысла его скрывать). Мы находимся в поиске уже более месяца и никаких весомых улик исчезновения человека мы не нашли. Дело усложнено тем, что у Дмитрия нету семьи, нету друзей, нету близких сотрудников, которые могли хотя бы что-то толковое о нем рассказать. Дмитрий исчез в сентябре 2021 года. Его пропажу обнаружили в ноябре, когда он перестал платить за коммунальные услуги. Сотрудникам соответствующих учреждений он дверь не открывал, после чего те вынуждены были обратиться в полицию. Полиция заявила о пропаже и привлекла к этому делу следователей, то есть меня. Я длительное время пытался по кусочкам собрать хоть какую-то

Вскоре после полуночи двое мужчин завершили игру в бильярдной Кэбинет-клаба. Из кресла в конце комнаты за ними наблюдал третий. Победитель положил свой кий, накинул пальто и с кратким «Доброй ночи!» покинул помещение. Высокий, темноволосый и гладко выбритый, он казался иностранцем. Угадать его национальность было затруднительно, но на англичанина он явно не походил. Проигравший, светловолосый парень двадцати пяти лет, подошел к креслу и сел рядом со старшим мужчиной, который следил за партией. — Глупая игра, правда, доктор? — бодро сказал он. — Да, — улыбнулся тот. — Вайс немного горяч для тебя, Билл. — Он для всех немного горяч, — ответил парень. — Никогда не имеет проблем, никогда не колеблется, никогда не раздумывает, никогда не делает простой удар, если можно провести блистательную комбинацию. Это почти сверхъестественно. — О, — задумчиво ответил доктор, — как странно. Ты уже третий

Кризис настиг Борю на третьем курсе института. До этого всё представлялось очень простым: сперва школа, потом высшее образование и работа по специальности, как хотели родители. Но внезапно что-то внутри Бори надломилось. Учиться стало в тягость. Казалось, что время безвозвратно потеряно: менять жизнь слишком поздно, а идти дальше с тем, что есть, попросту невозможно. Ровесники достигали высот, путешествовали, женились, а он, взрослый парень, до сих пор не мог даже заставить себя пойти на пары. Тревога поселилась в душе, пустила яд по жилам. Родители его не понимали: «Столько денег платим, а ты учиться не хочешь, — качала головой мама. — Получишь диплом — и отдыхай сколько влезет!» Отец поддакивал: «Мы, думаешь, хотели в институт ходить? — говорил он. — С двумя пересадками ездили, и ничего!» Боря пытался им объяснить, что дело не в лени или желании, а в непонятном чувстве, засевшим

Садясь на поезд из Неаполя в Пестум в 8:10, мы с Томом были совершенно уверены, что поедем обратно в 2:46. Не оттого, что полагали, будто двух часов хватит на удовлетворение интереса к руинам мёртвой цивилизации, а лишь по той причине, что в путеводителе было указано: следующий поезд, в 6:11, прибывает в Неаполь слишком поздно, чтобы мы успели на ужин у Тёрнеров, а потом в Сан-Карло. Не то чтобы меня совсем не заботил ужин или театр, но ко мне мисс Тёрнер проявляла меньше симпатии, чем к Тому Рэнделу, — а это имело значение. Тем не менее, мы обещали быть — и точка. Произошло это весной 1888-го, а тогда железная дорога — теперь тянущаяся до Реджо, избавляя путешественников на Сицилию от ночных мучений в переменчивом Средиземноморье, — доходила не далее чем до Агрополи, что в двадцати милях за Пестумом. Тогдашние поезда ходили редко и медленно, но мы были рады даже той незавершённой

Панельные дома — это символ. Кто-то ими восхищается, кто-то их ненавидит. А меня они всегда пугали. В старшей школе я, ослеплённый софитом юношеского максимализма, верил в свою великую миссию и мечтал стать известным музыкантом. Спускал все подарочные деньги на звукопоглощающие панели и микрофоны: пытался сделать из своей комнаты студию звукозаписи. Мы с друзьями записали несколько песен, и я стал ходить с гордо поднятой головой, с насмешкой взирая на одноклассников и соседей. Ведь они, простые работяги, винтики системы, и не догадывались, что рядом с ними живёт настоящий музыкант. И даже окна моей комнаты с улицы смотрелись как-то иначе, благороднее. Но после школы наша группа разбежалась, и моя студия оказалась никому не нужна, особенно мне самому. Я начал смотреть шире и увидел другие окна в своей панельке, абсолютно такие же, как и мои. Просто огромный муравейник. Соседи

Несколько лет назад мне довелось поработать продавцом-консультантом в магазине одежды. Таких магазинов, торгующих китайским ярким барахлом, полно в каждом крупном городе. Наш не выделялся особо ничем, только располагался он не в одном из новых торговых центров, одинаково похожих на огромные теплицы, с обязательным словом “Плаза” в названии, а в старинном доме на главной улице. Дом этот, сохранивший помпезную роскошь былых времен, никогда мне почему-то не нравился. Все эти мраморные лестницы, украшения на фасаде в виде каких-то фантастических существ, высоченные потолки и окна - все это было, конечно, очень красиво, но вызывало какое-то необъяснимое отторжение и тревогу. В этом доме не хотелось находиться. По идее, арендная плата в таком месте должна была быть просто космической, но, видимо, затраты окупались за счет того, что каждый день к нам приходили толпы людей. Крутиться

Раз — к нам забрела… Сгоревший дом стоял на неухоженном, заросшем сорняками участке. Если дом можно назвать сияющим, он сиял — вздымая к небу уголь и пепел — все, что осталось от южного крыла. Казалось, будто он присел на корточки. Деревянное крыльцо оплела проволочная сетка (удерживая любопытных снаружи? не выпуская что-то изнутри?), а второй этаж выдавался вперед, грозя обрушением. Знак «ПРОДАЕТСЯ» был здесь целую вечность — тот, кто его поставил, наверняка уже умер, — и смотрелся совершенно несмешной шуткой. Никто бы не стал покупать сгоревший дом. Агнес Суитен, вышедшая на пробежку в стылых сумерках, замедлилась и остановилась перед ним. Снова заныла коленная чашечка. Женщина взялась за темные, грубые доски забора. Ее руки, обтянутые прозрачной кожей поверх узлов крупных синих вен, выглядели старше, чем она ощущала. Она представила, как боль поднимается по телу и выходит сквозь

Смартфон надрывался мелодией звонка в стиле техно. Я расставался со сном нехотя. Телефон орал и вибрировал, потихоньку сдвигаясь к краю столика. Я поймал его уже в полете и нажал прием. -Дима, Дима. - на том конце послышался взволнованный голос мамы моего друга Темы. - Да, Марина Игоревна. - ответил я спокойно. - Что случилось? - Тема пропал. - Пропал? - я еще не совсем проснулся. - Да. Ушел вчера в лес один и до сих пор не вернулся. - Марина Игоревна чуть не плакала. Вильский лес находился с севера нашего коттеджного поселка. Обычный смешанный лес, с обычными деревьями. Но про него насочиняли кучу мистических историй, ничем не подтвержденных. Но люди посещали его редко, а если и посещали, то глубоко не заходили. Грибы и ягоды собирали по окраине. - Звонить пытались? - спросил я. - Конечно. Номер не отвечает. - мама друга всхлипнула. С Артемом я знаком с детства. Он был исследователем.