ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику. ------ Прошло три недели с тех пор, как я слышала что-либо от Дэвида. За шесть месяцев наших отношений мы провели только три дня без общения, и это случилось после довольно напряжённой стычки. Не было ничего необычного, когда я говорила с ним в последний раз, он просто упомянул, что он собирается проверить кое-что, о чём друг рассказал ему. Но в предыдущую ночь я получила действительно странное сообщение. Оно было от Дэвида, но номер был не его. В нём было только пять слов: «без конца не приезжай дэвид» Что-то было не так. После прочтения сообщения я почувствовала тошноту, как будто я увидела что-то, что не должна была. Я решила пересечься с Питером, но я уже разговаривала с этой задницей ранее. Он был бездельником, но всё же он мог иметь какую-то информацию о том, где Дэвид мог быть. Я решила залогиниться в AIM с аккаунта Дэвида. Я

В течение трех лет моей работы сиделкой у мистера Фрэнкса, у меня было только одно правило: никогда не спрашивать его о том, как он потерял зрение. Это правило мне установила его жена – огромная, хмурая женщина; ее единственной положительной чертой была любовь, которую она питала к своему больному мужу. Я безоговорочно следовал этому правилу в течение многих месяцев, но в последний день моей работы я больше не смог сдерживать свое любопытство. Я был просто обязан узнать причину этого странного запрета. Ее муж попал под шрапнель во время двух сроков службы во Вьетнаме? Или у него было какое-то странное заболевание глаз? Мой разум перебрал тысячу возможных причин его слепоты (одна чуднее другой), и это еще больше усилило мое желание узнать правду. Поэтому, когда настала пора попрощаться с этой семьей, и я закончил выносить свои коробки через рассохшуюся дубовую дверь их усадьбы, я

Слушать в озвучке KRIPER.NET Перевод выполнил OMNIS специально для kriper.net. Это не мой ребенок. Это было всё, о чем я могла сейчас думать. - Дорогая? - сказал мой муж, - всё в порядке? - Кто это? - спросила я, уставившись на маленькую девочку, которую я никогда раньше не видела. Она была одета в одежду моей дочери, - где Лиза? Муж посмотрел на меня с беспокойством, а девочка выглядела ужасно напуганной. - Что ты имеешь в виду? - спросил мой муж, - ты хорошо себя чувствуешь? Почему он уходит от ответа? Почему не может просто сказать? Я глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие, но получалось это крайне плохо. - Со мной всё будет хорошо, - сказала я, повышая голос - как только ты скажешь мне, где моя дочь! Муж нахмурился, положил крепкую руку девочке на плечо и прошептал: - Иди наверх, дорогая, мама плохо себя чувствует. Глаза маленькой девочки наполнились влагой. Она прижала

Цифры «12.07» на моём будильнике были последним, что я увидел перед тем, как она вонзила свои гнилые когти в мою грудь. Я подскочил на кровати, осознавая, что это был всего лишь сон. Часы показывали «12.06». Дверь чулана со скрипом открылась.

На сайте присутствует экранизация этой истории: /index.php?newsid=1779 Каждую неделю, вечером, после работы, я сажусь в свою машину и еду не домой, как обычно. Я еду в областной центр, иногда своей, иногда в соседних областей. Сначала я направляюсь туда, где барыжат старыми мобилами. С рук, задёшево, я беру телефон. Я даже не проверяю, работает ли он, позже ты поймёшь почему. Я кладу его в бардачок, и из телефонов, лежащих там выбираю трубку, купленную месяц назад в другом городе, где меня давно уже забыли. Потом я паркуюсь возле крупного торгового круглосуточного центра, среди сотен других машин. Надо спешить, пока не схлынула толпа, которая устремляется за жрачкой после работы, никто не запомнит меня в ней. Обычно я беру палку сервелата, пару помидорчиков и болгарских перцев, рыбную нарезку, чипсы и газировки на запивон. Обязательно надо взять наборчик из одноразовых тарелочек,

Слушать в озвучке KRIPER.NET Санек прошелся по комнате, любовно дотрагиваясь руками до стареньких обоев с ромбиками, кружочками и треугольничками, уселся на полинялый диван цвета гнилой вишни, увернулся от выглядывающей из-под обшивки пружины, удовлетворенно потянулся и закинул руки за голову. Теперь у него была своя собственная квартира. Да, пусть не самая большая, пусть в стареньком доме, пусть с осыпающимися потолками и санузлом, похожим на Карфаген после третьей Пунической войны, но зато - своя. К тому же доставшаяся за смешные, по московским меркам, деньги - четыре с половиной миллиона. На вопрос Санька о том, почему квартира так дешево стоит, риэлтор смущенно отводил глаза и бубнил что-то про отсутствие консьержки, протекающий кран и сломанную ножку стула. Санек в ответ лишь ухмылялся - он-то знал, благодаря предусмотрительным переговорам с соседскими бабульками, что квартира,

В тот Новый год Пашка во-первых, опоздал, во-вторых, приволок с собой какого-то левого хмыря. — Это вот, — сказал он, показывая на гостя, — Это вот… Не знаю кто. Левый хмырь не сказал ничего, молча снял шапку и замер около вешалки. Он был лысый и бледный и весь какой-то неприятно водянистый. — Я, — сказал Пашка, — встретил его около… ну, там, где еще это… короче. И позвал с собой, а то чо он один там? Хмырь несколько раз мигнул, но опять ничего не сказал. — Хотя нет, он вроде как сам попросился со мной пойти, но только я что-то… — Пашка озадаченно почесал голову, — Как же попросился, если он ничего не говорил… вроде. Нам разбираться во всем этом особо не хотелось, потому что мы уже начали отмечать, и Пашка, видимо, тоже начал, поэтому и привел этого, и ничего не помнит. — Ну раз привел, так что ж, — сказал Витька, — пусть будет. — Благодарю, — сказал хмырь. Голос у него тоже оказался

— Сонный паралич, — констатировала Наташа, уставившись в бледно-серый потолок. С усилием сделала вдох — грудная клетка, казалось, не шелохнулась, но девушка знала, что впечатление обманчиво. Секундная густая паника, накатившая по пробуждении вместе с придавившей тело невидимой бетонной плитой, медленно отступала. Паралич был не первым, и Наташа знала — нужно просто подождать, очень скоро мозг снова отключится, проваливаясь в сон. Жидкая, сильно разбавленная темнота в комнате совсем не походила на тот концентрат, который держится за сомкнутыми веками, но приходилось мириться — глаза закрыть пока не удастся. За окном зашуршало, заскребло. — Ветер, — подумала Наташа, — еще и какой-то жуткий ветер, может быть, из-за этой погоды и… Стекло хрустнуло льдом под подошвой, как на тех белых октябрьских лужах по утрам, которые Наташа с наслаждением топтала по пути в школу. Там, в нижнем углу

— А...алло, это телефон доверия? — Слушаю вас. — Я... понимаете, я хочу покончить жизнь самоубийством. — От вас жена ушла? — Как вы догадались? — Ну вы же не первый сюда звоните. — Д-да... да, конечно, вы правы... То есть, на самом деле, она давно ушла, четыре года уже... — И что ж вы только сейчас надумали? — Вы понимаете, сегодня мой день рожденья... Ну то есть был, то есть вчера — сейчас ведь уже заполночь... — Без четверти два, если быть точным. — Да... И вот сегодня, то есть вчера, мне исполнилось сорок лет... — Поздравляю. — Не с чем тут поздравлять... Я весь вечер просто просидел на кухне. У меня и гостей-то не было... — Не звали, или не пришли? — Да некого мне звать! Жена ушла, нового никого с тех пор... как-то не сложилось... друзей в общем-то тоже нет... с работы, что ли, кого? Как будто мне там эти рожи не опостылели... никто там, кстати, даже и не вспомнил, что у меня

Скрежещет ключ в замке, звякают в полиэтиленовом пакете бутылки, глухо ударяются об пол сброшенные кроссовки. — Так вот, — доносится голос из прихожей, — была тут такая странная тема... Да в комнату, в комнату пошли, на кухне бардак. — Что за тема-то? — отвечает второй голос. В комнату, позвякивая пакетами, входят двое. — Скинь с дивана всю херню и садись, — распоряжается хозяин, выгружая бутылки на низкий журнальный столик. — Сейчас открывашку найду. — У меня есть, — гость лезет в карман. — Давай дальше. — Короче, — хозяин получает открытую бутылку пива, делает глоток. — Стукнулась ко мне в аське девчонка одна. Типа, давай поболтаем, все такое. — Бот? — уточняет гость, открывая пиво и себе. — Да не, — хозяин машет рукой, — я сперва тоже думал, что бот, а потом оказалось, что нормальная. Болтали, в общем, с ней по вечерам обо всякой ерунде. Ну, как это бывает, обо всем сразу. Я ей что