Мать сказала семнадцатилетней Дарье: — Съезди в бабушкину квартиру, забери шкатулку с украшениями, а то моя сестрица опомнится после похорон и завтра же утром примчится за ними. Как пролежни матери протирать, дерьмо выносить и выслушивать упреки, так она, видите ли, занята в офисе. Если такая занятая, могла бы и сиделку нанять. Но нет, все мне пришлось делать, мне одной. А как золото делить, так она первая. Уже спрашивала, не знаю ли я, где брошка с топазом? Ей на память, видите ли. Смешно. Какая, скажи на милость, память? Она же мать не выносила, общались как кошка с собакой последние лет пять! На память я ей распечатаю фотографию. Вот ей, — и женщина потрясла перед усталым лицом Дарьи красными обветренными пальцами, сложенными в кукиш. — Возьми на тумбочке ключи и ступай немедленно. Шкатулка у бабушки в комнате, в верхнем ящике трюмо… Да, и если что еще захочешь взять, не стесняйся.

В своём последнем SMS-сообщении его друг написал ему: 665555266409999033332688886660333323334222555 Когда до него дошло, было уже поздно.

Том сидел у окна и смотрел, как крупные капли дождя, разбиваясь о стекло, медленно сползают вниз. Иногда то тут, то там на чёрном небе вспыхивала уродливая молния. Разрезав небо пополам, она снова исчезала, погружая весь мир в непроглядную тьму. Откинувшись на высокую спинку кресла, он медленно закрыл глаза и погрузился в тревожную дремоту. Сейчас ему уже ни о чём не хотелось думать. Он просто сидел и слушал размеренный шум октябрьского дождя. Там наверху, в спальне, ещё полчаса назад всё уже закончилось. Приехав с работы на два часа раньше обычного, Том увидел возле своего дома незнакомый ему автомобиль. Войдя в дом, он увидел чужие мужские ботинки, стоящие на обувной полке. Что-то внутри Тома медленно зашевелилось и похолодело, лоб покрылся испариной. В доме стояла мёртвая тишина. Хотя нет — наверху кто-то был, но еле различимые звуки заглушала дубовая дверь, ведущая на второй этаж.

ВНИМАНИЕ: история содержит ненормативную лексику. ------ Старенькая маршрутка уверенно ломилась сквозь пробку короткими рывками и постоянно перестраивалась, раз за разом обгоняя на корпус окружающие иномарки. Я трясся на заднем сидении и размышлял о том, что же помогает водителю двигаться быстрее остальных. То ли опыт, отточенный годами езды по одному маршруту, то ли чисто профессиональная смесь спокойствия и наглости, которой не хватает простым автолюбителям — либо спокойным, либо наглым, но по раздельности. Часы показывали без четверти девять, и я с грустью понял, что к девяти не успеваю, и есть шанс остаться за бортом. Но вскоре маршрутка выбралась на шоссе и быстро понеслась вперед. Судя по рекламным щитам, со всех сторон наперебой предлагавшим щебень, кирпич и теплицы, мы уже были сильно за городом. Я не заметил, как задремал. А когда вдруг очнулся, маршрутка стояла на обочине, в

I Пятница — классный день. А сегодняшняя — вдвойне. Во-первых, Дмитрий Сергеевич сдал отчет по испытаниям уровнемера, а во-вторых, вечером — футбол. Купив бутылку пива, инженер спешил домой. Шел легкий снежок. У подъезда курил Леша, сосед по этажу хрущевки. Леше перестройка дала шанс. Он работал в торговле, то ли экспедитором, то ли водителем, а, может, и тем, и этим. Про то Дмитрий Сергеевич не ведал. Во всяком случае, Леша умел, где надо, ухватить, и вовремя смыться. Он имел полную добродушия жену Тоню и видавшую виды иномарку. — Привет, Сергеич! — Леша выбросил окурок. — С работы? — Здравствуй, Алексей. Откуда же еще? — Футбол будешь смотреть? — А как же! Наши им сегодня ввалят. — Сергеич, если твой телепумпер сдохнет, приходи к нам. Я на той неделе «Филипка» себе привез. Европа. Голландия. Двадцать пять дюймов. Ты не стесняйся. Тоня любит гостей. Мы с тобой по-соседски… — Спасибо,

Хирш смотрит на меня. Он безмолвен, как и всегда. Он смотрит на меня целыми днями, непрерывно, постоянно. Его может отвлечь только кормежка, но мне кажется, что он продолжает смотреть на меня даже во время еды. Мы провели тут ужасно много времени: дни, недели, может даже месяца — сложно сказать, ни у кого из нас нет календаря, мы не делаем заметок. Раньше нас было много, больше десяти. Увы, но сейчас я даже не в состоянии вспомнить их лица. Аарон, Эстер, Гершом — теперь они всего лишь призраки прошлого, смутные, размытые образы. Кажется, будто я не помню ничего, кроме их имен. Однако я надеюсь, что это не так, не теряю надежды на то, что однажды я всё вспомню. Как только выберусь отсюда, тогда все мои воспоминания вернутся. Возможно, сейчас мой мозг просто блокирует некоторые фрагменты памяти, иначе я бы давно сошел с ума. Мне кажется, Хирш сошел. Когда я смотрю ему в глаза, я не вижу

— Служба спасения слушает! — Мне нужна помощь! Мой адрес — Стрит-авеню, дом ***. — Хорошо, сэр, скажите, что произошло, и я направлю по этому адресу помощь. — За моей дверью на улице стоит человек. Он зарезал мою собаку, стоит возле двери и просто смотрит, склонив набок голову. В руках у него голова собаки. — Сэр, патрульная машина прибудет через 15 минут. Успокойтесь и скажите — вы знаете этого человека? — Нет, этот человек одет в костюм и шляпу, у него странное лицо, он улыбается. — Вы сказали ему, что вызвали полицию? — Да. — Скажите ему, что полиция уже едет. (угрозы и ругательства в сторону незнакомца) — Сэр? — Он все равно молчит и не двигается. — Сэр, может... — Убирайся, сейчас приедет полиция! — Сэр?.. Сэр? Вы меня слышите? Что происходит? — Теперь он молотит дверь отрезанной головой собаки. — Сэр, отойдите от двери. У вас заперты все окна и двери? — Да, я всегда проверяю перед

Погожее апрельское утро. В кирпичной кладке длинного двухэтажного здания зеленеет мох. Казённая вывеска «Детский Сад №136» не то чтобы грязна, но как-то особенно, по-весеннему немыта. Чёрная слякоть и белое солнце. Воробьиный щебет раздирает воздух. Еще не так тепло, чтобы ходить без пальто, но уже достаточно тепло, чтобы ходить без шапки — если ты взрослый. Поэтому мама и папа без шапок. — Мама, я тоже хочу без шапки! — хнычет маленький Игнат. — Нельзя, мой цветочек. Ещё очень холодный ветер. — Папа! — не теряет надежды Игнат. — Скажи маме, что ветер не холодный! — Холодный, дружок, холодный. Ну и пусть. Пусть себе запрещают сколько хотят. Зато после завтрака, когда мама с папой не смогут видеть его со своих работ, он снимет шапку во время дневной прогулки. Валентина Аркадьевна посмотрит на него издалека поверх своей книжки и крикнет: «Соловкин, надень шапку!..». Крикнет — и всё. И

Поздним вечером некий мужчина возвращался с работы домой в автобусе. Кроме него, в салоне были только ещё двое мальчишек на заднем ряду. Мужчина прислушался к их разговору. Дети, судя по всему, разговаривали о привидениях. — … и если, оставшись в одиночестве, обернуться на призрака, он схватит тебя и утащит в загробный мир! — увлечённо рассказывал один из мальчишек. Мужчина узнал этот голос. Он уже видел этих детей на этом маршруте. Они иногда ездили на этом автобусе в школу, расположенную неподалёку. Второй мальчик сказал: — Ха! Ну, тогда всё просто. Всё, что нужно — это не оборачиваться. — Да. Но дело в том, что ты не сможешь не обернуться. Они придумывают всевозможные ухищрения, чтобы заставить тебя это сделать. Тем временем автобус прибыл на остановку, на которой мальчики обычно выходили. Но увлекшиеся спором дети не собирались выходить — видимо, они не заметили, что их остановка

Из книги Андрея Буровского «Сибирская жуть» : ------ Володя был из железнодорожников; его дед был путевым обходчиком, а отец и дядька поднялись уже до машинистов; такая же судьба уготована была и парню — если только не закончит, по выражению родственников, какой-нибудь институт. Но и в этом случае родственники хотели, чтобы Володя работал на железной дороге; похоже, дело тут было не только в выгодности работы или в наметившейся семейной традиции, сколько в понятности для них самих того, чем будет заниматься сын и племянник. Семья считала себя весьма обеспеченной и занимающей неплохое положение по понятиям станции Глушь. Володе светило будущее уж вовсе лучезарное — работать на железной дороге, и притом с высшим образованием. И когда Володя стал дружить с хакасской девушкой из сильно пьющей семьи, родственники горели одним желанием: как бы все это побыстрее прекратить. Для родственников