Однажды холодным зимним вечером некая шестнадцатилетняя девушка была дома одна и смотрела телевизор. Ее родители уехали на праздник к друзьям. Весь день шёл густой снег, но девушка чувствовала себя хорошо и уютно, сидя на диване в гостиной, завернувшись в теплое шерстяное одеяло. К полуночи родители еще не вернулись, и она стала чувствовать себя тревожно. Звонить им она не хотела, чтобы они не подумали, будто она не может сама о себе позаботиться. Телевизор стоял в углу комнаты рядом с большим окном. Она смотрела очередной фильм, когда вдруг краем глаза заметила, как что-то движется в окне. В темноте среди падающего снега она различила фигуру мужчины, идущего в её сторону. Когда он приблизился, она смогла разглядеть его лицо. Оно было покрыто шрамами, а губы были растянуты в зловещей улыбке. Испугавшись, девушка замерла, не смея зашевелиться. Человек так и стоял и молча смотрел на неё

Непослушный твердый рот соскальзывает с сухой кожи, но справа есть скол, тот единственный скол, который царапает сморщенную складку. И первая капля размазывается по губам, сливаясь цветом с краской. Исчезая в краске. Становясь моей частью. Рот раскрывается шире, я чувствую язык, о Боже, я чувствую, я наконец-то чувствую. А значит, я на правильном пути. *** Улицы припорошило снежком, деревья накинули на ветви тонкий слой измороси, а фонари заиграли разноцветными огнями, бросая на лица прохожих яркие блики. Близился Новый год. Сегодня с утра на столицу надвинулся снегопад, но не тот, при котором ты дышишь в мокрый шарф и вжимаешь голову в плечи, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра, швыряющего колючий снег в лицо. Сегодня снег падал размеренно, огромными пушистыми снежинками, оседающими на шапках и плечах, на руках, лицах и языках. Я на пару вдохов прикрыла глаза, подставляя лицо

Пригородный автобус, пропахший бензином и табаком, подъехал к остановке. Дверь со скрежетом сложилась пополам. Трое пассажиров, толпившихся у выхода, торопливо сошли в селе Георгиевка и разбежались по сторонам. Неуклюжая колымага тронулась к последнему пункту маршрута. Скорость нарастала, и всё громче в обшарпанном засаленном салоне дребезжали в рамах стёкла, лязгали ржавые поручни и скрипели расшатанные подранные кресла. Единственный пассажир, Данил Рокотов, без интереса пялился на разлёгшийся подле ухабистой дороги неравномерный пейзаж: клочок чахлого поля, куцая лесополоса с жёлтыми листьями вместо свежей майской зелени, мутный водоём с маслянистой жирной плёнкой. Голубой небосвод со взбитыми облаками постепенно затянул приползший со стороны Чалгаевска густой коричнево-серый смог, и на том месте, где по полудню должно было стоять солнце, осталось еле заметное светлое пятно. Автобус

С недавних пор я живу в небольшой квартире в одноэтажном доме на Вишневой улице. Это старый район города, частный сектор, населенный в основном людьми старшего поколения, ведущих тихий и размеренный образ жизни. Про себя я называл их “аборигенами”. Также тут довольно много алкашей, живущих в хибарах настолько древних, что они уже наполовину ушли под землю. Днем они выползают стрелять мелочь у супермаркета, а вечером собираются компаниями, чтобы разделить свою высокоградусную добычу. Большинство из них довольно тихие, хотя и встречаются исключения, о чем я осведомлен даже слишком хорошо, поскольку в открытое окно на первом этаже слышно абсолютно всё, что происходит в радиусе квартала. В наших широтах спать с закрытым окном становится совершенно невозможно уже с середины апреля. Первые жаркие южные ночи завлекают в свои бархатные объятия всех местных люмпенов, которые организуют свои

Антон запустил пальцы в кудрявую шевелюру, прошёлся по комнате. Жена сидела потерянная, уткнувшись взором в колени. Что ж, это, пожалуй, мужской разговор. — Вася… Сын, надувшись сидел на полу и вжикал спорт-спорт-акроммимо башен, норовя зацепить кубик и обрушить сооружение. — Вася! — Крученик попытался придать голосу суровости. — Тебе что, не хватает своих игрушек, Василий?! Почему ты не попросил меня или мать, чтобы тебе купили этот чёртов дирижабль?! — Аэрокар. — Да хоть космолёт! Ты б ещё витрину в магазине разбил! — Да я у него ничего не отбирал! Я только попросил дать посмотреть и пару минут потестировать механизм! Антон коротко выдохнул. Согласился же он на этот переезд… Ну да, хорошая работа, лучше платят. Цивилизация вместо полудеревенской Либруты. И новые проблемы, детские и совсем недетские. — Ну откуда я знал, что этот жлоб сразу побежит жаловаться… У нас дома никто так не

Я никогда не был суеверным, и это помогало мне в жизни. Всё потустороннее для меня - не более, чем выдумка (хоть порой и весьма интересная), призванная развлекать людей. Не скажу, что я атеист, но и фанатиком религии меня назвать нельзя. Менее всего я хотел бы всю жизнь, во всех своих делах оглядываться на православные (или какие либо другие) традиции. Мораль важна, это я и не оспариваю. Но только мораль без мистического или религиозного привкуса. Поэтому и все события моей жизни я всегда старался объяснить чисто рационально. Даже такое странное событие, о котором хочу рассказать. В общем, история не столь уж и необычайна. Случилось это со мной довольно давно - мне тогда было десять лет (сейчас уже пошёл тридцать пятый). Как и все пацаны страны, я со своими друзьями практически вырос на улице. С походами на речку и курением в кустах могли конкурировать только вылазки на заброшенные

Некоторые говорят, что обнаружь мы его раньше, то всё могло пойти по-другому. Возможно, мы бы даже смогли поставить его себе на службу. Но я в этом сильно сомневаюсь, да и всё уже случилось, как случилось. Тревогу первыми забили биологи. Пропали образцы бактерий или что-то в этом духе. Не то чтобы сильно важные и нужные, однако это произошло в один день и по всему миру. Не все хватились сразу же, конечно, но всемирный масштаб удалось установить достаточно оперативно. Полиция чесала затылки, специально созданный из ведущих специалистов развитых стран отряд, куда были включены лучшие сыщики и эксперты в области безопасности, чесал затылки в два раза энергичней. Никаких следов, никаких версий. Никакой мотивации. Одна мысль о том, какой могущественной должна быть организация, чтобы провернуть такое, вызывала такую панику у силовых ведомств, что они пустили в ход все свои возможности и

…Когда на экране появился Президент, Вера Ивановна и гости, кроме четырнадцатилетнего Владика, встали и взяли наполненные шампанским бокалы. Президента в семье Кузьминых чтили и уважали. — Владька, встань! Президент же! — Вера Ивановна потеребила подростка за футболку, и тот нехотя поднялся. Президент молчал. «Волнуется, наверное», — подумал Александр Павлович, муж Веры Ивановны, отец семейства и человек труда. Шурин Александра Павловича Михаил нетерпеливо посматривал на запотевшую бутылку водочки. Владька со скучающим видом смотрел в экран сотового телефона, его старшая сестра Нинка пыталась справиться с чрезвычайно сильной и громкой икотой, из-за неудачных попыток надолго задержать дыхание она стала красной и запыхавшейся. Президент молчал и, не мигая, смотрел на празднующих с экрана телевизора. Александр Павлович нервно кашлянул. Михаил почесал небритую щеку. Нинка как-то особенно

Сегодня у Вани Лукина был, наверное, самый счастливый день в его жизни. Во-первых, кончился учебный год и началось лето, а это уже довольно значимый повод для радости. Во-вторых, мама, наконец, согласилась отправить его на все три месяца в детский лагерь на море, а ещё скоро день рождения, и ещё много радостного и интересного. Через несколько дней, как и было обещано, Ваня с мамой уже стояли у ворот лагеря. Ваня пропускал мимо ушей почти всё, что говорила мама, о том, что ему надо быть самостоятельным, ведь её не будет рядом долгое время, что нужно вести себя спокойно, не хулиганить и быть хорошим мальчиком... Будто он сам не разберётся! Не маленький же! - думал Ваня. Мама на прощание обняла мальчика, чмокнула его в щёку и передала его вожатой, одетой в чистый, синий халат. Вместе с ней, Ваня пошёл в корпус лагеря, в котором он будет жить всё это лето. - Тут туалет, там столовая, там

Если вы вооружены и находитесь на станции метро Гленмонт — пристрелите меня, пожалуйста. Выстрелите прямо в голову, в висок, немного под углом вниз. Нужно, чтобы пуля прошла по самому короткому пути сквозь мой мозг к гиппокампу. Если мне повезет, то я буду чувствовать, как пуля разрывает мой мозг, всего лишь несколько десятилетий. Знаю, это звучит ужасно, но этим вы окажете мне огромную услугу. Умереть от выстрела КАК МОЖНО БЫСТРЕЕ — лучшее, что может случиться со мной сейчас. Моё испытание началось около десяти тысяч лет назад, в 10:15 сегодня утром. Я подрабатываю, участвуя в клинических исследованиях лекарств. Я — так называемый “испытуемый”, который принимает неисследованные препараты, чтобы врачи могли изучить побочные эффекты. Один раз это было лекарство для почек, несколько раз - что-то от давления или для снижения холестерина. Сегодня утром мне сказали, что лекарство, которое я